Ваше превосходительство Гу Юань, прошу за мной.
Гу Юань бросил взгляд на Тука и произнес: Я пока поднимусь наверх.
Тук подмигнул ему, и на его лице застыло двусмысленное выражение.
Гу Юань последовал за рабочим-насекомым, и только после этого Тук со спокойной душой удалился.
Сегодня он изначально пришел вовсе не ради того, чтобы участвовать в торгах за Цзину, а раз уж цель была достигнута, у него больше не оставалось причин продолжать здесь оставаться.
Аукционный зал Рынок рабов-самок располагался на третьем этаже, а начиная с четвертого и выше — все помещения предназначались исключительно для ночлега Сюнчун.
В соответствии с правилами, установленными Рынок рабов-самок для Сюнчун различного происхождения и ранга, работник привел Гу Юаня в самый роскошный и комфортабельный номер на верхнем этаже.
Сразу после завершения сделки, когда Гу Юань перевел три миллиона Звёздная монета со своего счета на счет Рынок рабов-самок, выигранный им Цзину был доставлен в комнату.
Гу Юань остановился у дверей.
Работник провел карточкой, отпер дверь и протянул ключ-карту Гу Юаню.
Ваше превосходительство, находящийся внутри — военный цун. Чтобы гарантировать вашу безопасность, с него не стали снимать путы, как это делалось с прежними Цзину, прошу прощения за неудобства.
Разумеется, ко всем путам привязан пароль.
Пароль — сегодняшняя дата.
Гу Юань кивнул, показывая, что понял.
Работник благоразумно отступил на два шага назад и удалился.
Желаем вам приятной ночи.
Гу Юань толкнул дверь, вошел внутрь, затворил ее за собой и включил свет у входа.
Тусклый, томный свет разливался по всей комнате, и Гу Юань даже расслышал слабые, но отчетливые, сладострастные мотивы музыки.
Отойдя от входа и миновав ряды широких удобных диванов, Гу Юань прошел в самую глубь спальни.
Четкие и мерные шаги отдавались ударами в сердце Цзину.
Он попытался слегка сдвинуться с места, но все было напрасно: кроме звона цепей, который еще сильнее сгущал и без того пикантную атмосферу, это не принесло никакой пользы.
Сглотнув, Гу Юань услышал собственный сглатывающий звук.
Он стоял всего в трех шагах от кровати.
На мягком ложе на коленях стоял Цзину.
Глаза Цзину были завязаны черной кожаной повязкой, на шее красовался ошейник, от которого тянулась цепь, уходившая прямо к ремню на бедрах. Его бедра и голени были перекрещены и стянуты черными ремнями; кожаные полосы врезались очень туго, а из-за того, что цепь, соединявшая их с нашейным ошейником, оказалась слишком короткой, он не мог поднять голову, стоя на коленях, и был вынужден сгорбиться, опустя голову вниз. Цепь от ремней на бедрах в свою очередь крепилась к запястьям Цзину, которые были заведены за спину и точно так же связаны ремнями.
Вдобавок на лодыжки Цзину были надеты черные ремни, соединенные между собой серебряным прутом, что заставляло его поневоле сохранять позу с широко разведенными ногами.
Более того, на Цзину надели кляп, не позволявший ему говорить: капли прозрачной жидкости стекали по уголку рта на шею и скрывались под ошейником, а застежка ремешка тянулась к самому затылку Цзину, затерявшись в его серебристо-белых прядях.Хотя на бронзовой коже цзину всё ещё виднелись следы от кнутов и порезов, он уже не выглядел столь жалко, как несколько часов назад в клетке.
Очевидно, из-за того, что его продали с аукциона, обслуживающие работники-насекомые тщательно вымыли его с головы до ног.
Гу Юань заметил, что торчащие ягодицы цзину были красными и опухшими.
Это было куда больше, чем просто какие-то путы.
Это было полное, абсолютное ограничение свободы движения цзину.
Если бы сегодня вечером цзину купил какой-нибудь другой сюнчун, ему наверняка потребовалось бы лишь слегка толкнуть цзину на кровать и, воспользовавшись тем, что тот полностью обнажен и скован по рукам и ногам, грубо и прямо приступить к делу.
Хотя на Рынке рабов-самок не позволяли по-настоящему использовать цзину до того, как те будут проданы, применение некоторых мелких приспособлений всё же допускалось.
Гу Юань испытывал некоторую жалость, но ещё больше в нём почему-то поднималось совершенно неуместное, греховное желание.
Он глубоко вздохнул, подошел к кровати, опустился на мягкий матрас и постарался успокоиться.
Цзину, с трудом стоявшего на коленях на кровати, тут же задышал чаще.
Казалось, он думал, что вот-вот столкнется с жестоким обращением.
Нет, точнее говоря, если бы не Гу Юань, который переместился сюда,
тот определенно подвергся бы немыслимым издевательствам этой же ночью.
Дурная слава прежнего владельца тела гремела на всю Столичную планету. Даже несмотря на то, что Чи Мин был военным цун и обычно не слишком интересовался сплетнями, он всё равно неизбежно был знаком с именем Гу Юаня, поскольку из-за своей дурной славы тот каждые несколько дней мелькал на Звёздной сети.
Немного ранее ведущий-насекомое ударил молотком три раза, и все присутствующие в зале — будь то цзину, ожидавшие, пока их кто-нибудь купит, сюнчун, участвовавшие в аукционе, или рабочие-насекомые с Рынка рабов-самок — отчетливо услышали:
Гу Юань потратил три миллиона звёздных монет, чтобы выкупить Чи Мина.
Гу Юань не стал продолжать движения.
Он давал Чи Мину время привыкнуть.
Цзинь-насекомое замер в прежней позе, ощущая, что сюнчун остановился, но понятия не имея, что тот собирается делать.
Он уже слышал имя Гу Юаня, и каждое упоминание сопровождалось дурными новостями.
С тех пор как сюнчун из семьи Ваттерман забрал его из Второго легиона, Чи Мин был готов к худшему.
Он думал, что никогда не сможет выбраться из подземелий семьи Ваттерман, и думал, что Ши Цю, вернувшись с другой планеты, сможет забрать лишь его труп.
Он меньше всего ожидал, что его отправят на Рынок рабов-самок, где с ним будут обращаться хуже, чем с насекомым, изо дня в день используя те самые места с помощью омерзительных приспособлений, о которых ему стыдно было даже говорить, — пока на аукционе его не купит пользующийся отвратительной репутацией Гу Юань.
Возможно, всё было действительно так, как говорил Тук, — даже бог насекомых отвернулся от него.
Чи Мин качнулся, и цепи издали громкий звон.
Потеряв равновесие, он рухнул на мягкое постельное белье и завалился на бок.
Даже несмотря на это, он всё равно попытался выпрямить спину.
Пусть это действительно был последний миг его жизни, он хотел уйти с достоинством.
Чи Мин закрыл глаза.
Он ждал, пока сюнчун вынесет ему последний приговор.
http://bllate.org/book/26730/3201362
Готово:
