Быстрее, вызовите полицию!
Не смейте вызывать полицию! Он мой сын!
Раздирающие уши крики мужчины и женщины вонзились в мозг, словно стальные спицы.У Чи Юаньмина зазвенело в ушах, а в груди поднялась волна невыносимого раздражения.
Голова гудела, перед глазами всё плыло. Он пошатнулся, едва удержавшись на ногах.
Брат, положи нож, — раздался в ушах мягкий, вкрадчивый голос. В возникшей суматохе к нему протянулась рука.
Инстинктивно оттолкнув человека, Чи Юаньмин тряхнул тяжелой головой, и окружающая обстановка начала постепенно проясняться.
Комната была оформлена в серо-белых тонах, с большим вкусом. Судя по висевшим на стенах картинам, цена которых явно исчислялась целым состоянием, эта семья была весьма состоятельной.
Где это я? — Чи Юаньмин зажмурился, а затем снова открыл глаза, чувствуя давящую тяжесть в груди.
Окинув комнату взглядом, он увидел несколько человек, стоявших поодаль. Похоже, никто из них не решался подойти ближе. Ближе всех находился юноша в очках в тонкой золотой оправе; он излучал интеллигентность и мягкость, однако взгляд, который он бросал на Чи Юаньмина, был пропитан отвращением.
При виде этого лица в сознание Чи Юаньмина хлынул поток чужих воспоминаний. Спустя полминуты он понял, что попал в книгу.
Это был довольно шаблонный «стеклянный» роман в жанре современности. Он стал второстепенным персонажем — тем самым, что до последнего цеплялся за главного героя, Лу Цина, а в итоге был отправлен своим сводным братом-злодеем в психиатрическую лечебницу, где и закончил свои дни в заточении.А этот необычайно красивый, утонченный юноша перед ним — Фан Линь, злобный сводный брат, рожденный матерью оригинала от второго мужа.
Брат, положи нож.
Раздался еще один голос. Чи Юаньмин холодно перевел взгляд и остановился на мужчине в углу. Тот был одет в черный плащ, подчеркивавший его стройную фигуру, а сам он излучал ауру зрелости и высокого положения.
Память оригинала стремительно сливалась с его собственными воспоминаниями.
Множество знакомых лиц обретали имена и места в его сознании. Человек перед ним был тем самым Лу Цином, главным героем книги, а также другом детства и бывшим возлюбленным оригинала.
Нет, точнее было бы сказать — бывшим.
Полгода назад оригинал получил известие о разрыве. Он не смог смириться, караулил Лу Цина у дома, устраивал сцены в компании, но так и не смог вернуть его.
Сегодняшний семейный ужин был организован отчимом, и оригинал, узнав, что Лу Цин тоже будет, обрадовался, надеясь на примирение. Кто же знал, что тот придет лишь для того, чтобы объявить о своих отношениях с Фан Линем.
Оригинал, не выдержав удара и страдая от затяжной депрессии, окончательно потерял контроль над эмоциями. Он побежал на кухню, схватил нож и бросился на Фан Линя.
Чи Юаньмин посмотрел на нож в своей руке и слегка приподнял бровь. Ну и задачка ему досталась.
Оригинал был настоящим глупцом — стоит ли пропадать из-за такого никчемного подонка?
К тому же, сегодняшняя сцена была намеренно подстроена Фан Линем, чтобы спровоцировать его. Стоило Чи Юаньмину хоть кого-то ранить, как его тут же упекли бы в психушку под предлогом нервного срыва.
Чи Юаньмин неторопливо провел кончиком пальца по лезвию ножа. Он не был таким мягкотелым и податливым, как оригинал, и ему было крайне любопытно, что еще выкинут эти люди.
Брат, даже если Лу Цин тебя больше не хочет, тебе стоит поискать причину в себе, а не срывать злость на мне, — Фан Линь пожал плечами.
Это было явное приглашение к конфликту.
Чи Юаньмин медленно повернул голову и искоса посмотрел на него.
Неужели каждый клоун теперь считает, что может танцевать у него перед носом?
От его давящего, тяжелого присутствия Фан Линь застыл, а улыбка на его губах стала неестественной.
Брат, я уже с Лу Цином, и даже если ты не хочешь этого принимать, это свершившийся факт... — Он отвел взгляд и попытался взять Лу Цина за руку, но тот отстранился.
Прекрати болтать!— Цинь Вань, мать оригинала, стояла в стороне, едва сдерживая слезы.
Чи Юаньмин мельком взглянул на неё, затем опустился на диван и, лениво поигрывая ножом, небрежно произнес:
Раз уж ты так сильно хочешь этого мужчину — забирай, мне не жалко.
В гостиной воцарилась мертвая тишина.
Лицо Лу Цина выражало самую сложную гамму чувств. Он смотрел на Чи Юаньмина, и, надо признать, мужчина был очень хорош собой. Даже Лу Цин, много лет вращавшийся в индустрии развлечений и повидавший множество видов красоты, невольно был поражен его обликом.
Сейчас на этом лице читалось полное безразличие, а глубокие глаза, скользнувшие по нему, были полны лишь презрения и раздражения.
Сердце Лу Цина болезненно сжалось, а брови нахмурились от необъяснимого беспокойства.
http://bllate.org/book/26826/3224167
Готово:
