Вэнь Цинь на мгновение замер, кровь в его жилах словно превратилась в лед. Ошарашенно глядя на чистое, бледное лицо Шэнь Ми, он вдруг занервничал:
— Что ты несешь? О чем ты болтаешь?
Шэнь Ми наконец перестал язвительно усмехаться:
— Ты ведь знаешь, что я вырос в Восточном дворце вместе с тобой. Я рос подле того человека, он лично обучал меня канонам и писаниям, наставлял в искусствах и тонкостях управления. Он даже наедине спрашивал меня, когда я пожелаю взять эту Поднебесную в свои руки. А ты, Вэнь Цинь? Где в это время прятался ты? Жалобно наблюдал со стороны, как твой родной отец дарит свою любовь и ласку другим?
Вэнь Цинь больше не мог сдерживаться. Он протянул руку и резко оттолкнул его:
— Ты врешь! В конце концов, этот трон всё еще мой!
Шэнь Ми саркастично растянул губы в улыбке:
— Верно, твой. Я ведь и не собирался его отбирать. Но скажи, Вэнь Цинь, каково это — быть марионеточным маленьким императором?
Красивое, словно выточенное из нефрита лицо Шэнь Ми в сочетании с его жуткими словами казалось искаженной маской демона. А когда он ослеп, его безумие лишь усилилось. С преднамеренной улыбкой на губах он подался вперед, схватил Вэнь Циня за руки и приложил его ладони к собственной шее.
Он слегка надавил на плечи Вэнь Циня, в его голосе сквозило странное, соблазнительное очарование:
— Вот так. Стоит тебе только сжать пальцы — и всё кончено. Сплетни, предрассудки, ненависть, все изъяны этого мира уйдут вместе с мертвецом в могилу. Вэнь Цинь, хочешь попробовать?
Шэнь Ми напоминал злого духа, вдруг сбросившего личину и явившего свой истинный облик. Почти безумно он подстрекал Вэнь Циня сжать руки сильнее:
— Ты всё еще не повзрослел, Вэнь Цинь? Убить человека так же легко, как раздавить муравья, Вэнь Цинь…
— Вэнь Цзытань! — властный низкий окрик в самый нужный момент привел Вэнь Циня в чувство. Тот вздрогнул, обернулся на голос, и стоило ему встретиться с острым, как бритва, взглядом, как по его телу пробежала дрожь.
Хватка Вэнь Циня ослабла. Осознав, что он только что творил, он в ужасе посмотрел на Шэнь Ми. Голос, звучавший секунду назад словно проклятие, всё еще эхом отдавался у него в ушах, и он в испуге отпрянул от Шэнь Ми.
В ту же секунду, как пальцы разжались, Шэнь Ми начал заходиться в сильном кашле. Перед глазами всё плыло, он едва не рухнул на землю.
А затем послышался голос незваного гостя, прервавшего столь «крамольное» действо:
— Вон отсюда!
Судя по тону, это предназначалось Вэнь Циню.
Шэнь Ми поднял голову и слабо улыбнулся вошедшему:
— Высочество, какая встреча.
В ту ночь, как только Вэнь Чжо поспел в Резиденцию наследного принца, Шэнь Ми наконец угомонился. Неизвестно, что у него было на уме, но позже, увидев Вэнь Чжо, он даже принес извинения, из-за чего тот, опасаясь за него, просидел рядом до самого рассвета.
Ушел он лишь на следующее утро.
Спустя несколько дней, вновь вспоминая ту ночь и небрежно брошенную Вэнь Чжо фразу о том, что ему стоит перебраться во дворец, Шэнь Ми поймал себя на странных и смутных мыслях.
Вэнь Чжо окинул его внимательным взглядом, посмотрел на покрасневшие от осеннего ветра ступни, а затем перевел глаза на красные следы от пальцев на шее. Он невольно нахмурился:
— Шэнь Ми, новости дурные. Младший господин из Резиденции премьер-министра вчера погиб в озере Юэчунь. Канцлер Яо всю ночь писал донос, обвиняя тебя в этом преступлении и требуя, чтобы ты искупил вину смертью.
Шэнь Ми ничуть не смутился. Он даже не попытался оправдаться перед Вэнь Чжо, лишь небрежно дернул уголком губ и слегка кивнул:
— Раз уж так говорит канцлер, значит, так оно и есть.
Вэнь Чжо прищурился:
— Так оно и есть?
Глава 4: Далисы
Вэнь Цинь, чья попытка давления провалилась, поспешно ушел из Резиденции наследного принца, дрожа от страха. Под грозным взглядом Регента он не смел даже пикнуть, хотя внутри него всё кипело от желания поквитаться с Шэнь Ми.
Во дворе стало пусто. Но, помня о негласном, давящем авторитете Регента, даже такой безумный негодяй, как Шэнь Ми, всё же понимал, что такое субординация.
Взъерошив волосы, растрепанные осенним ветром, он велел стоящему рядом стражнику принести две корзины фиников и подошел к Вэнь Чжо.
— Высочество пришел как раз вовремя. Только что сорвали, самые свежие, очень сладкие.
Вэнь Чжо взглянул на его сияющее лицо и, насмешливо прищурившись, фыркнул:
— И что же ты, по-твоему, делаешь?
Шэнь Ми остался невозмутим. Он мастерски вошел в роль распутного гуляки, выудил из корзины пару фиников и, отправив их в рот, беззаботно произнес:
— Какая несправедливость! Я всего лишь слепой, решивший развлечься сбором фиников в собственном дворе. Неужели это мешает каким-то важным делам Высочества?
Увидев, что он притворяется дурачком, Вэнь Чжо хлестнул рукавом по руке Шэнь Ми, тянувшейся к корзине:
— Шэнь Сюйнин, чем ты вообще недоволен?
Рука Шэнь Ми замерла. Улыбка на его лице слегка померкла, он выпрямился, расставив ноги:
— Возможно, тем, что сам не могу вынести вида собственных злодеяний.
Вэнь Чжо не желал слушать его бессвязную болтовню. Он приказал стражнику принести обувь, а затем, не церемонясь, схватил Шэнь Ми за руку и потащил к воротам Резиденции наследного принца.
Там уже стоял человек семи футов ростом с длинной бородой, одетый в официальное облачение с узором журавлей. Его лицо выражало такую скорбь, будто он только что похоронил собственного сына.
Шэнь Ми, которому даже небо, упади оно на землю, было нипочем, по одному лишь шороху шагов догадался, кто перед ним. Он рассмеялся:
— О, сам канцлер пожаловал. — Он пожал плечами, не скрывая того факта, что его только что схватили: — Как вы и желали. Простите, что заставил вас утруждать себя визитом.
Яо Цинцюй нахмурился, проигнорировав насмешку Шэнь Ми. Он сложил руки, поклонился и обратился к стоявшему рядом Вэнь Чжо:
— Прошу Высочество проявить справедливость.
Вэнь Чжо невозмутимо приподнял веки, взглянул на него и, указав на Шэнь Ми, произнес:
— Отведите его в Далисы.
Судебные расследования и вынесение приговоров в имперских ведомствах всегда были делом крайне строгим. Как правило, если доказательства вины были неоспоримы, Далисы не перегружали лишней работой.
Исключением были лишь времена, когда вышестоящие чины использовали этот орган для сведения личных счетов. Но с годами, в зависимости от предпочтений того или иного императора, Далисы постепенно превратились в формальность. Глава Далисы обычно объявлялся лишь тогда, когда нужно было продемонстрировать активность, а в остальное время чиновники просто проедали казенный хлеб, пользуясь влиянием своих предков, чтобы приукрасить репутацию семьи.
http://bllate.org/book/26770/3209584
Готово:
