Цинь Цзинь застыл, его брови болезненно сдвинулись к переносице. Затем он холодно усмехнулся, словно издеваясь над самим собой:
— Как ты и сказала, ему не составит труда найти кого угодно...
— Я совсем не это имела в виду, — устало вздохнула Сяо Сяо. — Я просто боюсь, что ты пострадаешь. Я видела, как ты смотришь на него... Если бы ты был обычным офисным работником, пусть было бы как угодно. Но ты — звезда, на тебя смотрят бесчисленные глаза, не говоря уже о прессе...
— Довольно, — оборвал её Цинь Цзинь, не в силах больше слушать. — Я всё понял. И Тине об этом говорить не нужно.
— Она твой агент, и я считаю, что она обязана знать, — не уступала Сяо Сяо.
— А я твой босс, — лицо Цинь Цзиня вдруг стало холодным. — Я плачу тебе пятьдесят-шестьдесят тысяч в месяц не для того, чтобы ты спорила со мной.
Лицо Сяо Сяо мгновенно побледнело, она словно превратилась в бумажный кораблик, который медленно размокает и разваливается в воде. Её губы задрожали, глаза расширились:
— Ты настолько сильно любишь этого Фан Сэ, что готов позволить ему погубить тебя?
Цинь Цзинь сохранял бесстрастие, ответив холодным, почти язвительным тоном:
— Он не погубит меня. Он даже не узнает, что я люблю его. Он просто внезапно возник в моей жизни, стал моим партнёром по фильму... заставил меня полюбить его, подарил ощущение счастья. Но всё это существует лишь в моих фантазиях, так ты уверена, что хочешь и дальше твердить об этом?
Сяо Сяо больше не проронила ни слова. Давящее молчание сопровождало их вплоть до самой больницы, где Цинь Цзинь вошёл в палату Фан Сэ.
Фан Сэ словно окутывало туманное, ускользающее холодное сияние. В глазах Цинь Цзиня он выглядел одновременно жестоким и прекрасным. Будто роза, распустившаяся посреди морозной осени подёрнутая инеем.
Фан Сэ повернул голову к вошедшему и медленно озарил его своей дивной улыбкой. Он был подобен ядовитой змее, парализующей волю Цинь Цзиня, заставляя того краснеть, задыхаться и терять рассудок. Все его клятвы, обещания и остатки здравого смысла рассыпались в прах при одном лишь взгляде на Фан Сэ.
Цинь Цзинь заикался, словно школьник, пришедший навестить больного, и суетился:
— П-прости за беспокойство, я пришёл забрать Сяобао.
Сяобао крепко спал в объятиях Фан Сэ, пуская слюни.
Фан Сэ лишь мягко улыбался, его взгляд был нечитаемым, словно он пристально изучал каждый дюйм кожи Цинь Цзиня. Тот почувствовал, как всё тело охватил жар, похожий на ожог. Неизвестно, было ли это иллюзией, но взгляд Фан Сэ казался пугающе обольстительным и одновременно агрессивным — Цинь Цзинь чувствовал страх, который, вопреки всему, вызывал у него невольное возбуждение.
Он в смятении подхватил Сяобао, и его голова случайно коснулась подбородка Фан Сэ...
Цинь Цзинь прижал к себе спящего ребёнка; Сяобао лишь причмокнул во сне, засыпая ещё крепче. Покраснев до корней волос, Цинь Цзинь пробормотал:
— Прошу прощения, господин Фан. Я... я оплачу все медицинские расходы.
Фан Сэ взглянул на покрасневшие уши гостя и тихо усмехнулся:
— Не нужно. Ты уже заплатил.
Улыбка Фан Сэ заставила голову Цинь Цзиня пойти кругом, он потерял всякую ориентацию в пространстве и глупо смотрел на него.
Фан Сэ чуть слышно рассмеялся, перевёл взгляд чуть ниже и добавил:
— Брелок на твоём телефоне, он очень красивый. Тебе идёт.
Очень красивый — тебе идёт.
Кровь прилила к лицу Цинь Цзиня, словно утренняя заря, трепетно целующая облака. Его взгляд, ясный, как у оленёнка, был прикован к Фан Сэ. Он крепче обнял Сяобао — мягкое тельце малыша служило ему чем-то вроде смирительной рубашки. Цинь Цзинь твердил себе, что не может, он не смеет совершить ничего предосудительного.
Но он не мог сдержаться, чтобы не взглянуть на Фан Сэ ещё раз.
Тот был здесь, и он улыбался так прекрасно. Так же прекрасно, как в его снах.
Почему, ну почему он никогда не может обрести счастье? Почему только он должен влачить жалкое существование в одиночестве, неся бремя ответственности, которое не должно было лечь на его плечи? Если бы он родился в счастливой семье, если бы у него не было сестры, не способной отвечать за себя, если бы не племянник с аутизмом!
Боже мой...
Цинь Цзинь погрузился в пучину отчаяния, предательства самого себя. Он больше не мог смотреть на Фан Сэ. Любовь способна делать человека сильнее или слабее, благороднее или ничтожнее. К несчастью, Фан Сэ даровал ему всё это одновременно.
Цинь Цзинь вздрогнул и лишь после этого медленно выдавил из себя улыбку. Он опустил голову, подобно птице, выказывающей покорность и смирение. Он был приручен — жизнью, судьбой, всем вокруг.
— Спасибо, расходы я всё же оплачу. Простите ещё раз, господин Фан.
Цинь Цзинь не решился взглянуть в лицо Фан Сэ. Голос того был тихим, словно лунный свет, проливающийся в сердце Цинь Цзиня:
— Подожди.
Под изумлённым взглядом Антони Фан Сэ окинул взором цветы в вазе. В конце концов, он вытянул одну розовую гвоздику — бутон был ещё не до конца раскрыт, свежий, словно только что расправивший стебель.
Фан Сэ полулежал на кровати с цветком в руке, подобно божеству, дарующему милость Цинь Цзиню. В его глазах играла усмешка, он был так спокоен, скрывая свои тайны. Никто не мог понять, было ли это в Фан Сэ лишь сиюминутным порывом.
Цинь Цзинь смотрел на гвоздику в его руке, чувствуя головокружение. Мир вокруг наполнился яркими бликами; он смотрел на цветок почти одурманенно, но взять его не осмеливался.
— Твой кленовый сироп, — в палату вошла эффектная красавица-врач с красными волнистыми волосами. Пройдя мимо Цинь Цзиня — тот лишь моргнул, увидев, как эта женщина легко поцеловала Фан Сэ в щеку, — она добавила: — Тебе действительно стоит употреблять меньше сахара, милый.
Фан Сэ тихо рассмеялся, его взгляд был нежным, и он с милой улыбкой ответил:
— Без сахара я бы предпочёл умереть. — Сказав это, он с детской хитростью взял сироп. Как же он был жесток...
Цинь Цзинь смотрел на Фан Сэ и чувствовал, что тот никогда прежде не смотрел на него так порочно. Фан Сэ улыбался, и эта улыбка была ядовитой, словно он собирался преподнести Цинь Цзиню отравленное красное яблоко.
А Цинь Цзинь, вопреки всякому здравому смыслу, жаждал этого яда.
Скрывая невыносимое чувство утраты, Цинь Цзинь кивнул:
— Я пойду, господин Фан. — Он прижал к себе Сяобао и развернулся, чтобы уйти.
— Нет, — улыбнулся Фан Сэ, словно заправский злодей. — Тебе ещё нельзя уходить. — Он посмотрел на Цинь Цзиня и добавил: — Держи.
http://bllate.org/book/26899/3237755
Готово:
