Юэ Цяньцю с некоторым волнением гадал, какой же непись явится, чтобы выдать ему задание.
Он уже повернулся, намереваясь поприветствовать кого-нибудь из них, но никак не ожидал, что прямо на него двинется группа мелких сошек с пошлыми усмешками на лицах.
Улыбка эта выглядела крайне опасно; пусть он и не увлекался пошлым контентом, мужские инстинкты подсказывали ему, что пахнет жареным.
Юэ Цяньцю никак не мог связать улыбки этих солдатиков со своей чистой, милой младшей сестрой. Неужели та самая сестричка, что на людях носит очки и обнимает стопки пробных тестов, тайком пишет такую пошлость?!
Юэ Цяньцю схватился за голову и едва не впал в истерику:
— Сестрица! Родная моя сестренка! Я же даже не смотрю такую дрянь!
Юэ Цяньцю беспомощно поднял голову и увидел, что солдатики приближаются, продолжая ухмыляться и приговаривать:
— Ах ты, [пик], да как ты, почтенный Бессмертный Владыка, смеешь быть таким [пик], не лучше ли нам как следует [пик]?
Так вот оно какое, легендарное родительский режим? Стоит прозвучать запретному слову, срабатывает автозамена звука. Не слишком ли умной оказалась эта функция?
Конечно, самое интересное ждало его впереди.
Юэ Цяньцю видел, как они приближаются, и Меч Яньюнь в его руке уже рвался из ножен. По его лицу градом катился холодный пот — он смертельно боялся, что сюжет из сестриного романа воплотится из виртуального в реальный.
Видя, как солдатик на ходу распускает пояс штанов и надвигается на него, Юэ Цяньцю охватил еще больший ужас. Он заметил, как рука солдатика легла на пояс, пальцы засуетились и развязали тесемки.
Когда Юэ Цяньцю уже приготовился отчаянно сражаться за свою непорочность, пояс солдатика упал.
Он крепко зажмурился, до смерти боясь увидеть что-нибудь неподобающее.
Но! В тот самый миг, когда пояс коснулся земли, в тот самый момент, когда Юэ Цяньцю должен был увидеть то, чего видеть не следовало, с неба внезапно грянул небесный гром и заживо испепелил мерзких вояк прямо перед ним.
Юэ Цяньцю поднял глаза к небу и наконец понял, что из себя представляет так называемый родительский режим. Он оказался на редкость умным: система просто-напросто поразила громом NPC, чьё поведение наносило вред физическому и дурному здоровью несовершеннолетних.
Он с облегчением выдохнул, подошел и пнул лежащие на земле трупы, после чего с усмешкой произнес:
— Доигрались со своими грязными мыслишками? Вот вас громом режима защиты несовершеннолетних и прихлопнуло!
Только он это договорил, как в его сознание хлынул поток воспоминаний.
Словно при воспроизведении сюжетных вставок после прохождения стартовой деревни — хотя это и был пересказ сюжета, сейчас Юэ Цяньцю не мог просто взять и пропустить скучную кат-сцену, как в видеоигре. Ему оставалось лишь сидеть на земле, обхватив голову руками, и позволять чужим воспоминаниям заполнять разум.
Эти воспоминания были одновременно знакомыми и чуждыми, отчего Юэ Цяньцю слегка потерял ориентацию в пространстве.
Судя по подсказкам в памяти, дело происходило на Алтаре Падших Бессмертных, куда его загнали преследователи.
Год назад развернулась ожесточенная борьба за власть над сектой между Двенадцатью Пиками Секты Сюаньмэнь. Бывший глава секты Ли Цзяньшэн спрятал сокровище Зеркало Ванхуа на вершине Горы Минся и перед смертью объявил: тот, кто заполучит сокровище, укрытое на вершине Горы Минся, займет пост главы секты.
Согласно заложенным настройкам, у Юэ Цяньцю было слабое здоровье, он вел уединенный образ жизни и не любил спорить за первенство. Ему было всё равно, кто взойдет на вершину и станет главой, он неизменно держался в стороне — ровно до тех пор, пока недавно кто-то не спрятал Зеркало Ванхуа на Пике Цинъянь, втянув его в этот водоворот интриг.
