Готовый перевод Reborn as the Tyrant's Beloved / Возрождение: Любимчик жестокого тирана: Глава 6

— Ваше Величество знает, что господин Гу любит каллиграфию, и ещё до того, как вы вернулись в столицу, приказал разыскать это редкое издание. — Вэй Дэцюань кивком велел маленькому евнуху преподнести вещь Гу Чэню. — Прошу вас, господин, примите.

Гора Лянь с любопытством заглянула из-за спины Гу Чэня, и, когда её взгляд упал на небольшую брошюру, глаза девушки округлились:

— Стела Северного Юэ!

Гу Чэнь тоже изумился. Стела Северного Юэ представляла собой образец каллиграфии в стиле кайшу, созданный представителем цинской династии Сун И. Передаваемый из поколения в поколение на протяжении более чем четырёх сотен лет, этот бесценный шедевр, по слухам, давным-давно затерялся в хаосе войн, но он никак не ожидал... Сяо Тиншэнь действительно разыскал его?! Где же он его откопал?!

— Это поистине... — Голос Гу Чэня слегка дрогнул. — ...слишком ценно.

Вэй Дэцюань с доброй улыбкой произнёс:

— Раз Ваше Величество приказал отыскать это специально для вас, господин, значит, вам следует просто принять дар.

Специально?..

Вспомнив утренние безумства во Дворце Ганьцюань, Гу Чэнь резко успокоился. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

В прошлой жизни у Сяо Тиншэня не было особой страсти к каллиграфии. Вероятно, он занялся поиском этого редкого издания лишь для того, чтобы умилостивить его, точно так же, как у покойного императора была любимая наложница, обожавшая слушать цинь, и тогда государь разослал людей по всем четырём морям и восьми сторонам света, пока наконец не нашёл старинный цинь прежней династии, чтобы преподнести его фаворитке. Чем же нынешнее положение Гу Чэня отличается от положения той наложницы?

Всё те же содержанки, превращенные в ручных игрушек.

На сердце у Гу Чэня слегка похолодало, но на лице не дрогнул ни один мускул. Слегка кивнув, он произнёс:

— Ваш покорный слуга благодарит Ваше Величество за столь щедрую милость.

Приняв редкое издание из рук маленького евнуха, он услышал слова Вэй Дэцюаня:

— Ваше Величество просит господина Гу пожаловать сегодня вечером во двор к часу сюй во дворец для обсуждения государственных дел.

Государственные дела... Какие еще государственные дела. Вручив редкую книгу, от него, разумеется, потребуют, чтобы он, любимчик наложника, исполнил свой долг по услаждению государя. Гу Чэнь на мгновение замер и лишь спустя пару ударов сердца тихо ответил:

— Слушаюсь.

Мать Гу всё это время стояла недалеко за спиной сына, и теперь, когда императорский указ был зачитан, тяжелый камень сомнений упал с её сердца. С легкой улыбкой она обратилась к Вэй Дэцюаню:

— Вы так изнурили себя в дороге, евнух, не желаете ли зайти выпить чаю?

— Благодарю за гостеприимность, сударыня, — Вэй Дэцюань слегка поклонился. — На мне лежит высочайшая воля, поэтому задерживаться не стану. Позвольте откланяться.

Отдав поклон Гу Чэню и матери Гу, он развернулся и вышел за ворота Резиденции Гу. Едва его силуэт скрылся из виду, как Гу Чэнь почувствовал тяжесть в руке: младшая сестра Го Лянь схватилась за его рукав и принялась раскачивать его туда-сюда, умоляя:

— Второго братца, дай мне посмотреть эту редкую книжицу пару дней, а? Пожалуйста!

Стоило Гу Чэню взглянуть на раритет в своих руках, как перед глазами вновь встали его нынешнее положение и статус... На душе сделалось тяжело, и он толкнул драгоценную Стелу Северного Юэ в сторону Го Лянь:

— Забирай.

Го Лянь приняла фолиант и сладко улыбнулась:

— Я же знала, что второй братец любит меня больше всех!

— Только твой второй братец и потакает тебе, посмотри, до чего же ты балованная, — мать Гу мягко улыбнулась, а затем перевела взгляд на погруженного в мрачные мысли Гу Чэня. Заметив тучу, сгустившуюся на его челе, она невольно удивилась: — Чэнь-эр, что с тобой?

Гу Чэнь постоял в оцепенении пару мгновений, после чего покачал головой и горько усмехнулся в ответ матери:

— Я в порядке.

К часу юй с тремя четвертями Гу Чэнь слез с коня у Ворот Юнъань в юго-западном углу императорского дворца.

Хотя тело всё ещё жутко ныло и болело, он не желал казаться слабым, а тем более нанимать паланкин, чтобы его несли слуги. Ожидавший его у Ворот Юнъань евнух Сяо Луцзы, вероятно, изрядно удивился, увидев, что он по-прежнему передвигается верхом. Бросив на Гу Чэня несколько лишних взглядов, он поспешил вперед, желая помочь спешиться.

Гу Чэнь незаметно отстранился, избегая помощи:

— Благодарю, евнух.

Сяо Луцзы заметно растерялся, но затем почтительно поклонился Гу Чэню, и в его манерах проявилось еще больше почтения:

— Ваш слуга ожидает здесь господина, прошу за мной.

Проведя Гу Чэня по длинному дворцовому коридору перед Воротами Юнъань, он направился прямиком ко Дворцу Ганьцюань. В отличие от прошлого визита Гу Чэня, теперь Сяо Луцзы вёл его через боковую дверь Дворца Ганьцюань. Гу Чэнь узнал этот путь — он вёл прямо в покои Сяо Тиншэня, в то время как прежняя дорога вела к парадному залу.

Разные статусы — и пути различаются разительно.

Сяо Луцзы провёл Гу Чэня в спальню Сяо Тиншэня. Первое, что бросилось в глаза, — это подоткнутые пологи из золотистой кисеи с вышитыми извивающимися драконами над императорским ложем, а также новый нанмуский низкий столик, поставленный посреди комнаты. На столике лежали самые разные вещицы, доселе незнакомые Гу Чэню, а рядом покоилась продолговатая парчовая шкатулка, прижимавшая к себе тонкую книжицу.

Гу Чэнь остановился перед низким столиком и бегло окинул его взглядом — наброски на той тонкой брошюре уж точно изображали далеко не целомудренные сцены. Стоило ему бросить на неё один взгляд, как у него тут же запылали уши, и он торопливо отвернулся.

Спустя мгновение Сяо Луцзы произнёс за его спиной:

— Прошу господина Гу переодеться.

Гу Чэнь обернулся и в тот же миг густо покраснел: в руках Сяо Луцзы держал невесомые, тонкие, как крыло цикады, полупрозрачные одежды, которые под мерцающим светом свечей переливались водной рябью. С неловким видом оглядев наряд, Гу Чэнь с трудом выдавил:

— Мне надеть... это?

Сяо Луцзы почтительно опустил голову:

— Таковы правила ночного служения.

Гу Чэнь невольно отвёл взгляд и резким движением выхватил тонкие одежды из чужих рук, словно раскалённый уголь:

— Выйди вон, я сам справлюсь.

Его голос дрожал. Заставить дрогнуть голос прославленного на полях сражений генерала... Судя по всему, он действительно испытывал предельный стыд. Сяо Луцзы мысленно вздохнул и ответил:

— Ваш слуга будет ждать за дверью. Если господину что-то понадобится, пожалуйста, позовите меня.

Гу Чэнь нетерпеливо взмахнул рукой, повернувшись к постели и оставив Сяо Луцзы лишь свой со спины вид. Услышав щелчок закрывающейся двери, он только тогда заметил, что до боли закусил губу — во рту уже отчетливо ощущался привкус крови.

Он развернул одежду... и горько усмехнулся против собственной воли.

Это действительно в несколько раз страшнее, чем выходить на поле боя.

Едва справившись с переодеванием, Гу Чэнь тихо устроился на сандаловом стуле в покоях Сяо Тиншэня в ожидании. Скользнув взглядом по заваленному вещицами низкому столику, он решил, что всё-таки стоит заранее взглянуть на них, дабы морально подготовить себя.

Слегка подавшись вперед, он первым делом открыл продолговатую шкатулку, но стоило ему мельком взглянуть внутрь, как его лицо залилось краской и он поспешно задвинул её на самый низ.

После этого он с сомнением дотронулся до тонкой книжицы. Хотя между ним и Сяо Тиншэнем уже произошло то самое, случилось это в беспамятстве. Но стоило ему перевернуть первую же страницу, как изображенные там сцены наотмашь ударили по его сознанию, повергнув в ступор; лицо мгновенно вспыхнуло огнем, и он поспешно швырнул брошюру прочь.

http://bllate.org/book/26508/3172635