Готовый перевод Damascus Trap Aleph Zero / Ловушка Дамаска: Спектакль для двоих: Глава 12

— Спасибо. — Ци Бучжао слегка приподнял бровь, и этот жестикул совсем не выглядел легкомысленно.

Цун Аньхэ легко подхватил тон:

— Не стоит благодарности.

Земля была неровной, и человек в инвалидном кресле, хоть и казался худым, на самом деле весил немало, так что катить его было тяжело. Но руки у Цун Аньхэ были крепкими, и ход получился плавным, без тряски.

— Раньше я нанимал сиделку, дневная оплата была вдвое выше средней рыночной. — Ци Бучжао сделал вывод: — Он хуже тебя.

Хотя Цун Аньхэ не питал ни малейшего предубеждения против сферы услуг, горизонтальный скачок от начинающего актера до качественного сиделки все же выдался чересчур широким.

Действует без оглядки на последствия, а уж красивые слова говорить и вовсе лениво — отбросив дурной нрав, Цун Аньхэ вдруг заинтересовался, как этот человек ходит на двух ногах, не станет ли он расхаживать вразвалку, словно какой-нибудь краб.

Цун Аньхэ сам себя позабавил.

Но стоило ему опустить взгляд и скользнуть по забинтованной задней части шеи Ци Бучжао — в этой плоти таилась самая уязвимая железа омеги, — как новорожденное любопытство тут же было задушено в зародыше.

— Когда я учился в университете, чуть не поступил в медицинский на лечебное дело по железам, но отец не разрешил. — Воспоминания были довольно давними, и когда Цун Аньхэ думал о них, его взгляд устремлялся в туманную даль слившихся воедино огней. — Он сказал, что если я посмею пойти в медицину, он сам отправится на тот свет составлять компанию моей матери. До чего взрослый человек, а все пугал меня этим.

Хоть так и говорилось, но удар пришелся в самую болевую точку — пусть метод и не отличался изяществом, эффект он, очевидно, возымел.

Ци Бучжао обернулся на него.

Это лицо актера действительно было одарено свыше, и даже при взгляде снизу вверх, с этого гибельного ракурса, можно было заметить лишь четкую и красивую линию его подłородка. Когда он произносил вторую половину фразы, глаза его улыбались, значит, отношения с отцом должны быть неплохими.

Не пытаясь выпытывать причины, Ци Бучжао руководствовался собственной логикой и ни с того ни с сего бросил:

— Немного жаль.

Цун Аньхэ немного подумал и сказал:

— Я и сам порой жалею. Если бы тогда настоял на медицине, моя годовая зарплата сейчас была бы в пятнадцать раз больше.

За последние двадцать с лишним лет снятие метки, расчет степени совместимости, вторичная трансформация феромонов и восстановление после травм постепенно стали горячими темами. Спрос на медицинском рынке высок, но порог входа в эндокринологию желез высок, а врачей, имеющих право оказывать соответствующее лечение, сравнительно мало.

Желающих много, а кусок пирога мал, предложение не поспевает за спросом.

— Я не об этом. — Ци Бучжао вдруг усмехнулся и полушутя-полусерьезно произнес: — Тебе идет белый халат.

Цун Аньхэ понял, что его мысли свернули не туда, но шаг не замедлил:

— Когда я репетировал Доктора Прутта, мне довелось его носить. На самом деле застегнутый на все пуговицы белый халат выглядит не так уж красиво, когда спасаешь жизни и исцеляешь раненых, тут не до этого.

Ци Бучжао стоял на своем:

— Тебе идет.

Цун Аньхэ нашел это забавным:

— Ты же даже не видел, с чего такая уверенность?

У Ци Бучжао складка верхнего века была уже у внутреннего уголка и шире у внешнего; когда он поднимал взгляд, в нем сквозило одновременно ленивое и острое выражение. Совершенно особенный темперамент, который невозможно забыть.

Он не стал отвечать, а лишь чуть качнул подбородком вперед:

— Пришли.

Точки ярких огней сливались в единое полотно, за болтовней дорога пролетела незаметно, и дальнее убранство предстало прямо перед глазами.

Ночной рынок был в самом разгаре: в какой конец ни встань, другого края не разглядеть. Вдоль обоих длинных рядов тянулись торговые палатки: больше всего продавали маленьких фонариков, но хватало и закусок, игрушек, украшений да местных диковин.

Казалось, именно в этот момент Цун Аньхэ осознал, что вокруг уже давно шумно. Пожалуй, только сегодня в предрассветный час на улице можно было встретить столько подростков, резвящихся ватагами, за которыми следовали изнуренные родители, проходя мимо.

— Как оживленно. — Цун Аньхэ остановился.

Справа от него как раз находилась палатка с мелкими вещицами, где мелом было выведено: Король хендмейда. Ци Бучжао лениво поиграл погремушкой со стола: сам барабанчик был маленьким, но его ладонь оказалась широкой, и в руке эта вещица выглядела еще более миниатюрной, чем детская игрушка.

— Ты впервые на Ночном фестивале? — спросил он.

Цун Аньхэ тоже потрогал парочку узких крылышек бамбуковой птички и честно ответил:

— Да, впервые.

Ци Бучжао о чем-то задумался, опустив взгляд; ресницы отбрасывали тень на свету, падающем сверху. Черты лица яркие и красивые, но выражение строгое и холодное, даже в молчании от него веяло диким, необузданным нравом.

Цун Аньхэ не удержался и посмотрел на него, как вдруг услышал вопрос:

— Учитель Цун ведь тоже не здешний?

Тоже — весьма емкое слово-связка. Цун Аньхэ чутко уловил намеренно подобранную формулировку Ци Бучжао.

Он на мгновение замер, перевел фокус взгляда, несколько секунд молча глядя на этот темный и гладкий хвост волос, и только потом тихо ответил:

— Не здешний.

На этом все. Обрублено на корню.

Всего два слова, предельно лаконично, но выражение его лица было совершенно спокойным — казалось, он сказал многое, а с другой стороны, будто и не обмолвился ни словом.

Окажись на его месте кто-то другой, застряв в подобном контексте, атмосфера наверняка стала бы натянутой, но Цун Аньхэ обладал на редкость мягким характером, да и Ци Бучжао отличался эксцентричностью и действовал вопреки правилам, так что следующей фразой он легко и непринужденно перевел тему.

— Я тут вдруг кое о чем вспомнил. — Ци Бучжао поднял погремушку и потряс ею перед стоявшем за его спиной альпой. Барабанчик застучал тук-тук, заставив Цун Аньхэ уставиться на раскачивающийся шарик.

— О чем?

Хозяин лавки, лысый пожилой мужчина, уже добрую минуту пристально разглядывал эту парочку — одного на ногах, другого в кресле. Ци Бучжао неторопливо окинул его взглядом и ответил:

— У меня нет денег.

— … —

Ночной ветер внезапно взметнул пластиковый пакет, и шуршание по земле оказалось громче человеческих голосов. Цун Аньхэ пошарил по пустым карманам и встретился взглядом с Ци Бучжао.

Глава 8. Ночная прогулка

После того как мобильные платежи вошли в обиход, бумажными деньгами стали пользоваться гораздо реже; смартфон Цун Аньхэ остался в номере, а при себе у него был лишь старый запасной аппарат без выхода в интернет.

Никто из них не был бодхисаттвой, чтобы сидеть здесь по ночам и торговать ради благотворительности. Поймав молчаливые взгляды хозяина, подгонявшего их без слов, Цун Аньхэ покатил инвалидное кресло дальше.

Кожа у него была не то чтобы тонкая, но он чувствовал себя несколько неловко. Цун Аньхэ заставил себя отключиться от мыслей, заставляя свой мозг не прокручивать только что разыгравшуюся сцену снова и снова, но стоило его мыслям отвлечься даже на пять метров, как он услышал короткое, тихое предупреждение Ци Бучжао.

— Подожди.

Отказываясь от стадии размышлений, Цун Аньхэ рефлекторно напряг запястья и нажал на тормоза.

В тот момент, когда Ци Бучжао велел остановиться, боковая дорожка была совершенно пуста, и Цун Аньхэ уже хотел было удивиться, но в следующее мгновение из-за угла с криками и возней выскочила группа резвящихся подростков.

http://bllate.org/book/26886/3235779