Он указал на другую сторону стола и продолжил подстрекать:
— Видишь эту груду серебряных слитков? Ещё всего одна ставка — и все эти деньги станут твоими.
Лоолоо поднял взгляд на гору ослепительно белых серебряных слитков, но ничуть не соблазнился. Он прикинул время и заволновался:
— Но я хотел сходить купить ледяной суп со сливами, если пойду позже, всё уже распродадут. А ещё сахарные боярышники на Южной улице, пирожные с красной фасолью, османтусовый сахар из западной лавки и засахаренные каштаны, которые продаёт старик у моста... Я ведь ничего этого ещё не пробовал...
Он перечислял уличные лакомства, словно драгоценности, и от его слов у сидевшего рядом человека начали вздуваться вены на лбу.
Ешь, ешь, да лопни ты от обжорства!
Тот стиснул зубы, подавляя гнев. Он не верил, что в этом мире существуют люди, способные просто так взять и уйти из игорного дома, поэтому, выдавив из себя улыбку, снова принялся уговаривать:
— Ну давай сыграем всего один раз, а?
Лоолоо не понимал, почему этот человек так настаивает, чтобы он остался играть, хотя сам Лоолоо очень спешил. Но, поразмыслив, решил: раз уж человек привел его в такое замечательное место и хочет подарить денег — значит, он просто невероятно добрый, так что можно и подыграть ему ещё немного.
Увидев, что жертва наконец клюнула, мужчина принялся подначивать Лоолоо, и тот сделал крупную ставку, поставив на кон всё, что имел.
Заметив это, все вокруг понимающе переглянулись. Маленький кролик наконец угодил в капкан.
— Почему ты подменил кости? — когда прислужник уже собрался поднять крышку стакана, Лоолоо строго заявил: — Там только что было три шестерки, почему ты их подменил?
Прислужник опешил, бросил взгляд на чинно сидевшего рядом мужчину и принялся громко возмущаться:
— Кто подменил? Не смей возводить напраслину!
Лоолоо указал на подол его одежды и с полной уверенностью произнёс:
— Я всё видел. Ты подменил их, они спрятаны прямо там.
Лицо прислужника исказилось.
Но что такое игорный дом? Это место, где даже с пролетающей мухи сдерут шкуру, а уж с такого, на первый взгляд, беззащитного и робкого юноши, как Лоолоо — тем более. В их глазах он был не более чем ягненком, попавшим в пасть тигра. Разве они могли так просто его отпустить?
В следующее мгновение в зал ворвались с десяток громил и окружили Лоолоо. Прислужник, который секунду назад ещё улыбался, сменил гнев на милость, заявив, что Лоолоо проиграл, но отказывается платить, а потому его нужно задержать в счет долга.
Лоолоо растерянно перевел взгляд на мужчину, который его сюда привел. Тот сидел на стуле, невозмутимо покручивая складной веер, словно не замечая взгляда Лоолоо, и спокойно попивал чай.
Прислужник почтительно подошел к нему и осторожно спросил:
— Хозяин, как нам с ним поступить?
Чжоу Юй поднял глаза и мельком взглянул на Лоолоо, который всё ещё не понимал, что происходит. На самом деле он давно положил глаз на этого бедного мальчишку, скитавшегося по улицам, и почти без усилий заманил его в свои владения. Пусть всё прошло не так гладко, как хотелось бы, но цель была достигнута.
Он тихо усмехнулся и поставил чашку, сбросив маску доброты. Взглянув на окруженного Лоолоо свысока, он надменно произнёс:
— В моем заведении войти легко, а выйти — трудно. Впредь, малый, будешь знать: не стоит доверять каждому встречному, когда гуляешь в Столице.
Жестокосердный хозяин Чжоу пошел на всё, чтобы заманить юношу в ловушку, планируя продать его другому человеку. Он давно мечтал открыть филиал своего заведения в Столице, но простолюдину без связей это сделать крайне сложно. Он долго ломал голову, как найти нужный путь, и узнал, что помощник министра двора питает слабость к юношам — любит красивых и хрупких мальчиков. Чжоу Юй перепробовал немало кандидатур, но никто из них не пришелся по вкусу.
Именно когда он был в отчаянии, он увидел на улице Лоолоо и сразу понял, что нашел золотую жилу.
По правде говоря, Лоолоо, хоть и был хорош собой, всё же не считался писаным красавцем. Однако во всём его облике сквозила такая чистота и невинность, что казалось, он ещё не вкусил мирской суеты — это было в сотни раз ценнее всего, что до этого с таким трудом отбирал Чжоу Юй. Именно поэтому он и решился на похищение невежественного юнца.
Лоолоо взял предложенный прислужником контракт, расширил глаза и долго вглядывался в бумагу, но не знал ни одного из этих огромных знаков. Для него это было похоже на небесные письмена, и он совершенно не понимал, что это такое.
— Подписывай, — равнодушно произнёс Чжоу Юй, помахивая веером. В его голосе сквозила угроза.
Лоолоо не понимал смысла слов, но Братец-Бессмертный когда-то говорил, что нельзя ставить отпечаток на том, чего не можешь прочитать, поэтому он просто бросил бумагу на пол. Его поступок разозлил прислужника; тот решил, что парень бросает вызов хозяину, и немедленно приказал громилам подойти.
— Непослушных детей нужно проучить, — холодно бросил Чжоу Юй.
Получив приказ, громилы с остервенением бросились вперед. Все как один — тучные, здоровенные, словно быки; обычный человек наверняка бы от страха лишился чувств.
Но Лоолоо не придал им никакого значения. Его магия была не то чтобы совершенной, но справиться с этими людьми не составляло труда.
Спустя мгновение.
Лоолоо, невредимый и спокойный, вышел из игорного дома и направился прямиком в лавку сладостей.
А хозяин Игорного дома «Изумруд» Чжоу Юй остался висеть на веревках вместе со стулом под окном второго этажа, привлекая толпы зевак.
Люди хлопали в ладоши и ликовали, приговаривая, что зло должно быть наказано — это возмездие!
Глава 7. История Речной улитки
Небо постепенно темнело, а Лоолоо всё не возвращался домой.
Хэ Гуаньци уже в который раз поднимал взгляд на окно, но так и не видел той маленькой фигурки, и на сердце невольно становилось неспокойно. Он вновь возвращался к книге, пытаясь сосредоточиться на чтении, как делал это бесчисленное количество раз раньше.
Неизвестно почему, но весь день, пока Лоолоо не было дома, Хэ Гуаньци чувствовал себя не в своей тарелке.
Он считал, что его не так-то просто отвлечь от дел. После смерти родителей он привык жить один и знал, что односельчане сочувствуют его судьбе, стараясь тайком или явно помогать ему. Но Хэ Гуаньци никогда не считал себя несчастным. В одинокой жизни не было ничего плохого: по крайней мере, он мог отбросить лишние мысли и спокойно заниматься учёбой, не отвлекаясь на бытовую суету.
Лоолоо был слишком живым и вечно любил болтать о всякой всячине. Хотя Хэ Гуаньци это не раздражало, он привык к тишине и порой находил шум утомительным, поэтому часто придумывал разные предлоги, чтобы спровадить того прочь и побыть хоть немного в покое.
http://bllate.org/book/26868/3233190
Готово:
