Готовый перевод After Amnesia, I Mistook My Nemesis for My Husband / Амнезия: как я приняла врага за своего мужа: Глава 4

Неужели этот гад притворяется?

Ха, кто-то снова затеял какие-то мелкие пакости!

Рен-Рен, у тебя еще где-нибудь болит? Голова не раскалывается? — госпожа Сяо смотрела на собственного сына, свернувшегося калачиком в объятиях Лу Чжихуая, и ее сердце сжималось от боли всякий раз, когда она вспоминала, что в автокатастрофе он ударился головой и потерял память.Сяо Цзинжань уткнулся в грудь единственного «мужа», которого помнил за всю эту больницу, крепко обхватив руками мужчину, дававшего ему хоть какое-то чувство безопасности, и слегка покачал головой:

— Больше не болит.

Затем он поднял голову, и его глаза, подобные чистейшей глазури, были до краев наполнены таким же слепым доверием и зависимостью птенца от матери-курицы:

— Муж, они действительно мои мама и старший брат?

Лу Чжихуай: «...»

Он глубоко вздохнул и с бесстрастным выражением лица произвел:

— Да, они действительно твои мама и брат.

К тому же я действительно не твой муж, спасибо большое!

Госпожа Сяо озадаченно посмотрела на них обоих: «...»

Раньше Сяо Цзинжань был так против брака с Лу Чжихуаем, почему же теперь... вдруг сам начал называть его мужем?

— Изначально казалось, что эта свадьба сорвется, но я и подумать не мог, что мой донельзя толковый младший брат в одиночку вытянет все дело, — Сяо Цзинчэнь многозначительно взглянул на собственного непутевого братца, прятавшегося в объятиях Лу Чжихуая, и перевел взгляд на госпожу Сяо: — Мам, Цзинжань ранен несильно, давайте лучше вернемся домой и позволим ему как следует отдохнуть.

Госпожа Сяо нерешительно нахмурилась:

— Но ведь... в таком состоянии Рен-рену нужен уход...

— Чжихуай же здесь, думаю, сейчас Цзинжань хочет, чтобы рядом был только он, — легко усмехнулся Сяо Цзинчэнь.

В конце концов, потеряв память, он помнит только одного Лу Чжихуая — какая потрясающая, пробирающая до слез преданность женихов друг другу!

Не будет преувеличением сказать, что это союз, заключенный на небесах.

Госпожа Сяо долго колебалась. Она чувствовала, что Сяо Цзинжань сильно остерегается ее и Сяо Цзинчэня, зато к Лу Чжихуаю испытывает невероятную привязанность, и их присутствие здесь только помешает ему отдыхать.

Подумав немного, она с тяжелым сердцем перевела взгляд на Лу Чжихуая и замялась, собираясь что-то сказать, но не решаясь.

У Лу Чжихуая внезапно дернулась бровь.

— Чжихуай, не знаю, занят ли ты... просто Рен-рен тут...

Старших всё же стоило слушать, особенно тех, с которыми их семьи поддерживали хорошие отношения.

К тому же... Лу Чжихуай с совершенно оцепенелым выражением лица взглянул на маленького пациента, который намертво вцепился в него и не желал отпускать, а в глазах так и читалось: «Ты же останешься со мной, правда?», после чего через силу улыбнулся и кивнул.

После ухода госпожи Сяо и Сяо Цзинчэня Сяо Цзинжань по-прежнему отказывался вылезать из его объятий.

Ощущения от тела в его руках были непривычными, но вполне сносными, к тому же от него исходил едва уловимый слабый аромат — судя по всему, запах шампуня с волос Сяо Цзинжаня. Чувство тепла и мягкости чужого тела в объятиях пробудило в Лу Чжихуае смутное, тонкое ощущение.

Пышные мягкие пряди волос легко скользнули по его подбородку, и мимолетное щекочущее чувство наконец заставило его вынырнуть из этого иллюзорного морока. Он приподнял бровь и оттолкнул человека на коленях:

— Хватит уже, актер Сяо, переигрываешь!

Хотя он и не знал, какую именно гадость на этот раз затеял этот пакостник, чтобы отравить ему жизнь, нынешнего неадекватного поведения было более чем достаточно, чтобы заставить его насторожиться.

Сидевший в его объятиях человек неожиданно отшатнулся, испуганно глядя на него, словно затаив какую-то горькую обиду.

Спустя мгновение он снова захлопал покрасневшими глазами, задрал голову и жалобным голосом произнес:

— Муж... у меня все еще немного болит голова.

— Помассируй мне виски.

Лу Чжихуай сузил глаза, настороженно глядя на него, и проронил сквозь тонкие губы:

— Чего ты добиваешься?..

Не успел затихнуть голос, как тонкие изящные руки обвились вокруг его шеи, и следом к нему прижались мягкие влажные губы —

Точно в цель, прямо в губы.

Легкий поцелуй, похожий на прикосновение стрекозы к воде, заставил окаменевшего с головы до ног Лу Чжихуая буквально взорваться изнутри.

Генеральный директор Лу, ставший жертвой вероломного нападения и лишившийся своего первого поцелуя, почувствовал, как его система ценностей и картина мира в этот самый момент разлетелись вдребезги.

Именно так!

Он сидел с окаменевшей шеей, еще не успев отойти от шока, вызванного насильственным поцелуем со стороны заклятого врага, как Сяо Цзинжань снова прижался к его щеке и легко чмокнул.

— Муж, спасибо, что остался со мной, — обвивший его за талию человек с повязанной на голове марлевой повязкой залился легким румянцем и ласково прижался щекой к его плечу.

И голос звучал мягко и нежно, точь-в-точь как у ластящейся к хозяину персидской кошки.

Лу Чжихуай, чье выражение лица сменилось с шока на неверие, а затем на полное оцепенение: «...»

Чудно! Я окончательно убедился, что ты не притворяешься больным амнезией ради мести.

Ты и вправду повредил мозги!

Сяо Цзинжань, который от удара головой лишился рассудка и теперь называет его мужем... Что делать, если ситуация стала еще более запутанной?

Лу Чжихуай почувствовал, как у него разболелась голова.

— Вообще-то... я действительно не твой муж, — глубоко вздохнув, с предельно искренним выражением лица произнес он. — Я твой отец.

Едва он это договорил, как по его руке смачно пришелся шлепок от этого маленького предка.

— Не болтай глупостей! — Сяо Цзинжань нахмурил брови и сердито уставился на него. Выражение его лица было милым и свирепым одновременно, а щеки все еще пылали нежным румянцем, из-за чего его прекрасные глаза казались подернутыми легкой дымкой тумана, невероятно притягательными.

Мешковатая больничная роба свободно сидела на нем, обнажая полоску белоснежной точеной шеи. И без того вызывающая жалость и умиление внешность теперь, с покрасневшими краями глаз, в которых мерцала влага, приобрела еще больше болезненного, утонченного очарования.

Даже вблизи это лицо было безупречно красиво, изящно и прелестно, словно дорогой фарфоровый кукла с витрины. Даже будучи заклятым врагом, с которым они готовы были грызть друг другу глотки при каждой встрече, Лу Чжихуай невольно пал перед столь ошеломляющей красотой.

Глядя на это прекрасное и хрупкое лицо заклятого врага, вызывающее непреодолимое желание защитить его, он предавался глубоким раздумьям.

Пока он мысленно боролся сам с собой, заклятый враг прижал руку ко лбу, а его изящные брови слегка сошлись на переносице.

— Муж, у меня болит голова, — мягко произнес Сяо Цзинжань, и в его голосе послышались нотки капризного нытья.

Ох.

Лицо Лу Чжихуая окаменело.

У меня голова болит куда сильнее.

......

Ехать в офис было уже нельзя, поэтому Лу Чжихуай сделал звонок и велел ожидавшему у входа в больницу водителю поднять наверх его ноутбук.

http://bllate.org/book/26587/3183770