Кто-то обвинил его в том, что он лишь прикидывается благородным и отстраненным от борьбы за власть, а на самом деле тайком прячет Зеркало Ванхуа, выжидая, пока остальные одиннадцать претендентов истощат друг друга, чтобы сорвать куш.
Юэ Цяньцю от природы обладал гордым нравом и не желал вступать в долгие споры, поэтому он просто собрался вернуться домой, но был окружен людьми глав остальных пиков и загнан сюда, в погоне.
А само Зеркало Ванхуа похитил кто-то другой, и его нынешнее местонахождение оставалось неизвестным.
Воспоминания были чужими, но тело обладало собственной мышечной памятью: оно умело управлять мечом и владеть магией. Пусть движениям еще не хватало плавности, Юэ Цяньцю, следуя подсказкам памяти, овладел мечом и вернулся обратно на Пик Цинъянь при помощи полета на мече.
Его совершенно не волновало, как именно развивается сюжет; прежде всего ему требовалось разобраться лишь с одной вещью —
выяснить, что за педагогическая психология мерещится этой Системе.
Судя по всему, он вселился в тело Наставника? Причем Наставника из какого-то романа для взрослых.
Если дело и правда обстоит так, то всё становится куда сложнее. В романах ведь не зря говорят, что Наставник непременно крутит роман со своим учеником; в нынешних же историях Наставники давным-давно перестали быть бородатыми стариканами и превратились в писаных красавцев с кожей белой как нефрит. При этом процентов восемьдесят из них имеют задатки в стиле холодный и отрешенный. К слову о последнем: эти наставники используют образ холодной недоступности словно ролевой костюмчик для любовных утех, а при виде учеников их сердце тут же начинает учащенно биться — где уж тут сыскать истинного холодного и отрешенного Наставника?
Мысленно Юэ Цяньцю подумал: неужели фраза Системы о педагогической психологии означает, что он должен положить конец этому безобразию? Вернуть Наставнику его истинный облик?
Впрочем, вряд ли это возможно. Много лет спустя Му Чэньсюэ, прижимая к себе Юэ Цяньцю, погружался в донельзя избитый сюжет, а в самые яркие моменты страсти еще и любил называть Юэ Цяньцю Наставником, чтобы подогреть возбуждение.
Но это, конечно, дела давно минувших дней. А нынешний Юэ Цяньцю, глядя на незнакомые пейзажи вокруг, погрузился в глубокие раздумья.
Хоть его сестрица и писала всякую срамную чепуху, сейчас был включен родительский режим: стоило камере опуститься чуть ниже шеи, как сверху тут же прилетала молния небесной кары. Так что за собственную непорочность можно было не переживать.
Теперь же главной проблемой оставались ученики. Судя по картинкам из памяти, прежний Юэ Цяньцю являл собой эталонного персонажа в амплуа Холодный и отрешенный Бессмертный Владыка.
Почему именно Бессмертный Владыка, а не просто наставник? Да потому что Юэ Цяньцю из воспоминаний вообще не участвовал в учебном процессе. За воспитание учеников отвечали старшие соученики и соученицы, а самого Наставника подопечные имели возможность лицезреть лишь дважды в год: на Праздник Середины Осени и под Новый год, не более того.
Какая уж тут педагогическая психология? Ученики вообще не испытывали к Наставнику никаких чувств.
Юэ Цяньцю с мучительным стоном схватился за голову, думая про себя: на старте меня ждет сложность адского уровня.
Впрочем, раз уж он взялся за выполнение этого задания, первый шаг имеет решающее значение. Юэ Цяньцю глубоко вздохнул, натянул на лицо улыбку и приготовился стать мягким, заботливым и прекрасным учителем.
С такими мыслями он переступил границы владений Пика Цинъянь.
Стоило Юэ Цяньцю войти, как он увидел своего старшего ученика Му Чэньсюэ, который поджидал его у входа.
Мысленно перебрав досье на Му Чэньсюэ, он мысленно присвоил уровень сложности его воспитания — строго говоря, Му Чэньсюэ и старшим-то учеником не считался; просто его старшие соученики и соученицы давным-давно получили повышение и перебрались по делам на Главный Пик, а у Юэ Цяньцю как раз некому было подавать и приносить, вот он и перевел Му Чэньсюэ к себе поближе.
http://bllate.org/book/26566/3180985
Готово:
