Готовый перевод Seven Kingdoms War / Битва семи царств: Наследие ушедших эпох: Глава 8

Темнота ночи казалась густой, как тушь, и в непроглядном мраке, где не было видно даже собственной руки, по бескрайней равнине неслась, тяжело подскакивая на ухабах, запряженная повозка.

Люй Бувэй понизил голос:

— Канцлер Фань уже направил подкрепление нам на встречу у берегов Циньшуй. Стоит лишь перебраться через мост на реке Циньшуй, и сегодня ночью мы будем в безопасности.

И Жэнь не мог разглядеть лица Люй Бувэя, но уловил в его словах тревогу, а потому спросил:

— Фань Цзюй в свое время сам отправил меня в заложники в Царство Чжао, почему же теперь он так спешит вернуть меня обратно?

Люй Бувэй был всего лишь осведомителем, а потому ничего не смыслил в высоких государственных делах Царства Цинь. Ему оставалось лишь утешить спутника:

— Вы — царский внук, и долгое время оставаться в Царстве Чжао — не выход.

Чжао Чжэн и Цзи Дань сбились в самый угол повозки и, прислонившись друг к другу, уже погружались в дремоту. Во время охоты Чжао Чжэн и Цзи Дань не отходили друг от друга ни на шаг. Люй Бувэй поначалу намеревался прогнать Цзи Даня, но все его попытки провалились, а опасаясь, что тот вернется и сболтнет лишнего, ему пришлось спешно взять обоих юношей с собой.

Цзи Дань, едва увидев происходящее, уже догадался обо всем на семь-восемь частей. Оказавшись в повозке, он был зажат Чжао Чжэнем в самом углу, но оба мальчика благоразумно молчали, не решаясь расспрашивать дальше. Так они с боем прорвались из охотничьего лагеря, и до соединения с шедшей навстречу Армией Цинь оставалось всего несколько часов.

Люй Бувэй еще не успел ничего толком объяснить, как Чжао Цзи вдруг испуганно вскрикнула: вдали змеился длинный дракон факелов — это приближались погоня и солдаты Царства Чжао!

Хаожань потер нос, устроившись на толстой ветке высокого дерева на склоне холма, и, глядя на бесчисленные факелы в поле, произнес:

— Скорость повозки уважаемого Бувэя составляет двадцать километров в час, стартовая скорость генерала Ли Му — двадцать шесть километров в час, а постоянная скорость равняется... и так далее. Расстояние между ними — семь километров. Требуется найти время погони?

— ... — Меч Сюаньюань то смеялся, то плакал. — Без остатка не делится, а я силен в арифметике лишь постольку-поскольку. Хватит дурачиться.

Хаожань усмехнулся:

— Ну что, идем?

Меч Сюаньюань ответил:

— Для начала давай поглядим.

И тут же добавил:

— Судя по тому, как ты только что вылетел из лагеря на мече, ты, кажется, напугал этого трусливого вана так, что он чуть не намочил штаны...

Хаожань улыбнулся:

— Ли Му даже не догадался завязать ему пеленку, вот он и бросился вдогонку в такой спешке... Пойдем-ка подойдем поближе.

Хаожань взмыл в воздух, Меч Сюаньюань мгновенно соскользнул со спины и лег под ноги. Человек и меч взмыли в вышину, устремляясь по пятам за погоней Ли Му.

Паря в небесах под покровом кромешной тьмы, они отчетливо видели залитую ярким светом факелов землю внизу.

Повозка добралась до берега Циньшуй и, покачиваясь, перебралась через мост. Кавалерия Царства Чжао мчалась с невероятной скоростью, и передовой отряд уже достиг лесополосы за мостом. Вскоре оттуда донеслись крики сражающихся.

— За мной!

— Не дать уйти циньскому царскому внуку!

В лесу на берегу Циньшуй на мгновение воцарилась зловещая тишина, за которой вновь последовали предсмертные крики.

— Засада!

— Отходим...

И вмиг всё снова стихло.

Хаожань понаблюдал за этим пару мгновений и озадаченно произнес:

— Почему драка идет так урывками? Спускайся ниже, здесь что-то не так.

Меч Сюаньюань снизился еще немного, и Хаожань почувствовал, как у него в груди гулко ухнуло.

Меч Сюаньюань тоже всё понял и потрясенно выдохнул:

— В лесу спрятан бессмертный артефакт? У кого он в руках?

Хаожань шумно втянул воздух и уже собирался спуститься на разведку, как вдруг услышал топот копыт. Поспешно обернувшись, он крикнул:

— Ли Му настигает их!

Хаожань спросил:

— Что делать? Сматываемся?

Меч Сюаньюань гневно бросил:

— Никуда не сматываемся! Спускайся! Я задержу его, а твое дело — спасти людей и отыскать вещь!

Хаожань хотел было возразить, но Меч Сюаньюань уже сделал крутой вираж в воздухе и ринулся к земле. Хаожань чуть не пропахал носом грязь, но кое-как справился, используя силу пике, чтобы погасить инерцию в несколько шагов. С виноватым видом подобрав обычный железный меч, он бросился в погоню за отрядом прямо в чащу.

Меч Сюаньюань со звонким стуком глубоко вонзился в скалу у основания моста.

Повозка неслась на предельной скорости. Люй Бувэй и И Жэнь, вооружившись тугими самострелами, напряженно целились в преследователей-кавказцев. Эй, нет — в преследователей-всадников. Повозка металась между деревьями, и над головами с треском ломались ветки.

— Я уведу погоню! А вы уходите на северо-запад! — прокричал скакавший впереди молодой циньский военачальник.

И Жэнь закричал в ответ:

— Почему Хаожань и Цзы Синь так и не появились? Как твое имя?!

Молодой генерал взревел:

— Понятия не имею, о ком вы толкуете! Я — Ван Цзянь! Просто убирайтесь! — С этими словами он легонько ткнул мечом круп коренной лошади. Обезумев от боли, та рванула вперед с удвоенной силой, оставляя Ван Цзяня далеко позади.

— Пли! — скомандовал командир отряда чжаоской конницы.

Стрелы со свистом рассекли ветви густого леса. Все в повозке вздрогнули от неожиданности!

Чжао Цзи прикрыла собой Цзи Даня и Чжао Чжэня и в панике закричала:

— Пригнитесь оба! Не смейте поднимать головы!

Чжао Чжэнь как раз попытался выпрямиться, как вдруг раздался пронзительный крик матери. Люй Бувэй и И Жэнь в один миг уронили самострелы и бросились к Чжао Цзи.

Цзи Дань почувствовал, как его с головы до ног забрызгало какой-то жидкостью. Коснувшись липкой крови на шее, он завопил от ужаса. Взглянув же на Чжао Цзи, он увидел, что ее грудь насквозь пробита древком деревянной стрелы. И Жэнь к тому моменту уже был охвачен безутешным горем и горько зарыдал.

Цзи Дань решил, что сегодня ему суждено погибнуть в этой глуши, и раз уж надежды не осталось, в нем взыграла отчаянная храбрость. Он бросился вперед, подобрал лук, наложил стрелу и с диким криком нажал на спуск, бессистемно выпуская снаряды в сторону десятков всадников.

Черные тучи рассеялись, и в небе воцарилась серебристая луна.

— Учитель! — лихорадочно меняя стрелу, Цзи Дань краем глаза заметил парящего в лунном свете бессмертного мечника!

Хаожань парил футах в двух над землей, лучезарно улыбаясь:

— Учитель прибыл, ученик, перестань паниковать...

Хаожань широко раскинул руки и легко оттолкнулся ногами в воздухе — в тот же миг зажатый под стопой железный меч разделился на десять, а те — на сотню!

Лезвия пролились дождем!

От небесного холода веяло убийственной тоской!

Под воздействием бессмертной техники владения мечом почти сотня простых воинов обратилась в летящие со свистом и вращающиеся железные клинки!

В пустоши раздался оглушительный звон металла, и мириады ослепительно сверкающих лезвий устремились вперед — каждое нашло своего всадника!

Крики слились в сплошной кошмар. Силой всего одного удара Хаожань пригвоздил к земле почти сотню преследователей вместе с конями!

Сделав кувырок в воздухе, Хаожань бросился к повозке и, слегка согнув колено под отчаянный плач Чжао Чжэня, плавно приземлился на облучок.

Ли Му все еще погонял коня хлыстом, но уже чутко уловил неладное. Это было предчувствие надвигающейся беды — казалось, чьи-то глаза следят за каждым его движением из темной дали.

Не успев и глазом моргнуть, Ли Му глубоко вздохнул, зацепился одной ногой за круп коня и с невероятной ловкостью кувырком ушел под брюхо животного!

Стрела пролетела со скоростью падающей звезды. Из рядов телохранителей за его спиной донеслось тройное эхо боевых кличей: вражеская стрела пробила грудь одного воина насквозь вместе с доспехами, вонзилась в тело второго и пронизала третьего — сразу троих!

Ли Му осадил коня и поднял взгляд на мост.

Цзы Синь сидел на скале, закинув одну ногу на другую и вытянув вторую вперед, после чего небрежно швырнул лук под мост и равнодушно произнес:

— Все твои молодцы вооружены исключительно луками с железными сердечниками?

Затем он поднял с камня валявшийся меч, повертел его в руке, будто примеряясь к хвату.

Ли Му прищурился, уворачиваясь от отраженного лезвием лунного света, и медленно произнес:

— Сюаньюань Цзысинь, Ли Му преклоняется перед твоим непревзойденным боевым мастерством, но сегодня на мне лежит долг службы, и я вынужден сражаться.

На легких железных доспехах Цзы Синя под лучами луны играл бледный серебристый отлив. Опершись одной рукой о камень, он сопрыгнул вниз. Его железные сапоги глухо ступили о землю, и этот лязг металла заставил чжаоских кавалеристов синхронно отступить на шаг назад.

Отрезанный от мира защитник моста казался целой армадой войск, отчего рука Ли Му, сжимавшая копье, едва заметно дрожала.

Направив острие меча в землю, Цзы Синь лениво протянул:

— Тысяча четыреста сорок один человек — и все они мне не ровня.

Ли Му и его солдаты вздрогнули от услышанного.

Цзы Синь продолжил:

— С минуты на минуту за тобой пришлют гонца. Ли Му, проявить благоразумие и повернуть назад — лучший выход. Не рассчитывай на свои силы, идти напролом подобно яйцу против камня — не подобает истинному полководцу.

Ли Му глубоко вздохнул. Дойти до такой степени надменности и зазнайства — за всю жизнь он встречал подобное лишь однажды, в одном-единственном человеке.

— Хватит слов! Сегодня я испрошу совета у старшего брата из рода Сюаньюань! — сурово произнес Ли Му, вскидывая боевое копье и очерчивая им дугу в воздухе.

Солдаты за его спиной дружно выставили копья и подались вперед, ожидая лишь приказа своего господина пойти в атаку.

Уголки губ Цзы Синя изогнулись в презрительной усмешке. Ли Му, припав к конской спине, не сводил глаз с каждого движения противника, но в этот самый момент с тылу вихрем примчался посланник чжаоского вана!

— Чрезвычайное военное донесение! Циньский Аньго-цзюнь двинул войска на Ханьгу и вплотную подступил к северо-западу Ханьданя! Охотничий съезд завершен, ван приказывает генералу Ли Му немедленно вернуться для обороны!

Цзы Синь молниеносным движением убрал меч в ножны и легко дернул его — клинок переломился пополам. Подняв взгляд на Ли Му, он встретил того исполненным насмешки взором.

Единственным человеком, кто воочию лицезрел, как Хаожань примчался по небу с запада, а клинки пролились дождем, был Люй Бувэй. Сейчас его била крупная дрожь, которую он не мог унять.

Он вообразить не мог, что Хаожаню под силу подобное.

И Жэнь все еще прижимал к груди Чжао Цзи, горько рыдая — его одежда на груди насквозь пропиталась кровью женщины.

А Чжао Чжэн и вовсе плакал так, что сердце разрывалось. Хаожань ровно встал, придерживая рукой борт повозки, и заглянул в лицо И Жэня. Губы Чжао Цзи полностью лишились краски, и было очевидно, что она при смерти. Посмотрев на нее пару мгновений, Хаожань произнес:

— Не плачь, она не умрет.

Из груди Чжао Цзи вырвался прерывистый хрип. Хаожань протянул левую руку, в которой раздался мелодичный звон колокольчиков и гонгов, легко коснулся вонзившегося в грудь древка стрелы и крепко сжал его.

Древко мгновенно и бесшумно рассыпалось в пыль. Зрачки Чжао Цзи резко сузились. Хаожань приложил правую руку к ее груди — кровь тут же остановилась.

Чжао Цзи шумно выдохнула и закрыла глаза.

Хаожань сказал:

— Потеряла много крови, ослабла. Отдохнет — и все пройдет.

Вокруг царила зловещая тишина, нарушаемая лишь мерным топотом конских копыт, который отдавался гулким эхом.

Хаожань слегка удивился и с улыбкой спросил:

— Вы чего?

Лишь спустя долгое время И Жэнь продрогшим голосом вымолвил:

— Ха... Хаожань, почему вы пришли только сейчас?

Хаожань бросил взгляд на Люй Бувэя. Тот сохранял прежнее невозмутимое выражение лица и безмятежно произнес:

— А где Цзы Синь? Вы вдвоем задержались в пути?

Хаожань легко улыбнулся в ответ:

— Цзы Синь задерживает Ли Му, скоро подойдет.

На рассвете повозка въехала в глубь равнины. Измотанные ночной баталией пассажиры валились с ног от усталости и погрузились в тяжелый сон. И Жэнь, обнимая Чжао Цзи, примостился рядом с Чжао Чжэнем. Люй Бувэй закрыл глаза, устроившись на другом краю...

Цзи Дань же раскинул руки и ноги, завалившись спать звездочкой прямо возле Хаожаня, и громко храпел.

С восходом солнца Цзы Синь нагнал их в одиночку. Легким движением руки уперевшись в конский круп, он взмыл в воздух и опустился на повозку.

Цзи Дань тут же проснулся.

Хаожань тихо бросил:

— Спи давай. — Он подвинулся, освобождая Цзы Синю место, чтобы тот мог присесть. Краем уха он услышал, как у Люй Бувэя перехватило дыхание: тот явно тоже проснулся, но не открывал глаз, притворяясь спящим.

Цзы Синь бросил взгляд на испачканных кровью И Жэня и Чжао Цзи и негромко спросил:

— Ранены?

Хаожань, чувствуя легкую усталость, отодвинул длинные ноги Цзы Синя, устроился у него на коленях и прижался головой к его плечу. Обняв друг друга, они закрыли глаза, и Хаожань ответил:

— Угу, уже исцелил.

Цзы Синь лишь насмешливо бросил:

— Надо же угораздить получить ранение в такое место, какая неудача.

Хаожань слегка приоткрыл глаза и, украдкой наблюдая за лицом притворяющегося спящим Люй Бувэя, пробормотал:

— Когда я залечивал рану, мне показалось... что ощущения были весьма приятными.

— Шалун, — со смешанными чувствами покачал головой Цзы Синь.

Уголки губ Люй Бувэя незаметно подергались, приняв крайне странное выражение. Хаожань с трудом сдерживал готовый вырваться смех.

Цзи Дань снова проснулся, потер глаза и, прижавшись к коленям Цзы Синя, неожиданно спросил:

— Учитель, как вы практикуете тенику полета на мече? Это так круто! Вы случаем не бессмертный мечник?

Хаожань оставил вопрос без ответа и посмотрел на Люй Бувэя. Тот затаил дыхание, казалось, до предела напрягшись от страха, что его прямо сейчас могут прикончить одним ударом меча.

Когда Цзи Дань повторил вопрос, Хаожань нерешительно протянул:

— Ученик мой, я и сам толком не уверен... Не знаю, сможешь ли ты преуспеть в этом так же, как я, но рассказать тебе можно. Однажды твоему учителю довелось услышать небесную книгу.

— Небесную книгу? — переспросил мальчик.

Хаожань понизил голос:

— Поначалу мастерство твоего учителя было весьма посредственным, но однажды мне выпала счастливая случайность. В местечке под названием дворец Цзысяо я слушал проповедь Первопредка, и с тех пор словно прозрел...

Цзи Дань озадаченно переспросил:

— Это был господин Ли Эр?

Хаожань покачал головой:

— Нет... это был учитель Лао-цзы... Хунцзюнь.

Цзи Дань понимающе кивнул, хотя лишь наполовину уловил смысл. По правде говоря, со времен великой битвы при смене династий Инь и Шан учения даосов дошли до эпохи Воюющих Царств в сильно искаженном виде: из-за утраты исторических источников и правок канонов двором Чжоу эта эпоха превратилась в сплошной провал памяти. Люди периода Чжао Го знали лишь Лао-цзы, но ничего не слыхали о Хунцзюне, да и о двух других владыках Дао из троицы Цинхуа мало кто ведал.

Цзи Дань продолжил расспросы:

— О чем же говорилось в небесной книге? Можешь меня обучить?

Хаожань на мгновение задумался и с улыбкой ответил:

— Я и сам ничего не понял. Раз уж это небесная книга, как ее вообще можно понять? А тем более запомнить?

Цзи Дань остался в полном недоумении, но Хаожань вдруг произнес:

— Учитель прибыл сюда в поисках кое-каких вещиц. Вы ведь только что сражались с кем-то в лесу? И как всё прошло?

При этих словах Хаожань снова не удержался и бросил взгляд на лицо притворяющегося спящим Люй Бувэя. В тумане сомнений ему вдруг мелькнула мысль: не прячет ли Люй Бувэй у себя какой-то предмет, из-за которого в той роще и разгоралась резня, то затихая, то вспыхивая вновь?

Цзи Дань напряг память и ответил:

— Нас преследовали... В какой-то момент та сотня всадников вдруг застыла на месте. Простояли так недолго, потом снова помчались в погоню с криками, а потом опять замерли... Учитель, а что вы ищете?

Хаожань глубоко вздохнул. До этого молчавший Цзы Синь открыл глаза и медленно произнес:

— Наверняка какое-то сокровище бессмертных, только вот какое...

Не сводя глаз с лица Люй Бувэя, Хаожань тихонько бросил:

— Куньлуньское Зеркало? Ходят слухи, что Куньлуньское Зеркало способно останавливать время... Неужели это артефакт древности? Ученик, напряги память: не было ли в тот момент какого-нибудь странного света или звуков? И не делал ли кто-нибудь из вас ничего необычного? Вспомни хорошенько, нельзя упускать ни единой детали. Расскажи учителю обо всем по порядку, это дело чрезвычайной важности.

Повозка резко подскочила на ухабе. И Жэнь несколько раз кашлянул и наконец открыл глаза.

http://bllate.org/book/26626/3188652