Готовый перевод The Gold-Swallowing Fake Young Master Stays After Getting Pregnant [Rebirth] / Сладкое бремя: Перерождение беременного самозванца: Глава 8

— господин Цзян, вы ведь можете сидеть в инвалидном кресле, никто не имеет права указывать вам, как жить! Главное, чтобы вам было удобно и радостно!

В этот момент голос, звучавший в ушах, постепенно слился с тем далеким, но четким детским голоском.

Тан Жуань, лучше прикрой уши.

После уговоров Тан Жуаня господин Цзян наконец пошел на компромисс с самим собой. Он ни капли не сомневался в словах Тан Жуаня, ведь тот бросал на него, сидящего в кресле, исполненные скрытой зависти взгляды — казалось, он отчаянно стремился оказаться в инвалидном кресле.

По мнению Тан Жуаня, как же это здорово — сидеть в инвалидном кресле! Не нужно ходить пешком, просто невероятный комфорт! К сожалению, у него не было подходящего повода, и он со вздохом разочарования решил оставить эту мысль.

Господин Цзян, уловивший смену его настроения, мысленно произнес: «...»

Раз уж сесть в кресло не вышло, Тан Жуань тоже не захотел стоять столбом и быстро направился к дивану. Вскоре слуги подали ужин, и господин Цзян нажал кнопку на подлокотнике — коляска сама зашевелилась и остановилась прямо у стола.

У Тан Жуаня от восхищения заблестели глаза: какая же технологичная коляска, он захотел её еще сильнее!

От того, что Тан Жуань так неотрывно на него смотрел, господин Цзян одновременно растерялся и смутился, ему пришлось подать голос и напомнить, что пора ужинать.

Тан Жуань наконец с неохотой перевел взгляд на еду. Поскольку господин Цзян страдал отсутствием аппетита, на кухне приложили все усилия, чтобы выжать максимум из ингредиентов, лишь бы он съел хоть пару лишних ложек. Тан Жуань вырос под опекой Старшего Тан и считал, что повар, готовивший для дедушки, и так мастер на все руки, но когда он попробовал этот ужин, то всё равно был поражен изысканностью вкуса.

Единственным недостатком можно было назвать разве что пресность блюд: в них не наблюдалось ни единого намека на чили. И пусть внешне Тан Жуань казался изнеженным и миловидным уроженцем южных краев, на деле он был отъявленным любителем остренького.

Он помнил, что в прошлой жизни, когда он жил в семье Цзян, еда вовсе не казалась такой пресной. Неужели позже сменили повара?

Впрочем, что бы он ни думал про себя, Тан Жуань подавил свой капризный нрав — в конце концов, это место не могло сравниться со старым поместьем, а господин Цзян — это тебе не дедушка.

Тан Жуань даже не подозревал, что во время еды сидевший напротив господин Цзян то и дело украдкой, с опаской бросал на него взгляды, а затем тут же отводил глаза, словно боясь быть пойманным с поличным, после чего, украдкой взглянув на мужа, с непередаваемым наслаждением отправлял в рот ложку еды.

Казалось, присутствие Тан Жуаня повышало его аппетит.

Благодаря Тан Жуаню аппетит господина Цзяна нынче заметно улучшился, и он съел больше обычного. Впрочем, это касалось лишь его прежних скромных порций — если сравнивать с обычными людьми, ел он по-прежнему крайне мало.

Взять хотя бы самого Тан Жуаня: он умял вдвое больше, да так, что живот округлился, и это при том, что еда была пресноватой! Будь здесь его любимые острые блюда, он бы осилил куда больше.

Когда дворецкий подошел и велел слугам убирать со стола, он бросил взгляд на заметно опустевшую тарелку перед господином Цзяном и вмиг расцвел, сияя от радости. Улыбчивый дворецкий осведомился у Тан Жуаня, не желает ли тот фруктов на десерт.

Движение руки, которой Тан Жуаньгладил себя по животу, замерло. Он украдкой покосился на господина Цзяна и, заметив, что тот смотрит прямо на него, даже слегка смутился: прикусив розовые губки, он сдержанно произнес:

— Ну... совсем чуть-чуть.

При этом он чуть приподнял руку, оставив между большим и указательным пальцами крошечный зазор, давая понять, что ему действительно нужно самую капельку.

Заметив, что господин Цзян тихонько улыбается, Тан Жуань громко принялся оправдываться:

— Я ведь ради малыша стараюсь, чтобы питание было сбалансированным.

Какая прелесть. Господин Цзян пальцами покрутил стоящую рядом чашку чая, поднес к губам и сделал маленький глоток, пряча улыбку:

— Мм.

Его голос звучал с улыбкой, и это «мм» вырвалось не из носа, а из глубины горла, с легкой хрипотцой — мурашки по коже, до чего же приятно звучит.

К тому же Тан Жуань заметил, что руки у господина Цзяна, хоть и были тонкими, обладали какой-то изящной худобой: костяшки пальцев четко выделялись, а ногти аккуратно подстрижены — просто услада для тех, кто без ума от красивых рук.

Сам не зная о чем подумав и почувствовав, как лицо начинает гореть, Тан Жуань поспешно поднял руку и потер щеки.

Дворецкий, наблюдая за их переглядываниями, донельзя растрогался и с улыбкой произнес:

— Я сейчас же велю всё приготовить.

Не дожидаясь распоряжений, господин Цзян опустил чашку, и она со звонким стуком опустилась на журнальный столик. Он спросил Тан Жуаня:

— Какие фрукты ты любишь?

Дворецкий опешил, а затем хлопнул себя по лбу:

— И куда только моя голова делась? То ли дело молодой господин — такой внимательный.

Тан Жуань хотел было выпалить, что больше всего на свете любит дуриан, но не знал, сможет ли господин Цзян его вынести — в конце концов, для тех, кто не переносит этот фрукт, дуриан — настоящее биологическое оружие.

Поэтому ему пришлось умерить аппетит и скромно продемонстрировать восемь белых зубов:

— Манго вполне подойдет, спасибо.

Сидевший рядом господин Цзян налил себе еще чаю и как бы невзначай обронил:

— Помнится, на кухню привезли пару плодов Мао Шань Ван, кажется, их до сих пор никто не ел.

— Ем, ем, ем! — услышав это, Тан Жуань едва не захлебнулся слюной и в возбуждении даже поднял руку. Это же дуриан Мао Шань Ван! И его никто не ел! Какое преступное расточительство!

Пока Тан Жуань уплетал дуриан, господин Цзян на лифте поднялся на второй этаж. Оказавшись в спальне, мужчина, который до этого держался вполне нормально, больше не смог сдерживаться и его вырвало.

Упершись руками в раковину в ванной комнате, он наконец перестал заходиться в рвотных позывах и медленно поднял голову, встречаясь взглядом со своим отражением: покрасневшие от напряжения глаза и покрытый холодным потом лоб.

Спустя мгновение он открыл кран, зачерпнул полные ладони воды и яростно принялся тереть лицо. Он ненавидел свое никчемное тело всеми фибрами души — ведь он мог бы провести с Тан Жуанем еще немного времени...

Прошло немало времени, прежде чем мужчина наконец взял себя в руки. Смокшие от воды пряди волос слегка спадали на лоб, скрывая суровый разрез глаз. Сидя в инвалидном кресле, он выехал из ванной, протянул руку к брошенному на кровать мобильнику и набрал номер дворецкого. Прислонившись к спинке кресла, мужчина тихо отдал приказ:

— Найдите повара, который готовит блюда хунаньской кухни.

Тан Жуань съел две доли дуриана, но на большее его уже не хватило. С сожалением попросив убрать остатки, он, умывшись и поглаживая живот, вернулся в комнату по соседству с господином Цзяном, лег в постель и погрузился в сладкий сон.

—

Настал день поездки Тан Жуаня к родителям после свадьбы. Господин Цзян отнесся к этому событию со всей серьезностью: он заранее облачился в строгий официальный костюм. В повседневной одежде он и без того казался человеком неприступным, а в костюме его аура стала еще мощнее. Если бы не слабое здоровье, трудно было бы представить, каким бы блеском он блистал.

http://bllate.org/book/26948/3245394