На самом деле ему почти никто не писал. Одно сообщение было от старого тренера по Shield, который интересовался, как у него дела в EM, а другое — от одного из немногих его друзей.
Этого друга звали Сюй Иань. Они были ровесниками, своего рода друзья детства, которые еще в юности переехали из этих рядов старых домов.
Сообщение было отправлено в полчетвертого дня, как раз когда он был на тренировке в четверках. Лу Цин смотрел на послание приятеля, пока стекло автомобиля запотевало от разницы температур снаружи и внутри. Он хотел выглядеть наружу, но белесый туман преграждал ему обзор.
Это была правда. К тому же, как только пройдет этот месяц, начнутся праздники по случаю Лунного Нового года, а сразу после них начнется подготовка к весеннему сезону, так что ему нужно было во что бы то ни стало использовать время для притирки с товарищами по команде.
Вскоре пришел ответ от Сюй Ианя.
На том конце Сюй Иань то печатал, то стирал написанное: на экране то появлялось «Печатает...», то высвечивалось имя «Сюй Иань». Наконец, прилетело сообщение из двух слов: «Ладно, бывай».
Должно быть, до этого он набрал целую простыню текста, пытаясь вразумить его: мол, чем больше ты спасаешь такого игрока, тем больше губишь его, мол, только когда его как следует побьют и отрубят еще пару пальцев, он наконец усвоит урок.
Лу Цин и сам понимал эту истину, но когда видел, как толпа отморозков загоняет его отца в тупик в конце коридора и начинает пинать ногами, он просто не мог оставаться в стороне.
В этот раз он принял решение: всё, хватит, это был последний раз. Можно считать это платой за то, что... хотя за что именно он платил? Глядя на экран телефона, Лу Цин горько усмехнулся.
Машина остановилась у въезда в узкий переулок. Выйдя из авто, Лу Цин машинально захотел найти маску или кепку, чтобы прикрыться, но выехал в спешке и ничего с собой не взял.
Дело было не в страхе, что его узнают, и не в звездной болезни. Просто глядя на темный переулок, на разбитый из рогатки фонарь и клубы дыма от мангалов, он вдруг почувствовал себя совершенно одиноким и беззащитным.
Дом оставался прежним. Всё, что имело хоть какую-то ценность, его отец либо заложил, либо продал. Стена за диваном в гостиной была с детства знакомой: он сам видел, как слой за слоем она чернела от отцовского табачного дыма.
Под черной стеной сидели трое мужчин, одним из них был его отец.
Отец затянулся сигаретой и сухо хмыкнул:
— Вернулся. Мой сын. Лао Чжао ты уже видел, а с Лао Чэнем еще нет.
Тот самый Лао Чжао, которого он уже встречал, был одним из троих, что приходили в прошлый раз. Лу Цин не проявил никаких эмоций и первым делом прошел в свою комнату. На письменном столе, где раньше стоял компьютер, теперь остался лишь след от монитора.
Лу Цин выдвинул ящик и достал блокнот и ручку.
Затем он вытащил стул, не тратя лишних слов, и произнес холодным тоном:
— У меня лимит двадцать тысяч в день. Дайте номер счета, а потом напишите расписку о получении на шестьдесят тысяч.
Лао Чэнь и Лао Чжао переглянулись и, к его удивлению, посмотрели на отца.
Лу Цин нахмурился:
— Господа, это я возвращаю долг, а не он.
Стоило ему это произнести, как отец молча дважды кивнул. После этого Лао Чжао, который уже был знаком с Лу Цином, сгорбившись и с неловким видом, склонился над журнальным столиком, написал расписку на шестьдесят тысяч и подписал ее.
Лу Цин был молод, но благодаря «стараниям» отца рано усвоил одну простую истину: слова ничего не значат.
Когда расписка, написанная черным по белому, была готова, Лу Цин забрал ее, сунул в карман, отправил перевод и бросил: «Перевел». Не сказав больше ни слова и не задержавшись ни на секунду, он вышел из дома.
Оказавшись на улице, он выдохнул и, не оглядываясь, быстрым шагом направился вниз.
Лу Цин был невероятно проницательным человеком — он мог заметить врага в маскировочном костюме в густых кустах, как же он мог не заметить, что те двое кредиторов спрашивали разрешения у отца, когда он потребовал написать расписку на шестьдесят тысяч?
Но он не хотел в это вникать. Он просто хотел сбежать.
Однако мастер побега был остановлен прямо в переулке.
— Черт.
Сюй Иань, держа в руках пакет с шашлыками, воскликнул:
— Черт! — он повторил это снова. — Я издалека увидел, что кто-то похожий на тебя, а ты как раз говорил, что едешь домой. И правда ты!
Сказав это, парень бросился вперед и заключил его в объятия, при этом пакет с едой ударил Лу Цина по спине, а деревянная шпажка чуть не ткнула в затылок.
— Ты что здесь делаешь? — Лу Цин слабо похлопал его по спине. — Караулил меня?
— Проголодался, да и здесь шашлыки самые вкусные, заодно решил тебя подождать.
Сюй Иань учился в местном университете, вел довольно вольный образ жизни.
— Ну что... разобрался с делами?
— Угу, — Лу Цин кивнул и вместе с ним двинулся к выходу из переулка. — Разобрался.
Сюй Иань вытащил из пакета мясную шпажку и протянул ему:
— Куда теперь? На базу EM?
Зима, глубокая ночь, и перед глазами внезапно оказалась протянутая шпажка. Лу Цин прыснул со смеху, взял ее и ответил:
— На базу. Я отпрашивался на время.
Мясо и правда было вкусным. В детстве мать Сюй Ианя давала ему два юаня, а шпажка стоила пятьдесят фэней. Сюй Иань покупал две, одну отдавал ему — это было как раз у этого самого входа в переулок.
— Съел — отрабатывай. С тебя услуга, — Сюй Иань внимательно следил, как он проглатывает мясо.
Лу Цин повертел в руках пустую шпажку:
— Может, я просто куплю тебе еще одну в счет долга?
— Пустяки, — Сюй Иань достал себе шпажку и начал жевать. — В команде EM есть му, Юй Цзыму. Достань мне его фото с автографом, а?
— ... — Лу Цин развернулся, собираясь идти обратно к прилавку с шашлыками, но, не успев сделать и шага, был схвачен Сюй Ианем за руку.
— Эй-эй, ты куда? Ты обязан мне помочь! Девушка, за которой я ухаживаю, фанатка Юй Цзыму. Спаси товарища, ну же, Цинцин! Цинцин! — Сюй Иань намертво вцепился в его руку. — Вы же товарищи по команде, это дело одной фразы! Цинцин!
Лу Цин резко дернулся, пытаясь высвободиться, но не смог. У входа в узкий переулок их поза выглядела так, будто они сейчас вцепятся друг другу в глотки.
— Сюй Иань, хватит, блин, называть меня Цинцин! Выбери кого-нибудь другого, а? Скажи ей, пусть выберет другого, почему обязательно Юй Цзыму?
— Она любит именно Юй Цзыму! Считает, что он крутой, еще какой-то... как там... «су»? — Сюй Иань еще не освоил словечки современных девушек.
Лу Цин наконец вырвал руку и, потряхивая ею, со сложным выражением лица посмотрел на Сюй Ианя:
— Скажи той девчонке, пусть выберет кого-то другого. Цзоу Цзяцзя, Шу Юань... Юнь Шо! Юнь Шо разве не крут? Уговори ее! Юнь Шо такой красавчик! Вот его автограф я тебе точно достану.
http://bllate.org/book/26805/3218555
Готово:
