— Твой наставник тоже из дворца?
— Да уж, мой наставник тоже вышел из дворца, — загадочно проговорил Футай. — По секрету скажу тебе: мой наставник родом из самого дворца Вдовствующей императрицы.
Взгляд Юнь Сяня на миг замер, после чего он внезапно спросил:
— Как давно твой наставник в княжеской усадьбе?
Футай не понял, к чему этот вопрос, и ответил честно:
— Уже семь лет.
Семь лет — срок достаточный, чтобы ребенок вырос во взрослого человека и претерпел разительные перемены.
Юнь Сянь снова спросил:
— Твой наставник долго пробыл во дворце?
— Должно быть, лет десять, — ответил Футай. — Во всяком случае, когда меня распределили к Вдовствующей императрице, мой наставник уже там был.
Семнадцать лет назад он сам был еще совсем ребенком. Юнь Сянь поинтересовался:
— А сколько лет твоему наставнику?
Футай не стал отвечать, а вместо этого переспросил:
— К чему ты спрашиваешь?
— Ни к чему. — Юнь Сянь улыбнулся и больше ничего не сказал, опустив голову и принявшись вертеть в руках какую-то вещицу. Футай немного понаблюдал за ним, а затем перевел взгляд на тарелку с кунжутными лепешками, стоявшую рядом.
— Хочешь поесть? — спросил Юнь Сянь.
Футай кивнул, и Юнь Сянь сказал:
— Мне неудобно руками, бери сам угощайся.
Футай протянул руку, взял лепешку и поинтересовался:
— А что это у тебя такое?
Юнь Сянь показал ему свою ношу:
— Наждачная бумага, чтобы дерево шлифовать.
— Зачем его шлифовать?
Погладив деревянный шарик, у которого уже вырисовывалась округлая форма, Юнь Сянь ответил:
— Успокаивает сердце и дух, да и думать о делах помогает.
— Думать о делах? — Футай откусил кусок лепешки. — Значит, ты очень умный.
Юнь Сянь поднял глаза на Футая:
— С чего ты взял?
— Мой наставник говорил: раз я глупый, то обо многом думать не должен. Раз так, значит, умные люди обязательно должны о чем-то думать.
Юнь Сяню это показалось забавным, и он с улыбкой произнес:
— С чего это твой наставник говорит, что ты глупый? По-моему, ты очень даже смышленый.
Футай принялся загибать пальцы, пересчитывая:
— Сань Цю самый умный: бывает, наставник еще ничего не сказал, а он уже все сделал. Фукан тоже умный: наставник ему скажет — и он сразу всё понимает. А я самый глупый: наставник мне говорит, а я всё равно ничего не понимаю, так что мне остается только делать как велят.
Юнь Сянь с улыбкой кивнул и спросил:
— Наставник называет тебя глупым, Фукан прогнал тебя, Сань Цю даже не хочет играть с тобой, все они смотрят на тебя свысока. Тебе не обидно?
Футай на мгновение замер. Юнь Сянь по-прежнему смотрел на него с улыбкой, а его глаза излучали нежность, превосходящую осенние воды.
— Нет, — Футай откусил еще кусочек лепешки. — Они вовсе не смотрят на меня свысока.
Юнь Сянь приподнял бровь, вдруг осознав, что недооценивал Футая.
В этот момент у двери послышался шум: это вернулся Сань Цю, закончив свои дела. Переступив порог и заметив в галерее Футая и Юнь Сяня, Сань Цю на секунду замер.
Юнь Сянь ничего не сказал и снова уткнулся взглядом в свою работу. Подойдя ближе, Сань Цю произнес:
— По дороге сюда я встретил Фукана, он как раз тебя ищет. Возвращаешься?
— Иду-иду! — Футай поднялся на ноги, поклонился Юнь Сяню и со всех ног бросился к выходу.
Во дворе остались только они вдвоем. Сань Цю вынес отвар и сказал:
— Молодой господин, пора принимать лекарство.
— Сейчас иду.
Оставив миску с лекарством в стороне, Сань Цю неожиданно добавил:
— Все эти снадобья служат для укрепления здоровья молодого господина и восполнения жизненных сил, они очень дорогие. Если остынут, целебные свойства уменьшатся, так что извольте выпить пока горячее.
Юнь Сянь поднял голову и посмотрел на Сань Цю. Тот потупился и не смел поднять глаз. Произнося эти слова, он напоминал Юнь Сяню, что все эти драгоценные лекарства появились лишь благодаря помощи Цзян Шаня.
Юнь Сянь улыбнулся и промолвил:
— Доброту управляющего Цзяна Юнь Сянь запомнил.
Лишь когда молодой господин выпил лекарство и ушел в комнату, Сань Цю тяжело и облегченно выдохнул.
В кабинете князя Чэн в курильнице в виде восьми бессмертных, празднующих день рождения, тлел благовонный дым, а свет падал через окно на стол из неокрашенного дерева. Князь Чэн стоял перед письменным столом, взмахнув кистью и выводя крупными иероглифами текст.
Ся Хуай поднес чашку чая и доложил:
— Ваша светлость, в Беседе Цинчжу наметились перемены к лучшему.
Князь замер на полуслове, рука дрогнула, тушь легла слишком густо, вмиг испортив весь свиток. Опустив кисть, он спросил:
— В чем дело?
— Цзян Шань заглянул в Бесетку Цинчжу, увидел, что тот уже при смерти, и позвал лекаря. Теперь он уже может вставать и ходить.
На челе князя залегли глубокие морщины:
— Я рассчитывал, что он сгинет сам по себе, но надо же такому случиться — кто-то подвернулся на пути, да еще и захотел его спасти. Истинная воля небес.
Ся Хуай осведомился:
— Что теперь делать с тем человеком, учитывая нынешние обстоятельства?
Князь тяжело вздохнул и произнес:
— Кто сейчас живет в Западном дворе?
— Помимо него, только госпожа Чжан и госпожа Ли.
— Переселите их в Южный двор. И отдайте распоряжение: припасы и одежду для Беседки Цинчжу предоставлять в полном объеме, а приближаться к Беседке никому в усадьбе не дозволено.
— Слушаюсь.
Глава 5. Распри
Стоило князю издать этот указ, как в усадьбе вновь начались оживленные дни. Западный двор стоял на отшибе, князь заглядывал туда редко, и обе госпожи давно таили обиду. Теперь же переезд в Южный двор оказался поистине неожиданной радостью. Сами они были счастливы, а вот обитателям Южного двора пришлось несладко — между ними тут же вспыхнуло бесчисленное множество ссор и неурядиц.
Однажды после полудня Цзян Шань и Ван Жун вместе направлялись к княгине с докладом о делах. По дороге Ван Жун заговорил:
— Из Западного двора выселили двух хозяек, стало и вправду намного спокойнее, только вот мне досталось. Южный двор изначально предназначался для боковых контубин и госпож, а теперь туда подселили еще двоих. Боковая контубина Ли ужасно недовольна, и угождать ей в последние дни — просто мука.
— Я тоже не отдыхаю, — отозвался Цзян Шань. — Только за эти дни в покоях боковой контубины и не сосчитаешь, сколько раз фарфор меняли. Они скандалят так шумно, что у княгини голова раскалывается. Инцидент с наследным сыном еще не утих, а у княгини прибавилось забот.
— И с чего это вдруг понадобилось менять местами людей? — поинтересовался Ван Жун. — Не связано ли это с тем человеком из Беседки Цинчжу?
Лицо Цзян Шаня осталось беспристрастным:
— Возможно, место освободили для учебы молодых господ. Западный двор тих и уединен — отличное место для занятий.
Ван Жун кивнул, находя это объяснение разумным.
Миновав угловые ворота, они нос к носу столкнулись с целой толпой. Во главе шел мужчина средних лет с бровями домиком и треугольными глазами, всем своим видом выражавший склочный нрав. Это был второй управляющий — Сунь Юаньцай, прежде заведовавший передним двором.
http://bllate.org/book/26679/3195650
Готово:
