Готовый перевод The World of Poetry is a Mess / Саха мира: Мой белый цветок: Глава 2

А правая рука Тидена, пересекая всю тыльную сторону ладони, была отмечена длинным шрамом — зловещим и пугающим. Се Цзюлоу часто говорил, что именно эту правую ладонь следовало бы обмотать черной лентой.

Теперь же, из-за того что Тиден изо всех сил сжимал постельное белье, этот длинный шрам выступал на вздувшихся хрящах тыльной стороны ладони еще более резко.

— Уже не выдерживаешь? — взгляд Се Цзюлоу упал на побелевшие костяшки пальцев правой руки Тидена, после чего он легко коснулся губами левой руки Тидена, обмотанной кожей. — Сколько лет прошло, а ни капли не вырос.

Сказав это, он внезапно налег правой рукой, и Тиден, запрокинув голову, хрипло вздохнул, а крупные капли пота покатились по его лбу.

Пальцы Се Цзюлоу не двигались туда-сюда по входу, казалось, они просто тихонько замерли внутри Тидена, но только сам Тиден знал, как именно те два кончика пальцев, добравшиеся до самого прохода, безостановочно давили и терли ту мягкую плоть.

Он беззвучно открыл рот, на затылке натянулась жила, и когда Се Цзюлоу во второй раз приложил усилие правой рукой, Тиден окончательно сломался. Он рухнув ничком, уткнулся лицом в подушку, его плечи дрожали, как на ветру сито, а простыни внизу насквозь промокли от липкой влаги.

Се Цзюлоу перевернул его на спину лицом вверх, притянул к себе и, придерживая Тидена за поясницу, уже собрался войти снова, но тот схватил его за руку.

Похоже, остаточная дрожь еще не утихла, живот Тидена был напряжен, дыхание — сбивчивым и частым, а слова выходили невнятными:

— Не надо…

Се Цзюлоу лишь сверху вниз окинул его взглядом, холодно усмехнулся и вошел бедрами внутрь, совершенно не обращая внимания на сопротивление Тидена. Пригвоздив его к постели, он двигался стремительно и безжалостно, подобно налетевшему шторму.

Постепенно сопротивление прижатого к ложу тела ослабело. Се Цзюлоу поднял голову и увидел, что взгляд Тидена уже потерял фокус, брови судорожно сдвинулись, а сам он лишь покачивался вверх-вниз от толчков, с кончиком носа, покрасневшим от напряжения. Низ живота самого Се Цзюлоу то и дело обдавало потоками прозрачной влаги, а спина горела огнем — казалось, ногти Тидена готовы были впиться в его плоть, оставив невесть сколько разодранных царапин.

Еще немного погодя, сделав отчаянный толчок и прижавшись пахом вплоть до теснейшей смыкания с задним проходом Тидена, он полностью излил семя в его живот.

Взглянув снова, он заметил, как туманная влага в глазах партнера медленно собирается в капли и скатывается из уголков глаз к линии волос.

Се Цзюлоу вытер ему слезы и, выдохнув воздух, спросил:

— Тебе от этого так хорошо?

Кончики пальцев Тидена шевельнулись, губы несколько раз беззвучно приоткрылись, но голос так и не сорвался.

Се Цзюлоу прикоснулся к слегка вздутому животу Тидена, кожа на ладони обжигающе горела — там было место, куда он излил свое семя, и где только что была выбита Метка похоти.

Он склонил голову набок, впился зубами в ушную раковину Тидена и спросил:

— Все говорят, что брачные покои сулят много потомства. За триста лет ты сполна испил дождей и росы, почему же до сих пор не забеременел от меня?

Дыхание Тидена замерло, уголки глаз судорожно сжались: зная, что Се Цзюлоу намеренно унижает его подобными речами, он тоже положил руку себе на живот, нажал на ладонь Се Цзюлоу, заставляя надавить сильнее, и оставшееся в заднем проходе семя тонкой струйкой вытекло наружу, капая на постельное белье.

— Не могу родить, — переведя дыхание, он бросил на Се Цзюлоу косой взгляд из-под опущенных ресниц. — Хоть ты меня до разрыва залей, вынашивать мне нечем.

Во взгляде Се Цзюлоу мелькнула злость. Выдернув руку, он сжал подбородок Тидена:

— И отлично. Не хочешь рожать мне — не рожай и другим.

Напоследок бросив взгляд на подвеску на шее Тидена, он резко отпустил его.

От толчка голову Тидена мотнуло в сторону, а когда он повернул ее обратно, Се Цзюлоу уже наспех завязал одежду и спустился с постели.

Тогда Тиден, опираясь на локти, приподнялся, попутно натягивая на плечо исподнее, которое ранее впопыхах было сорвано и висело лишь на сгибе руки. Натянув его только с одной стороны, он оставил второе плечо обнаженным, прикрывая весеннюю наготу лишь наполовину, но возиться дальше ему было лень. Ухватившись за воротник, он хрипло бросил в спину уходящему Се Цзюлоу:

— Куда?

Се Цзюлоу не ответил. Вскоре он вернулся, неся небольшой таз с теплой водой, на краешке которого висели два чистых шелковых платка.

Окунув платок в воду, чтобы тот пропитался, он отжал его и молча уселся рядом.

Тиден сразу всё понял. Увидев, что Се Цзюлоу приближается, он услужливо раздвинул ноги, дожидаясь, пока тот подложит платок под его задний проход и начнет аккуратно круговыми движениями массировать низ живота — до тех пор, пока оставшееся внутри больше не стало вытекать. Только после этого он взял другой платок и принялся тщательно обтирать Тидена сзади.

Закончив, он снова вышел сменить воду — на этот раз она была гораздо горячее, ровно такой температуры, при которой обычно парят ноги.

Се Цзюлоу присел на корточки у края кровати, закатав рукава до предплечий, а воротник его одежды был слегка распахнут, опускаясь ниже ключиц. Свободный и растрепанный, он покачивался в такт движениям вместе с прядями волос на лбу.

Низко склонившись, он мыл Тидену ноги, и глухим голосом произнес:

— Из-за татуировки тебе пару дней нельзя мыться. Знаю, что ты чистюля, так что я сам оботру твое тело.

Тиден уперся обеими руками в край постели, устремив взгляд на профиль этого человека, и чем дольше смотрел, тем сильнее погружался в оцепенение.

Тот, кто мыл ноги, почувствовав неладное, повернул голову и, заметив выражение лица Тидена, внутренне похолодел еще сильнее.

Он сжал щиколотку Тидена и, глядя прямо в его внезапно протрезвевшие глаза, спросил:

— Ты смотришь на меня или сквозь меня видишь своего А-Хайхая?

-

Се Цзюлоу впервые встретил Тидена почти триста лет назад.

В ту пору стоял закатный час. Сидя в Девятом дворце Яньло, он сначала заметил тот Восьмигранный глазурованный дворцовый фонарь «Красавица», а затем перевел взгляд на макушку человека, который стоял на коленях посреди зала, прямой как стрела, заслоняя собой контровой свет, и спросил:

— Зачем пожаловал в Уцзечу?

Тиден смиренно опустил голову и ответил:

— Ищу человека.

— Нашел?

— Нет.

Се Цзюлоу нахмурился:

— Подними голову.

Тиден поднял голову и посмотрел на него.

Какое же счастье выпало на долю живых существ в Мире Саха.

Именно так подумал Се Цзюлоу, впервые взглянув на Тидена.

Сохраняя невозмутимый вид на лице, он снова спросил:

— Раз пришел в Уцзечу, должен знать здешние правила?

Тиден произнес:

— Десять тысяч ли Мира Саха: вошел — назад не вернешься, оставил пределы — пути назад нет вовек.

Иньсы в Уцзечу давал приют всем душам и духам, что обитали в Мире Саха за его пределами. Стоило ступить сюда, как все мирские дела оставались на те десять тысяч ли позади, и вмешиваться в них было больше нельзя.

Сюда можно войти лишь однажды, но можно и уйти. Однако если решишься уйти, второго шанса ступить сюда уже не представится.

Се Цзюлоу спросил:

— Имя?

— Нет имени.

— Нет имени, — повторил Се Цзюлоу, бросив взгляд на светильник-красавицу, который тот по-прежнему прижимал к груди, поднялся и направился прочь.

Мгновение спустя подол его одежды змеиной лентой прошелся по земле рядом с Тиденом.

— Тогда будь Тиденом.

Тиден отвесил земной поклон:

— Благодарю за дарованное имя, Девятый Владыка.

Глава 2

http://bllate.org/book/26810/3219835