Готовый перевод Reap What You Sow / По заслугам.: Глава 26. Молодой господин меня любит.

Ближе к вечеру на остров Фэйцзин вновь принесло одного из членов столичной банды мажоров, Чжао Цзыхуа.

В этот раз парень прилетел в гордом одиночестве. Вид у него был максимально унылый и потрепанный, будто он спасался бегством из зоны боевых действий. Он с порога взмолился, чтобы молодой господин Яо взял его на передержку.

Яо Чжэнь лишь брезгливо сморщил нос:

— Тебя что, твой старик тоже из дома выставил и в ссылку отправил?

По сути, так оно и было. Чжао Цзыхуа крупно напортачил с проектом слияния и поглощения одной фирмы, из-за чего совет директоров подверг его жесткой критике, а собственный отец прилюдно обозвал никчемным слабаком. Не выдержав удара по эго, парень решил поиграть в прятки, отключил телефоны и улетел на остров «искать смысл жизни».

Чжао Цзыхуа едва ли не со слезами на глазах запричитал:

— Чжэнь, кроме тебя у меня в этом мире больше никого не осталось!..

— Сгинь, — Яо Чжэня аж передернуло от такой драмы. — Я вообще-то человек женатый, так что фильтруй базар.

— Ой, да ладно тебе, — парень моментально сменил унылую мину на привычный ехидный прищур. — Ты до сих пор не наигрался в эту комедию? И сколько ты планируешь удерживать здесь адвоката Ляна? К твоему сведению, похищение и насильственное удержание людей — это уголовная статья. Ты под суд пойти не боишься, извращенец?..

— Не твоего ума дело.

Яо Чжэнь пускаться в долгие объяснения не собирался. Какое еще к черту «удержание» и «похищение»? Он вообще-то совершил благородный поступок: подобрал на берегу беспамятного утопленника, обеспечил люксовым жильем, кормит в три горла, да еще и престижную должность в администрации выделил! Есть ли на этой планете более милосердный, щедрый и святой капиталист, чем он? Нет и не будет!

— Ты через слово твердишь «жена да жена», а на деле небось даже поцеловать его прилюдно испугаешься. Чисто показуха для пацанов, смех да и только, — Чжао Цзыхуа, конечно, лезть в чужие дела не планировал, у самого проблем выше крыши было, но упустить возможность съязвить и подколоть друга просто не мог.

Яо Чжэнь мысленно хмыкнул: «Ха-ха, наивный».

Это у тебя просто возможности лицезреть не было. Мы с ним не просто целовались, а так бурно зажигали, что искры летели.

Его «законная супруга» явилась как раз вовремя, ровно в разгар дружеской перепалки на пороге возник Лян Цзимин.

Ранее Сяо Вэй успел доложить ему, что к молодому боссу снова прилетел столичный приятель. Адвокат расспрашивать подробности не стал, быстро раскидал текущие дела и лично спустился проведать обстановку.

В этот момент парни как раз устроились за столиком летней веранды, собираясь ужинать. Яо Чжэню, честно говоря, меньше всего на свете хотелось пересекаться со своим ночным мучителем, а вот Чжао Цзыхуа, напротив, бурно замахал рукой:

— Адвокат Ля...

Последний слог буквально застрял у него в горле. Парень вовремя прикусил язык, вспомнив, что великий юрист сейчас выступает в роли «тайной наложницы» Яо Чжэня, и с фальшивой ухмылкой поспешно исправился:

— Красавчик, присаживайся к нам, падай сюда.

Лян Цзимин сразу узнал в нем одного из тех расфуфыренных мажоров, что прилетали на остров ранее. Он сдержанно кивнул, преспокойно уселся на свободный стул по правую руку от Яо Чжэня и подозвал официанта, чтобы сделать заказ.

Яо Чжэнь: ...

«По правилам хорошего тона ты сейчас должен был вежливо отказаться, сослаться на завал на работе и уйти в туман, даже не оборачиваясь! Ты чего уселся-то?»

Лян Цзимин, впрочем, чувствовал себя максимально расслабленно. С такими золотыми мальчиками, как Чжао Цзыхуа, он при необходимости мог без труда поддержать любую беседу. Он спокойно упомянул про проходящую в отеле ювелирную выставку, порекомендовав гостю заглянуть туда на досуге, а также напомнил, что сегодня на пляже начнется второй раунд рок-фестиваля.

У молодого господина Яо при словосочетании «рок-фестиваль» внутри все судорожно сжалось, и он затих, твердо решив игнорировать обоих мужчин.

Чжао Цзыхуа, напротив, мгновенно загорелся идеей:

— В семь вечера? Так это же буквально через полчаса начнется! О, погнали все вместе, оторвемся как следует!

— Не пойду, — отрезал Яо Чжэнь без секундного промедления. — Если так приспичило, чеши один, а я остаюсь в номере.

«Ноги его на этом пляже сегодня не будет, хоть режьте».

Чжао Цзыхуа искренне не понимал его упрямства:

— Да с какого перепугу? Братан, ты же сам всегда первым летел на подобные тусовки, тебя оттуда за уши не оттащишь?

Яо Чжэнь нацепил на лицо самую кислую, фальшивую мину:

— Не хочу. У меня... рот болит.

Чжао Цзыхуа: ???

Он в полном недоумении захлопал глазами, после чего перевел растерянный взгляд на Лян Цзимина.

Адвокат, не прерывая трапезы, абсолютно ровным и невозмутимым тоном добавил:

— Я тоже никуда не пойду. У меня тоже рот болит.

Под столом Яо Чжэнь со всей дури пнул его ногой, однако Лян Цзимин спокойно протянул руку, мертвой хваткой зафиксировал его колено и даже бровью не повел.

Чжао Цзыхуа хоть и не понял истинного смысла этих кодовых фраз, однако на интуитивном уровне четко ощутил, что его только что по уши завалило тонной чужих телячьих нежностей.

— Какое совпадение. С чего это вы вдруг оба на рот жалуетесь? Это что, воздушно-капельным путем передается?

Молодой господин мгновенно заткнул его одной фразой:

— Одиноким псам такие тонкости знать не положено.

Чжао Цзыхуа: «...Ишь какой гордый выискался. Смотри у меня, вот возьму и сдам тебя с потрохами, вообще ни во что поиграть не сможешь».

Чжао Цзыхуа забил на мажора и переключился на Лян Цзимина, принявшись расспрашивать его про местные развлечения на острове.

Лян Цзимин ответил парой дежурных фраз, и Яо Чжэнь тут же ехидно вставил:

— Ты у него-то зачем спрашиваешь? Он по-твоему похож на человека, который хоть что-то понимает в качественном отдыхе?

Лян Цзимин лишь молча перевел на него взгляд и больше не проронил ни слова.

Чжао Цзыхуа решил, что Яо Чжэнь просто намеренно исходит на говно в его адрес, и принялся вовсю возмущаться:

— Ну ты и мелочный тип! Я с твоей женой всего парой слов перекинулся, с какой стати ты сразу на меня волком смотришь? Мне и так хреново, я полный неудачник, меня даже собственная барышня бросила! Мог бы хоть каплю сочувствия проявить? Где твоя человечность?

Яо Чжэнь жестом подозвал официанта, велев открыть приятелю бутылку:

— Пей давай и поменьше болтай.

Парень припал к алкоголю и принялся путано, взахлеб изливать душу. Он злился и сокрушался, что его проект по слиянию компаний был практически на мази, оставалось лишь поставить финальные подписи, как вдруг приперлись американцы, нарушили все правила игры и перехватили контракт прямо у него из-под носа.

Спустя несколько стопок Чжао Цзыхуа вытер лицо ладонью, окончательно погрязнув в жалости к себе:

— Я ведь впервые в жизни реально захотел заняться делом, и все равно все профукал. Я просто ходячее несчастье, мне ни в чем не везет. Я и близко не стою со своими успешными старшими братьями. Отец и раньше меня ни во что не ставил, а теперь и подавно крест на мне поставит...

Яо Чжэню слушать эти сопли было тошно:

— Да ладно тебе, трагедию устроил. Подумаешь, проект сорвался. Ведешь себя так, будто у тебя жена умерла.

Чжао Цзыхуа уже открыл рот, чтобы выдать привычное «это у тебя жена умерла», но вовремя осекся, вспомнив, что чужая «жена» сидит прямо за этим столом. Контраст между его тотальным одиночеством и чужим семейным счастьем заставил его расстроиться еще сильнее. Парень окончательно покраснел от выпитого:

— Да ты только и умеешь, что ржать надо мной! Бездушная ты скотина, а не друг!

Молодой господин лишь мысленно закатил глаза. Будь он действительно бездушной скотиной, стал бы вообще тратить время и выслушивать этот бред.

Чжао Цзыхуа продолжал буянить:

— Подумаешь, жену он себе завел. Хвастается тут сидит. Чем громче хвастаешься, тем быстрее разбежитесь!

«Этого придурка определенно следовало выкинуть в море, чтобы он хоть немного пришел в себя».

Сидевший рядом Лян Цзимин вдруг тихо рассмеялся, и Яо Чжэнь с глухой обидой посмотрел на него.

«Тебе весело, да?»

На самом деле нет. Мужчине просто показалось безумно забавным то, с каким отчаянным усердием Яо Чжэнь пытался строить из себя примерного семьянина перед другом.

Лян Цзимин быстро взял себя в руки и с самым невозмутимым видом продолжил ужинать.

Чжао Цзыхуа решил, что обычные стопки слишком малы, отставил стекло и принялся глушить крепкий алкоголь прямо из горла, будто это было обычное пиво.

Градус ударил в голову моментально. Парень захмелел, его глаза окончательно затуманились, и он со всей дури грохнул кулаком по столу:

— Вы все надо мной издеваетесь! Даже вы, адвокат Лян, тоже надо мной ржете…

Яо Чжэнь внезапно зашелся в таком оглушительном приступе кашля, что его ор практически полностью перекрыл слова приятеля.

— Ты чего тут алкогольный психоз устраиваешь?! — громко рявкнул он и со всей силы пнул Чжао Цзыхуа под столом. — Пить не умеешь — не берись!

В этот момент со стороны побережья бахнули первые аккорды и раздались крики фанатов: фестиваль официально начался.

Внимание Чжао Цзыхуа моментально переключилось на шум, и он отстал от парней, принявшись крыть матом тех самых американцев, что сорвали ему сделку.

Из-за этой внезапной вспышки кашля Лян Цзимин окинул парня долгим, внимательным взглядом. Молодой господин занервничал, поспешно отвернулся и сделал вид, что чертовски увлечен пейзажем.

В ресторане было слишком шумно, да и сам Чжао Цзыхуа уже едва ворочал языком, так что Лян Цзимин толком не расслышал его фразу. Однако реакция Яо Чжэня показалась ему весьма странной.

Допив бутылку крепкого алкоголя до самого дна, Чжао Цзыхуа окончательно вырубился. Он распластался на столе, то начиная плакать, то глупо хихикать, и без конца бормотал о том, насколько жесток этот мир и как все вокруг перед ним провинились.

У Лян Цзимина не было ни малейшего желания выслушивать эти пьяные стенания. Он всегда питал глубокое отвращение к подобным высокопоставленным бездельникам: родиться с золотым билетом в жизнь и умудриться профукать все из-за собственной лени и никчемности, тут нужно быть редким неудачником. И с какой стати этот тюфяк теперь винит во всех грехах вселенную?

Но поскольку этот человек был близким другом Яо Чжэня, адвокат внешне никак не выказал своего презрения.

Молодой господин понял, что дело дрянь и в одиночку ему этого кабана не поднять. Он оперативно набрал своего ассистента, велев срочно бежать на веранду.

Чжао Цзыхуа весил под центнер и был сложен как породистый бык. Сяо Вэй в одиночку сдвинуть его с места не смог, так что Лян Цзимину пришлось прийти на помощь. Они подхватили пьяное тело с двух сторон и поволокли в корпус.

По дороге Чжао Цзыхуа вовсю буянил и рыдал, из-за чего Яо Чжэнь не выдержал и отвесил ему пинка под зад:

— Да ты задрал уже! Хватит ныть!

Чжао Цзыхуа зарыдал в голос и принялся отвешивать самому себе пощечины:

— Я ничтожество! Ничего в жизни добиться не могу, полный ноль…

К этому моменту они наконец дотащили его до номера. Поскольку пьяный боров брыкался слишком активно, у Лян Цзимина окончательно лопнуло терпение. Одним точным, резким движением он крутанул его корпус, заломил руку за спину и с силой впечатал Чжао Цзыхуа лицом в диван, полностью лишая возможности двигаться.

Приятель судорожно хватал ртом воздух. Сквозь пелену алкогольного угара он, кажется, наконец-то четко разглядел лицо человека, который так профессионально зафиксировал его на матрасе, и попытался выдать поток отборной ругани:

— Адвокат Ля... м-м-м... у-у-у...

Яо Чжэнь со скоростью молнии подскочил к дивану и намертво зажал ему рот ладонью, попутно со всей дури съездив кулаком по затылку:

— Ты чье это имя тут орать вздумал, придурок?! Быстро рот закрыл!

Он уже сто раз успел пожалеть, что вообще разрешил этому дегенерату прилететь на остров. Стоило переступить порог, и сразу устроил кучу проблем на ровном месте.

Лян Цзимин никаких подозрений не высказал, ему просто было дико противно возиться с этим пьяным телом.

Зажатый Чжао Цзыхуа, однако, сдаваться не желал и предпринял мощную попытку вырваться. Яо Чжэнь, державший его за лицо, совершенно не ожидал такого напора грубой силы: его резко отбросило в сторону, и парень с размаху полетел на пол, чисто рефлекторно выставив ладонь для упора.

Увидев это, Лян Цзимин моментально отпустил буяна и бросился к мажору.

Яо Чжэнь тихо зашипел от боли и свел брови к переносице: судя по ощущениям, он сильно подвернул запястье, и руку пронзила острая боль.

Чжао Цзыхуа тем временем продолжал изрыгать алкогольные пары, что-то несвязно буркнул под нос, после чего его голова уныло повалилась на подушки, и он окончательно провалился в глубокий сон без задних ног.

Лян Цзимин бережно помог Яо Чжэню подняться. Тот, сгорая от злости и досады, первым делом подошел к спящей как свинья туше приятеля и со всей дури отвесил ему еще несколько увесистых пинков по заднице.

— Покажи руку.

Лян Цзимин мягко перехватил его за предплечье.

Яо Чжэнь лишь недовольно фыркнул, но ладонь приподнял. Кожа на левом запястье уже успела заметно покраснеть. Адвокат аккуратно зажал его руку двумя пальцами, проверяя сустав, и молодой господин моментально взвыл на всю комнату:

— Ай! Ты чего творишь?! Специально мне больно делаешь, мстишь за вчерашнее, да?!

— Значит, чувствуешь боль? — ровным тоном резюмировал Лян Цзимин, после чего повернулся к застывшему у дверей ассистенту и скомандовал: — Сяо Вэй, быстро дуй в аптеку за мазью от растяжений.

Яо Чжэнь резко вырвал руку из его пальцев, лишние тактильные контакты с этим хищником сейчас были слишком опасны для его душевного спокойствия, развернулся и ушел к себе.

Лян Цзимин как ни в чем не бывало последовал за ним.

Поднявшись в пентхаус, Яо Чжэнь первым делом забаррикадировался в своей спальне.

Минут через двадцать в дверь снова постучали. Молодой господин промолчал, и после пары коротких ударов Лян Цзимин преспокойно толкнул створку и зашел внутрь.

Яо Чжэнь полулежа устроился на кровати с телефоном в руках. Он скосил на вошедшего глаза, после чего демонстративно уткнулся обратно в экран.

Лян Цзимин уверенным шагом приблизился к постели и присел на самый край матраса. В его руках был зажат тюбик с лечебной мазью, которую только что доставил ассистент.

— Давай сюда руку.

Яо Чжэнь недовольно фыркнул:

— Это вообще-то моя спальня, и я не разрешал тебе заходить. Кто тебе позволил войти?

Лян Цзимин полностью проигнорировал его ворчание. Он молча взял его левую руку, капнул немного лекарственного масла себе на ладонь и плотно прижал ее к поврежденному запястью мажора.

От этого леденящего прикосновения Яо Чжэнь инстинктивно попытался вырваться, но в ту же секунду его кожу обожгло сильное тепло мужской ладони. Лян Цзимин мертвой хваткой зафиксировал его руку, и его движения поначалу были довольно резкими.

Яо Чжэню стало по-настоящему больно, и он возмутился:

— Да полегче ты!

Лян Цзимин не обращал на его недовольство никакого внимания. Окончательно разозлившись, молодой господин даже попытался пнуть его ногой:

— Ты ведь это специально делаешь, да? Скажи честно, что у тебя за отношение было за ужином? Ты действительно считаешь меня и моих друзей полными ничтожествами?

Иногда он бывал поразительно чувствительным. Лян Цзимин с легкой долей безразличия взглянул на него и задал встречный вопрос:

— Молодой господин, ты уже не в первый раз спрашиваешь меня об этом. Тебе действительно настолько важно, что я думаю о тебе и твоих друзьях?

Яо Чжэнь ледяным взглядом уставился на него.

Лян Цзимин ровным тоном добавил:

— По крайней мере, ты способен признавать свои ошибки, а значит, для тебя еще не все потеряно.

— До чего же ты невыносим, — в голосе мажора смешались капризная обида и досада.

Лян Цзимин воспринял это ворчание как обычное кокетство. Совершенно не смутившись, он заметно смягчил движения, бережно и аккуратно растирая мазь на поврежденном суставе. Его тон тоже стал непривычно мягким и глубоким:

— Не дергайся. Будь хорошим мальчиком.

Яо Чжэнь: ...

Яо Чжэнь почувствовал, что боль в руке действительно начала утихать. Он молча залип на его опущенные ресницы, полностью растеряв все слова.

Странно все это.

С какой стати этот суровый мужик вдруг стал таким нежным?

Ну надо же, он будто специально бьет по самому больному месту, прекрасно зная, что мажор абсолютно бессилен против такой заботы.

Спустя пару минут Лян Цзимин, по-прежнему сосредоточенно массируя его запястье и не поднимая глаз, негромко спросил:

— Что ты там высматриваешь?

Яо Чжэню безумно хотелось соврать, но вместо этого он из чистого упрямства выдал:

— А почему это мне нельзя смотреть? Я на свою законную жену любуюсь, имею полное право.

Лян Цзимин наконец оторвался от его руки и в упор посмотрел на парня:

— Молодой господин, а тебе не кажется, что это двойные стандарты? Мне ты запрещаешь к тебе прикасаться, а сам творишь все, что твоей душе угодно?

Парень ответил с абсолютным правом сильного:

— Так это же ты меня напрочь забыл, а не я тебя.

Взгляд Лян Цзимина намертво зафиксировался на его лице:

— Значит, молодой господин все-таки любит меня?

Яо Чжэнь: ...

Адвокат проявил редкое упрямство:

— Любишь?

Яо Чжэнь насупился:

— Ты как будто сам не знаешь ответа на этот вопрос?

Лян Цзимин включил режим абсолютного наглеца:

— Не знаю. Я ведь все забыл.

«Ну какой же он все-таки бесячий», — мысленно выругался Яо Чжэнь. Ладно бы этот придурок спросил, нравится он ему или нет, тут еще можно было как-то выкрутиться и свести все к шутке. Но это конкретное слово... Как у него вообще язык повернется произнести его вслух?

Да и с какой стати он должен признаваться первым? Он пошел на такие безумные жертвы и терпит лишения на этом острове исключительно ради того, чтобы этот высокомерный ублюдок приполз к нему на коленях и умолял о взаимности. А теперь ситуация перевернулась с ног на голову, и вытягивают признание именно из него. Это же полнейший абсурд и крушение всех планов!

Однако под затянувшимся, давящим прицелом темных глаз Лян Цзимина молодому господину пришлось позорно сдаться и выплюнуть дежурную ложь:

— Да люблю, люблю, люблю! Задолбал уже, честное слово.

Но мужчина и на этом останавливаться не собирался, решив окончательно обнаглеть:

— И как молодой господин планирует это доказать?

...Да чтоб его, ему еще и доказательства подавай?!

Лян Цзимин подался всем телом вперед, по-прежнему крепко удерживая его за запястье. Их дыхание мгновенно переплелось в опасной близости:

— Докажи мне это, молодой господин.

Яо Чжэнь окончательно выпал в осадок, полностью потеряв способность соображать.

У него закрались серьезные подозрения, что этот похотливый чистоплюй сейчас откровенно его соблазняет, но прямых улик у него не было.

— ...Отвали от меня подальше, — парень недовольно нахмурился, пытаясь отпихнуть его в грудь.

Лян Цзимин молча созерцал его бегающий взгляд и густо покрасневшие кончики ушей. Он выдержал паузу в несколько секунд. Изначально он действительно планировал просто немного подразнить этого избалованного богача, однако бурная и смущенная реакция Яо Чжэня прямо сейчас заставила его внутреннее «я» на полном серьезе повторить ночной сценарий: рвануть парня на себя и без лишних слов зацеловать до потери пульса.

Ладно, куй железо, пока горячо, но палку тоже перегибать не стоит. Перегибать палку с этим взбалмошным щенком сейчас было опасно.

И в этот самый момент Яо Чжэнь внезапно резко выкинул руку, мертвой хваткой вцепился в воротник его рубашки, рванул мужчину на себя и, стремительно мазнув своими губами по уголку его рта, тут же с силой оттолкнул назад.

— Ну что, доволен?! — молодой господин нацепил на лицо маску абсолютного хладнокровия, будто ничего экстраординарного не произошло.

Лян Цзимин на секунду замер, этот выпад стал для него полной неожиданностью:

— Ты же сам запретил мне тебя целовать?

Яо Чжэнь хищно оскалился в фальшивой, приторной улыбке:

— Все правильно. Это я имею полное право целовать тебя, а вот тебе ко мне лезть категорически запрещено.

В искусстве обольщения главное — держать дистанцию и устраивать эмоциональные качели, тогда жертва сама без ума будет. Он ведь далеко не дурак.

Лян Цзимин сейчас изо всех сил пытался поймать его на крючок, но молодой господин Яо и сам вовсю вел профессиональную охоту на этого адвоката.

Лян Цзимин опустил глаза и тихо, бархатисто рассмеялся.

— Ну хорошо.

— И чтобы впредь ты мне таких вопросов не задавал! — грозно проворчал Яо Чжэнь.

Лян Цзимин с видимым удовольствием кивнул:

— Угу, я все понял. Мой молодой господин меня любит.

«Какая же наглая скотина».

Закончив растирать мазь, Лян Цзимин вполне осознанно поднялся и покинул комнату.

В спальне воцарилась тишина. У Яо Чжэня онемела не только рука, но и все мысли в голове.

Он опустил взгляд на спортивные часы на правом запястье, которые надел взамен тех, что залило штормом. На цифровом дисплее высвечивались текущие показатели пульса.

Все потеряно, уже сто двадцать ударов в минуту...

http://bllate.org/book/26905/3355815