Готовый перевод Is the Crown Prince Still Pretending to Be Blind Today / Наследный принц снова притворяется слепым: Глава 13

Но Саньлянь, будучи благородным Хайдунцином, всё же имела собственное достоинство — разве её можно было подкупить каким-то паршивым куриным бедрышком?

Она издала пронзительный клекот, словно говоря: «Барчук, не больно-то и хотелось, будто я никогда не ела!»

Схватившись когтями за пустоту и даже не дожидаясь приземления, птица прямо в воздухе совершила кувырок и снова полетела портить настроение Наследному принцу.

Его Высочество наследный принц Шэнь Чэ, прозванный «цыпленком», швырнул бутылку с вином в сторону, обеими руками намертво вцепился в бока Чжао Юя и, поднатужившись, использовал человека как живой щит, развернувшись и заслоняясь им от Саньлянь.

Разве мог «орёл» Саньлянь так легко отступить? Умей она говорить человеческим языком, непременно бы рявкнула: «Ах ты ж, получай удар!»

Чжао Юй не знал, смеяться ему или плакать: «Ваше Высочество, прекратите баловаться!» Шэнь Чэ, разумеется, пропустил это мимо ушей.

Он попытался еще пару раз прикрикнуть на Саньлянь, но это совершенно не подействовало. Оставалось только гадать, почему птица так невзлюбила Шэнь Чэ — возможно, затаила обиду ещё с того раза, как он помешал ей уплетать куриную ножку.

Двое людей и один орёл сошлись во дворе в десятке обменов ударами. Чжао Юй чувствовал, что от усердия Шэнь Чэ его собственный пояс скоро покроется патиной, однако напор ни капли не ослабевал.

Терпение Чжао Юя наконец лопнуло. Больше выносить это было невозможно, и он яростно рявкнул: «Саньлянь, если сейчас же не угомонишься, десять дней будешь сидеть без куриных ножек!»

Орёл мгновенно сник.

Приземлившись на землю, птица обиженно посмотрела на Чжао Юя — в этом маленьком взгляде ясно читалось: «Я же за тебя заступалась, а ты меня ещё и ругаешь?»

Сердце Чжао Юя растаяло, он хотел подойти и немного успокоить питомца, но едва сделал шаг, как Шэнь Чэ, ещё не успевший расслабить руки, снова крепко притянул его обратно.

Во дворе воцарилась абсолютная тишина. Шэнь Чэ, нервно обнимая Чжао Юя за талию и продолжая прятаться за его спиной, тихонько спросил:

— Угомонилась?

И этот человек обычно обладает таким влиянием, а сейчас выглядит вот так...

Совершенно не заботясь о собственном имидже, Чжао Юй закатил глаза:

— Ваше Высочество, можете уже убрать руку.

Только тогда Шэнь Чэ с явным сожалением разжал объятия и произнес:

— Прошу прощения, потерял самообладание.

Ощущение оставшегося на ладони тепла заставляло его сердце трепетать.

Чжао Юй целый день был занят делами и до сих пор не переоделся в гражданское.

Чиновничьи наряды в Государстве Яньхуа отличались сложным кроем — изначально они создавались для того, чтобы подчеркивать стать и собранность должностных лиц, поэтому кушаки на талии делались гораздо шире и жестче обычных ремней.

Замысел был благим: если бы чиновники Яньхуа ходили широкими в плечах и тонкими в талии, разве не выглядели бы они доблестно и лихо?

Однако на практике это лишь сильнее разделяло чиновников на два противоположных лагеря: те, кто обладал стройной и прямой фигурой, действительно напоминали изящные нефритовые деревья, окруженные поясом, и выглядели крайне элегантно; но если кто-то изначально страдал избыточным весом, его затягивали так, что он походил на румяную свиную рульку в горшке, становясь лишь круглее и аппетитнее.

Конечно же, Чжао Юй относился к первой категории.

По сравнению с вчерашней спешной хваткой за талию в Павильоне Хуахао Юэюань, сегодня прикосновение к пояснице Чжао Юя словно отпечаталось на ладони Шэнь Чэ.

Принц про себя подумал, что этот человек невероятно худ: пожалуй, если он соединит концы пальцев обеих рук, то как раз сможет обхватить половину его талии. Из-за сковывающего кушака ощущение ткани притупилось, и осталось лишь его тело — мягкое, но с упругим стержнем. В этих объятиях не было жесткости, но чувствовалась скрытая, немалая сила.

При этой мысли у него внезапно запылали уши, и он машинально сжал ладонь, словно пытаясь тайком удержать то крошечное тепло, что только что исходило от талии этого человека.

Чжао Юй, разумеется, и ведать не ведал о развратных помыслах Шэнь Чэ. Видя, что тот стоит на месте с бесстрастным выражением лица и больше не пристает, он подошел поближе к Саньлянь и произнес:

— Что с тобой? Он же наследный принц нынешней династии, и даже если он действительно вздумает меня убить, мне придется это стерпеть.

Сказав это, он почувствовал, будто мелет языком какую-то чушь из прошлой жизни, звучащую на редкость ядовито, и в очередной раз мысленно выругал себя за то, что с ним что-то не так.

К счастью, внимание Шэнь Чэ было сосредоточено вовсе не на этих словах. Он осторожно шагнул вперед на пару дюймов и заговорил:

— Саньлянь... Я ведь и впрямь не замышляю дурного, мы просто шутили с твоим хозяином. Последние два дня он пашет на износ, а чем сильнее натянута струна, тем труднее уснуть — я просто хотел помочь ему немного расслабиться.

Чжао Юй ошеломленно посмотрел на Шэнь Чэ. Тот говорил с предельно искренним выражением лица, и в самом деле не похоже было, что он бросает слова на ветер. Но... они ведь познакомились только в этой жизни, к чему такие хлопоты?

Круглые глаза Саньлянь окинули Шэнь Чэ оценкой, в горле у птицы утробно забулькало — то ли поверила, то ли нет.

В следующий миг её взгляд переметнулся за спину Чжао Юя, и она издала легкий клевок. Обернувшись, Чжао Юй увидел издалека быстро приближающуюся человеческую фигуру.

Это был Чжоу Чжун.

Заметив на земле разбитый кувшин с вином, Чжоу Чжун сперва слегка опешил, однако видавший виды главный сыщик не собирался расспрашивать о лишнем. Он отдал им обоим приветственный поклон и доложил:

— Господин, явился с повинной человек. Говорит, именно он заказал у владельца лавки яд из гинкго, нанял убийцу для покушения на старшего принца, а затем попытался свалить вину на Наследного принца.

В одно мгновение Чжао Юй стер с лица то неловкое выражение, бросил Саньлянь: «Всё, ступай играй», а затем повернулся к Шэнь Чэ, отвесил поклон и произнес:

— Ваш покорный слуга удаляется, Вашему Высотельству пора на отдых.

С этими словами он вместе с Чжоу Чжуном направился в главный зал.

Шэнь Чэ какое-то время неподвижно стоял, глядя вслед удаляющемуся Чжао Юю, словно провожая его глазами, после чего обратился к Саньлянь, которая так и не улетела резвиться:

— Братец Саньлянь, мы с тобой тоже считай сошлись в драке, но у меня к твоему хозяину и вправду ни малейшего дурного умысла. Я лишь хочу, чтобы он прожил всю жизнь в безопасности и покое.

С этими словами он легко вздохнул, оставив вторую половину фразы при себе: изначально мне хотелось просто тайком оберегать его, но стоило лишь встретиться лицом к лицу, как руки сами тянутся задирать его. Я сделал так, чтобы его перевели в столицу, надеясь оградить от неприятностей, но теперь... обернется ли это благом или бедой?

Саньлянь склонила голову набок, глядя на него с выражением полупонимания. Мгновение спустя, сочтя, видимо, людей существами совершенно непонятными, она тихонько пискнула, взмахнула крыльями и улетела.

Во Внутреннем ведомстве началось судебное разбирательство. Чжао Юй воссел на свое место и увидел, что перед ним стоит шестидесятилетний старик. Лицо его было румяным, а кожа сияла так ярко, что отражала отблески свечей, при этом старик выглядел чрезвычайно бодрым.

Фигура у него тоже была прямой: ни горба, ни сутулости. Если бы не седые волосы и морщины на лице, выдававшие возраст, то глядя со спины, вполне можно было бы поверить, что ему едва за тридцать — самый расцвет лет.

Заметив прибытие господина, старик по всем правилам отдал поклон и произнес:

— Ваш покорный слуга, глава императорских лекарей Гао Вэй, совершил непростительное преступление. Проверка рано или поздно вывела бы меня на чистую воду, но на душе было неспокойно и по ночам не спалось, поэтому я решил явиться с повинной сам.

Глава императорских лекарей стоял во главе всех медиков дворца, и этот почтенный старец достиг вершины своей чиновничьей карьеры.

http://bllate.org/book/26874/3233899