Видя, что молодая женщина-лекарь перед ним готова прыгать от восторга, Чи Ван решил сменить тему: Я просмотрел твои записи, сколько тебе лет?
Двадцать... двадцать один год.
Чи Ван проявил интерес: В двадцать один год достичь такого уровня — ты должна была учиться медицине уже много лет. Как ты пришла к тому, чтобы выбрать этот путь?
Я решила стать врачом, чтобы быть похожей на нашего основателя, Госпожу Шань.
Это был второй раз, когда Чи Ван услышал, как А Мяо называет основательницу Зала Ланьшань Госпожой Шань. Ранее они были слишком заняты спасением жизней, и у него не было времени расспросить подробнее, поэтому теперь он решил побеседовать обстоятельно.
Завет основательницы гласит: Врач должен всем сердцем стремиться к спасению людей. Это то, что обязан знать наизусть каждый лекарь Зала Ланьшань.
Закончив, Чи Ван на мгновение замолчал. Он посмотрел на А Мяо и едва заметно улыбнулся: Однако не каждый врач, столкнувшись с таким выбором, как сегодня, действительно способен поставить благополучие больного выше собственной безопасности.
У тебя хорошая база, А Мяо, — объективно оценил он. — Читая твои истории болезни, я вижу, что у тебя есть талант к медицине, но самое главное — у тебя сердце настоящего лекаря. Надеюсь, на каком бы пути ты ни оказалась, делая подобный выбор в будущем, ты сможешь твердо придерживаться своего первоначального намерения.
А Мяо приняла серьезный вид: Слушаюсь.
Чи Ван хладнокровно указал на проблему: Упадок Зала Ланьшань, конечно, связан с конкуренцией, но нельзя отрицать и наши внутренние проблемы. Если искусство врачевания угасает, а врачебное сердце утрачено, о каком развитии может идти речь?
Даже говоря о столь серьезных вещах, Чи Ван сохранял спокойный и мягкий вид, а его голос звучал неторопливо: Пришло время сменить людей и дать Залу Ланьшань новый толчок к развитию. История насчитывает семьсот-восемьсот лет, нельзя допустить, чтобы она оборвалась на нас.
По всему Цзяннаню, да и по всей стране, Зал Ланьшань насчитывает сотни отделений. Разве легко привести их все в порядок одновременно?
Когда Чи Ван говорил об этом, на его лице не отражалось ни волнения, ни излишней твердости. Он оставался все тем же невозмутимым человеком, словно рассуждал о чем-то самом обыденном.
Однако его спокойное лицо почему-то внушало безграничное доверие.
Даже А Мяо, казалось, была безгранично уверена в Чи Ване. На каждое его слово она отвечала согласием, а в её глазах сияла надежда — она словно уже видела будущее Зала Ланьшань.
Впрочем, такое выражение лица было знакомо Чи Ваню: когда-то давно, будучи Государственным наставником, он видел немало подчиненных, преклонявшихся перед ним. Поэтому, заметив восторженный взгляд А Мяо, он лишь слегка улыбнулся и перевел тему.
А Мяо, я много лет в медицине, но редко слышу, чтобы основательницу называли Госпожой Шань. Почему ты называешь её именно так?
А Мяо ответила: Я сама врач-женщина, и, думаю, могу понять боль Госпожи Шань. Если бы она знала, что происходит в мире живых, боюсь, ей бы не понравилось, что её называют женой Маркиза Чжуан.
Не ожидавший такого ответа, Чи Ван внимательно посмотрел на неё.
Детское прозвище основательницы было Шаньнян. Она обладала невероятным мастерством и даром возвращать к жизни. Она родилась в эпоху войн и хаоса, когда повсюду восставали князья, и помогла многим людям, нуждавшимся в спасении. Она была самой легендарной женщиной той эпохи.
Поначалу А Мяо вела себя осторожно перед Чи Ванем, но, заговорив о человеке, которым восхищалась, и обсуждая интересную тему, она постепенно расслабилась.
Это было восемьсот лет назад, еще до того, как Му Бэйси — то есть Первый Император — объединил Поднебесную. Был долгий период раздробленности. Один из князей, чья военная мощь могла соперничать с армией Первого Императора — Маркиз Чжуан — восхищался славой Госпожи Шань и попросил её руки.
А Мяо с досадой вздохнула: К несчастью, основательница была обманута. После свадьбы Маркиз Чжуан запретил ей показываться на людях и лечить людей. В конце концов её заперли за высокими стенами. Если бы она была счастлива, это еще полбеды. Но кто бы мог подумать: Маркиз Чжуан, обладавший тысячными армиями и знатным происхождением, выглядевший как достойный человек, на самом деле оказался негодяем!
В исторических хрониках даже записана жестокость и порочность Маркиза Чжуана. Заманив основательницу в брак и воспользовавшись её добрым именем для вербовки солдат, он вскоре показал своё истинное лицо. Он собирал красавиц и юношей, забирал к себе в поместье любого, кто ему приглянулся — воистину безнравственный и распутный человек!
Чи Ван, перелистывавший истории болезни, замер.
А Мяо с негодованием продолжила: Став женой, Госпожа Шань поняла, какой её супруг на самом деле. Можно себе представить, как она страдала. Родив первенца Маркиза Чжуан, спустя несколько лет она скончалась от тоски.
Жаль, что Госпожа Шань не родилась восемьсот лет спустя. Если бы она жила в нынешней Династии Чжун, женщинам не нужно было бы выходить замуж, никто не осуждал бы их, не было бы такого давления из-за необходимости сидеть дома. Женщины могли бы свободно быть врачами и пользоваться всеобщим уважением...
Она глубоко вздохнула: Хотя судьба основательницы была трагична, к счастью, её врачебное искусство не исчезло за высокими стенами поместья хоу. У Госпожи Шань был только один сын, но он совсем не походил на Маркиза Чжуан. Этот молодой господин по фамилии Чжуан унаследовал характер своей матери, а кроме того...
Чи Ван, казалось, не хотел продолжать эту тему, поэтому прервал А Мяо, подхватив её недавнюю мысль: Итак, чем же сейчас занимаются женщины в Династии Чжун?
Этот вопрос не только помог сменить тему, но и был продиктован его личными интересами.
Новая династия, которую он увидел после своего пробуждения, казалась совсем не такой, как прежние. Ему нужно было незаметно собирать информацию и как можно скорее изучить этот период, он не хотел выглядеть оторванным от реальности.
Женщины могут заниматься чем угодно, они даже могут стать императрицами! — сказала А Мяо. — Вот уже более сотни лет в Династии Чжун в императорской семье и среди знати рождаются сплошь девочки. Если женщина наследует престол, она становится императрицей!
Чи Ван: ...Императрицей?
А Мяо уверенно заявила: Только спустя сто лет, то есть сейчас, наконец-то в одной из ветвей знатного рода родился мальчик. Но кому какое дело, что он мальчик? В итоге он стал самым нелюбимым наследником престола, и вся Династия Чжун знает, что его не жалуют.
Чи Ван почувствовал, что в его понимании что-то не так: Погоди, сын знатного рода тоже может стать наследником престола?
В императорском роду Династии Чжун многие не вступают в брак или предпочитают однополые союзы, поэтому потомства мало. Поэтому любой, кто носит фамилию Фан и подходит по возрасту, независимо от того, из какой он ветви, имеет право стать наследником престола.
http://bllate.org/book/26856/3230889
Готово:
