За ту тысячу лет, что Демонический дракон томился под печатью, те люди перепробовали все возможные способы, чтобы сжить его со свету. Сказать, что они применяли тысячи различных видов пыток — не преувеличение, и тем не менее этот Демонический дракон до сих пор был жив-здоров. К тому же в нынешние времена ветвь некогда могущественной Расы драконов пришла в упадок, и даже сам Небесный Путь не мог просто так взять и убить дракона. Не говоря уже о том, что этот дракон к тому же являлся главным злодеем романа, а значит, погибнуть вот так запросто он уж точно не мог.
Демонический дракон, подвергавшийся тысячелетним издевательствам в заточении, чья культивация к тому же оставалась запечатанной больше чем наполовину, теперь подвергся совместной осаде Секты Сюаньтянь и Небесного грома. Казалось, он уже выбился из сил и рухнет с небес. Стоило ему подумать о том, что, когда подоспеет подкрепление из других сект, его участь будет решена — его снова запечатают эти заклинатели, а затем станут топтать ногами простые смертные, словно какую-то букашку, — как ослепленный яростью и унижением за тысячу лет Демонический дракон вспыхнул неукротимой злобой. Внезапно он отчаянно забился посреди грозовых туч, вознамерившись пойти на крайность: взорвать собственный нэйдань, чтобы утащить всех за собой в могилу.
Разумеется, люди из Секты Сюаньтянь тоже это заметили. Те, кто боялся смерти и дорожил своей шкурой, при виде этого ослабили натиск, а у тех, чья воля дрогнула, закрались сомнения. Мощный строй, напоминавший прежде железную сеть, вмиг рассеялся. Заметив это, Демонический дракон, чья чешуя вот-вот готова была разлететься вдребезги, подавил рвущийся наружу нэйдань ценой огромной боли от обратного удара силы, а затем, укутавшись в клубы черной густой тьмы, ринулся вперед и в мгновение ока исчез из виду.
Выражения лиц адептов Секты Сюаньтянь, наблюдавших эту картину, были непередаваемо сложными: в них читались и вина, и ужас, и тревога, но больше всего — растерянность... Они не знали, что теперь делать, но точно понимали: в Секте Сюаньтянь грядут великие перемены.
Тем временем Сун Жунцзин не имел ни малейého представления о том, что происходит в Секте Сюаньтянь. Сейчас он, волоча свое изнуренное до предела тело, с трудом шаг за шагом двигался вперед. Чтобы сбежать, он только что истратил всю оставшуюся духовную силу, и теперь мало чем отличался от обычного смертного, за исключением того, что всё еще тяжело страдал от полученных ран.
Он-то думал, что после возрождения его шкафы здоровья будут полны, но Система, чтобы сберечь для него духовную силу на побег, при воскрешении выдала ему лишь половину здоровья, а остаток очков конвертировала в крохи духовной энергии. Иначе, учитывая нулевой уровень персонажа Сун Жунцзина в игре, у него банально не нашлось бы духовных сил для активации Талисмана Божественного Странствия.
Что же касается остатков культивации прежнего владельца тела? На самом деле, стоило тому покинуть эту оболочку, как его культивация исчезла вместе с ним. Те жалкие крохи духовной силы, что Сун Жунцзин задействовал только что, Система выделила ему лишь для того, чтобы помочь совершить побег. Добившись успеха и выведя его в безопасное место, Система перевела его тело в состояние нулевого уровня — иными словами, сейчас он находился при нулевом уровне и с полупустой шкапой здоровья.
Чтобы повысить уровень, ему пришлось бы сражаться с монстрами при полупустом здоровье, а магические артефакты и духовные сокровища прежнего хозяина тела ему сейчас были недоступны. Не заставлять же его, полумертвого калеку, бросаться на монстров с камнями в руках? Пока Сун Жунцзин мысленно предавался подобным жалобам, из придорожных кустов внезапно выскочил дикий фазан. Сун Жунцзин огладил свой пустой, громко урчавший от голода живот: рубить демонов и искоренять нечисть он сейчас был абсолютно не способен, оставалось лишь немного опечалить этого брата-фазана.
В следующие полчаса наблюдающие могли бы лицезреть поистине сюрреалистичную картину: утонченный, благородный и болезненный юноша с палкой наперевес отчаянно гонял по поляне перепуганную птицу. Поскольку Сун Жунцзина сейчас угораздило превратиться в изнеженного книжника, он никак не мог прикончить беднягу-фазана быстро и чисто, из-за чего кончина птичьего брата выдалась крайне мучительной и героической...
Демонический дракон, принявший на себя страшный удар ответной волны от собственного взрыва и разрушения нэйданя, к тому времени превратился в едва живую маленькую черную змею и теперь обвился вокруг тонкой древесной ветки, пытаясь восстановить силы. Он ослаб настолько, что уступал даже самой обычной змее, и у него совершенно не осталось сил призвать своих верных слуг. К счастью, в нынешнем обличье он выглядел крошечным, и если не искать смерти нарочно, обычные люди ни за что бы его не заметили.
Он было погрузился в тяжелое, беспамятное забытье, как вдруг его разбудил шум настоящей кутерьмы. По правде говоря, в тот момент, когда он внезапно увидел Сун Жунцзина, зрачки Демонического дракона на секунду сузились, а тело слегка одеревенело. Как-никак, его тысячелетие держали взаперти в Секте Сюаньтянь, и он, разумеется, прекрасно знал этого главу и старшего ученика.
Этот человек слыл жемчужиной всего мира бессмертных, и стоило адептам Секты Сюаньтянь завести о нем речь, как их переполняла неизбывная гордость — они только и твердили, что Сун Жунцзин в течение ста лет непременно добьется Вознесения. Во всяком случае, за последнее десятилетие, проведенное в заточении под алтарем, Демонический дракон слышал это имя чаще всего. Женщины-заклинательницы преклонялись перед ним и страстно любили его, мужчины-адепты завидовали ему и ненавидели... Сун Жунцзин, Сун Жунцзин, Сун Жунцзин — его имя звучало повсюду.
Даже тот малыш, который тайком навещал Демонического дракона и дарил ему крупицу тепла, каждый раз при встрече обязательно заводил о нем разговор: Повелитель демонов, Повелитель демонов, ты знаешь? Мой старший брат такой потрясающий, он снова занял первое место. Я так завидую ему, если бы я только мог стать таким же сильным, как он.
Повелитель демонов, сегодня старший брат вернулся из дальних краев и принес мне столько красивых самоцветов, посмотри, не приглянулось ли тебе что-нибудь, я могу отдать их тебе.
Повелитель демонов, я так сильно надеюсь, что смогу быстро-быстро стать сильнее. А потом, как и старший брат, завоевать любовь всей нашей секты.
...
Демонический дракон был уверен, что малыш без памяти влюблен в Сун Жунцзина. Позднее, когда тот пришел к нему в слезах и принялся горько жаловаться — не уточняя, правда, кто именно заставил его страдать, — Демонический дракон решил, будто обидчиком плаксы был именно Сун Жунцзин, и дал себе зарок непременно отправить его на тот свет.
Тем самым малышом, с чьих губ не сходило имя Демонического дракона, являлся не кто иной, как Су Юйцзэ, окруженный толпой верных запасных ухажеров. Будучи главным героем-любимчиком небес, Су Юйцзэ неизменно сближался с самыми влиятельными фигурами этого мира, растапливал их сердца сущими мелочами и навсегда запечатлевался в их душах чистым лунным светом.
Правда, ситуация с Демоническим драконом обстояла несколько иначе: его привязанность к Су Юйцзэ отличалась от чувств остальных, напоминая скорее болезненную жажду единоличного владения прекрасным творением. И если в поздних главах романа он ополчился против компании главных героев, то лишь по той причине, что считал главного героя-наставника недостойным избранником: ему казалось, что тот вечно заставляет Су Юйцзэ проливать слезы, а потому он страстно желал вырвать юношу из лап обидчика.
Однако в глазах окружающих его поступки выглядели наглостью зарвавшегося тирана и попыткой отбить чужую любовь. Сам же Су Юйцзэ искренне считал его невыносимым назойливым смутьяном, отчаянно пытался сбежать всякий раз, когда тот пытался его забрать, а впоследствии, обвинив дракона в причинении вреда главному герою, без колебаний объединил с ним силы, чтобы уничтожить чудовище.
По логике вещей, столкнись Демонический дракон с Сун Жунцзином в этот момент, им было бы не миновать драки — соперники они по любви или мнимые неприятели. Однако Сун Жунцзин явно демонстрировал «помешательство рассудка»: он не только в упор не замечал маленькую змейку, повисшую на ветке, но и, уподобившись жалкому простолюдину, с совершенно жалким видом гонялся за курицей.
http://bllate.org/book/26777/3211316
Готово:
