Готовый перевод My Beloved Visits My Grave / Любимый навещает мою могилу, чтобы проверить, как растет трава: Глава 1

Мужун Янь умер — его настигли и тяжело ранили враги.

Об этом поведал У Лю, главарь Игорного дома Шаньхэ. Заливаясь горючими слезами, он сжигал бумажные деньги перед погребальным алтарем Мужун Яня, своего главаря.

В ту пору Гу Лан, облаченный в черный облегающий наряд стражника, с благородной и стройной осанкой стоял перед гробом Мужун Яня и молча смотрел на человека с бледным, как полотно, лицом, покоившегося внутри.

Долгое время он хранил молчание, после чего протянул руку и проверил дыхание покойного.

Дыхания не было.

У Лю продолжал горько рыдать, но вдруг заметил, что Гу Лан резко развернулся, обошел залитый слезами и криками погребальный алтарь и направился к выходу.

Не плакал? У Лю испытал изрядное разочарование: и как теперь докладывать главарю?

Их главарь увивался за стражником Гу уже больше года — с тех пор, как Гу Лан нес службу у дворцовых стен, и вплоть до нынешних времен, когда он перешел на охрану Восточного дворца. Однако стражник Гу отличался железным сердцем: месяцы шли за месяцами, а он оставался всё столь же холодным и бесчувственным.

У Лю тяжело вздохнул и затянул песню плача сызнова.

Спустя три дня Сунь Фан, который с показной скорбью явился воздать почести Мужун Яню, встретил у могилы Гу Лана.

Гу Лан по-прежнему не произнес ни слова. Завидев Сунь Фана, он лишь слегка кивнул в знак приветствия, после чего удалился.

Сунь Фан пришел в дичайший восторг: Главарь! Стражник Гу не стал запускать петарды, он даже пришел на твою могилу!

Перед тем как разыграть собственную смерть, Мужун Янь услышал от Сунь Фана неискренние слова о том, что стражник Гу от горя наверняка выплачет все глаза.

Мужун Янь, прижимая ладонь к ране на животе, с горькой усмешкой бросил в ответ, что тот, пожалуй, станет палить петарды, празднуя победу.

И вот петарды не гремели, а сам Гу Лан явился навестить его могилу. Сунь Фан хлопнул себя по бедру — чуть было не разрыл могилу самого Мужун Яня.

Впоследствии Сунь Фан замечал Гу Лана у кургана еще несколько раз. Месяц спустя Мужун Янь, оправившись от ран и восстав из мертвых, тайком вернулся в Игорный дом Шаньхэ. Там его встретил возбужденный Сунь Фан и выпалил, что Гу Лан каждый день ходит плакать на его могилу.

Мужун Янь стоял у пруда, заложив руку за спину и бросая рыбный корм другой. Услышав это, он так резко дернул рукой, что чуть не перевернул плошку с кормом.

— Быть того не может, — глядя на рыбок в воде, произнес он. — Каков у него нрав? О том, чтобы заплакать, и речи нет — я даже рассерженным-то его ни разу не видел.

— Клянусь, — не унимался Сунь Фан, — он так горько рыдал, что просто исхудал от горя!

Мужун Янь по-прежнему отказывался верить. Он никак не мог вообразить плачущего Гу Лана.

И всё же удержаться не смог — решил заглянуть туда тайком.

Он и впрямь застал Гу Лана у собственной могилы.

Тот и вправду выглядел похудевшим, а талия под одеждой казалась еще тоньше.

Но не плакал.

Он молча и безэмоционально смотрел на холмик земли над Мужун Янем.

Ах этот мерзавец Сунь Фан, — с гневом подумал Мужун Янь, — ему и впрямь давно пора зашить рот!

Мысленно распекая Сунь Фана, он вдруг увидел, что Гу Лан присел на корточки и принялся выдергивать сорняки на его могиле.

Мужун Янь: «…»

К чему бы это?

Выдернув пару травинок, Гу Лан передумал продолжать и молча удалился.

Мужун Янь вышел из укрытия и встал на то самое место, где только что стоял Гу Лан.

Чего ради смотреть на какую-то могилу? — подумал он. — Ведь хоронят-то не меня.

Этим же вечером Сунь Фан опустился на колени у рыбного пруда под порывами холодного ветра, разделяя ночной дозор и созерцание луны с рыбками.

Гу Лана перевели в Восточный дворец чуть больше месяца назад.

Прежде он отвечал за охрану дворцовых стен, но когда до него дошли слухи о нехватке стражников в Восточном дворце, туда направили новое подкрепление, и он оказался в их числе.

Однако за столько дней службы в Восточном дворце он еще ни разу не видел Наследного принца.

По словам ночного стражника У Лю, Наследный принц предавался поискам бессмертия и сутками запирался в собственных покоях, редко выходя наружу. Сам У Лю служил в Восточном дворце уже целый год, но тоже едва ли видел Наследного принца больше пары раз.

О страсти Наследного принца к совершенствованию ради обретения бессмертия знал весь двор. Если бы не тот факт, что у императора Даянь имелась целая россыпь дочерей и всего один-единственный наследник мужского пола, вряд ли престол достался бы ему.

Теперь же император тяжело болел, государственными делами Наследный принц не интересовался, и все дела при дворе — и важные, и мелкие — решал исключительно канцлер.

— Через несколько дней наступит праздник Юаньсяо, в прошлые годы Наследный принц всегда ездил в Императорский Храм Предков для проведения обрядов, так что, пожалуй, удастся взглянуть на него, — воодушевленно болтал У Лю. — Наследный принц лицом вышел на редкость пригожим, как это называется… О-о, благородный муж, подобный нефриту на ветру, озаряющий небеса лучезарной красотой…

Гу Лан: «…»

Красив Наследный принц или нет, Гу Лан не знал и интереса к этому не испытывал. Он просто почему-то вспомнил тот могильный холмик за городской стеной.

Праздник Юаньсяо? — подумал он. — Интересно, станет ли тот мертвец восставать из могилы.

В воспоминаниях Гу Лана праздник Юаньсяо ассоциировался с детством: мать прятала его, совсем маленького, под одеялом и рассказывала, что в этот день открываются врата Желтых Источников, и умершие покидают загробный мир, возвращаясь в людские селения. А их близкие зажигают в сумерках речные фонарики, чтобы указать душам путь к ро、дному очагу.

Гу Лан зажигал речные фонарики целых шесть лет, но родители ни разу не вернулись, чтобы взглянуть на него.

Он думал, наверное, поместье Гу давно опустело и пришло в запустение, так что его родителям просто некуда возвращаться — сколько ни зажигай фонарики, толку не будет.

А можно ли назвать дом Игорного дома Шаньхэ родным домом для Мужун Яня?

Гу Лан не знал. По правде говоря, он почти ничего не ведал о Мужун Яне, кроме того, что тот являлся главарем Игорного дома Шаньхэ — человеком дерзким и разгульным на людях, а на деле полным коварных замыслов. Когда-то давно Мужун Янь посреди ночи перемахнул через дворцовую стену, где его и обнаружил несший службу Гу Лан. Завязалась драка, и они с боем преодолели путь от дворцовых стен до самого перекрестка, до смерти напугав ночного сторожа, решившего, что он столкнулся с нечистью.

Выбившись из сил, Мужун Янь попытался сбежать, но Гу Лан преследовал его по пятам и в конце концов загнал в темный тупик.

Мужун Янь тяжело отдувался и при этом усмехался, спрашивая, с каких это пор у дворцовой стражи стали такие отменные навыки боевых искусств.

http://bllate.org/book/26632/3189217