Готовый перевод Unruly O-Virtue: Frozen Lemon Tea / Запретный плод: Сладкий привкус лимона: Глава 15

Чэн Сянвань бросил взгляд на экран телефона, а затем перевел взор на Кань Чжиши, стоявшего неподалеку.

Чэн Сянвань: Обернись.

Кань Чжиши: ?

Кань Чжиши обернулся, и улыбка на его губах стала еще заметнее. Он помахал Чэн Сянваню рукой — жест, который смотрелся довольно странно в сочетании с его красивым лицом.

Чэн Сянвань подошел к нему быстрым шагом: Давно ждешь?

— Недолго, — ответил Кань Чжиши. — Ты любишь чай с молоком?

— Люблю, — сказал Чэн Сянвань. — Особенно если сверху взбитые сливки или молочная пенка.

Кань Чжиши просиял: Я тоже! Тогда возьмем с двойной порцией сливок.

— Мне, пожалуйста, тридцать процентов сахара и поменьше льда.

Кань Чжиши запомнил его предпочтения и заказал у продавца два одинаковых напитка. Пока они ждали заказ, Кань Чжиши заговорил о своем исследовательском проекте. Для Чэн Сянваня, который закончил обучение года четыре-пять назад, эта тема была невероятно скучной, но, видя, с каким воодушевлением Кань Чжиши рассказывает обо всем, он не решился его перебивать.

Кань Чжиши хотелось поделиться с Чэн Сянванем всем: своей жизнью, переживаниями, забавными и заурядными вещами, прошлым и настоящим. Ему едва ли не хотелось взять камеру и снимать каждый момент, чтобы показать его собеседнику.

В то же время он стремился узнать больше о самом Чэн Сянване:

— Ты ушел со свадьбы коллеги пораньше, это нормально?

— Ничего страшного, мы из разных отделов, не так уж близко общаемся.

— А ужинать вечером пойдешь?

Чай был готов. Чэн Сянвань забрал стакан у продавца и поблагодарил:

— У тебя нет планов на вечер? Я-то думал, мы вместе поужинаем.

Кань Чжиши тут же отозвался: Есть! Что хочешь съесть?

Чэн Сянвань опустил голову, подцепил трубочкой немного крема и отправил в рот. Сливки были посыпаны карамелизированным орехом пекан. Он быстро облизнул губы, полностью погрузившись в процесс:

— Все что угодно, решай сам.

Кань Чжиши достал из кармана брюк пачку салфеток, вытянул одну и протянул Чэн Сянваню.

— М? — удивился тот.

Кань Чжиши нашел его поступок невероятно милым: У тебя крем на лице.

Чэн Сянвань взял салфетку и начал беспорядочно вытираться: Где?

Кань Чжиши перехватил его запястье и навел на скулу: Вот здесь.

Чэн Сянвань пробормотал: Да ты обманываешь. Я ведь не носом чай пью.

Кань Чжиши не удержался от смеха: Ну да, крем сам решил перебраться к тебе на лицо.

Чэн Сянвань: ...

Что за тон? Прямо как будто с маленьким ребенком разговаривает.

Перед началом фильма они заглянули в киоск при кинотеатре и купили попкорн, яичные вафли, жареную свинину и картошку фри.

— Мы же не съедим столько, фильм идет всего два часа, — заметил Чэн Сянвань.

— Да не так уж и много, — ответил Кань Чжиши.

Чэн Сянвань подумал, что Альфы и правда много едят, поэтому спорить не стал. На документальные фильмы ходило мало людей, кроме них в зале были лишь одна пара и отец с сыном. Глядя на билеты, Чэн Сянвань заметил, что у них последний ряд. Хоть кинотеатр — место общественное и везде стоят камеры, так что ничего особенного сделать нельзя, но последний ряд так и манит пошалить: коснуться, поцеловать — никто и не заметит, даже как-то волнительно.

Он многозначительно произнес: Места отличные.

Кань Чжиши пояснил: Я не знал, сколько людей придет на этот сеанс, боялся, что если мы сядем впереди, то будем кому-то мешать.

Чэн Сянвань: ...

Свет в зале уже погас, лишь экран транслировал рекламу, отбрасывая дрожащий белый свет. Они заняли свои места. Кань Чжиши спросил: Ты видишь, что написано на экране? Раз людей почти нет, можем пересесть.

Чэн Сянвань покачал головой: Не нужно.

Кань Чжиши снова спросил: Кондиционер работает на полную, не холодно? Я надел две кофты, если хочешь, могу снять одну, накинешь на плечи.

Чэн Сянвань уточнил: У тебя под ней майка?

— Футболка, — ответил Кань Чжиши.

Ох, ну тогда смотреть не на что.

— Мне не холодно.

Фильм уже начался. История началась давным-давно: раскаленный расплавленный шар со временем обрел твердую оболочку, лава извергалась из глубин океана, остывая и образуя все больше островов, а в первобытных водах зарождались одноклеточные бактерии...

Чэн Сянвань, не отрывая взгляда от экрана, потянулся за попкорном, стоявшим между ним и Кань Чжиши, и, притворившись, что не видит в темноте, коснулся руки Альфы. Кожа Кань Чжиши была теплой, мышцы — крепкими. Тот молча сунул ему в руки ведерко с попкорном и, понизив голос, прошептал:

— Я не хочу попкорн, забирай себе.

Чэн Сянвань отозвался коротким звуком, про себя подумав: да кто бы сомневался, что я хочу попкорн? Мне просто хотелось прикоснуться к тебе.

Он размышлял о том, что, несмотря на свою раскрепощенность, он никогда раньше не проявлял инициативу так настойчиво, хотя Альф, которым он нравился, было много. Он не мог понять Кань Чжиши. Ему не верилось, что двадцатилетний Альфа, выросший за границей, может быть таким невинным. Если тактика Кань Чжиши — притвориться недоступным, то это работает безотказно.

Кадры на экране сменялись: тропики уступали место полярным широтам, суша — глубинам океана. Рождались тысячи видов растений и животных, ночное небо сияло мириадами звезд — зрелище было завораживающим.

Однако Чэн Сянвань был равнодушен к подобным документальным фильмам. Сам того не заметив, он опустошил ведерко с попкорном и переключился на жареную свинину. Когда и она закончилась, он собрался было взяться за картошку фри, но обнаружил, что упаковка еще даже не открыта.

Он спросил: Ты не будешь?

— Не... не буду, — голос Кань Чжиши прозвучал хрипло, с едва уловимой дрожью, словно он едва сдерживал слезы.

Чэн Сянвань замер, решив, что ослышался, и резко обернулся.

На экране разворачивалось вымирание видов мелового периода, падала наземь огромная рептилия. А рядом с ним, в темноте кинозала, у Кань Чжиши на глазах блестели слезы.

Чэн Сянвань в детстве часто плакал: из-за боли от уколов, из-за падений при ходьбе, но мать никогда не утешала его, лишь спрашивала: от слез есть какая-то польза?

http://bllate.org/book/26772/3210353