Готовый перевод Forensic Investigator 4: Cold Case Cipher / Судмедэксперт: Код нераскрытых дел: Глава 14

Выйдя из здания районного отдела, Тан Чжэсюэ только сел в машину, как зазвонил телефон. Номер был незнакомым, да и код региона — иногородний. Сейчас с иногородних номеров чаще всего звонили риелторы или кредитные агенты, и по делу обращались крайне редко, хотя исключения всё же случались. Профессиональная привычка заставила его на мгновение инстинктивно помедлить, после чего он нажал кнопку ответа:

— Алло?

— Это же капитан Тан Чжэсюэ, верно? — Голос собеседника звучал дружелюбно, но в нём смутно угадывалась уверенность человека, стоящего на ступень выше.

— Да, это я, а вы...

— Я Чжоу Цзюньси из Политико-юридической комиссии, мы ведь виделись с вами на днях на лекции по правовому просвещению в школе, забыли?

— Ох-ох, секретарь Чжоу, здравствуйте, здравствуйте.

Нервы Тана Чжэсюэ резко натянулись, в голове пронеслось: зачем это руководителю такого уровня понадобилось мне звонить? Неужели какое-то важное указание?

Собеседник быстро дал ему ответ: директор той самой школы, где он читал лекцию, счёл его молодым, перспективным и весьма презентабельным на вид; расспросив всех вокруг, она выяснила, что у него до сих пор нет девушки, и теперь просила секретаря Чжоу поинтересоваться, не согласится ли он при случае сходить на свидание вслепую с её дочкой.

Свидание вслепую? Услышав это, Тан Чжэсюэ остолбенел. Какая, к чёрту, шутка?! У меня же есть муж!

Эр Цзи, тебе конец.

Прошу добавить в закладки и поддержать автора.

Глава 8

— И как же ты отказался?

Задавая вопрос, Линь Дун выглядел слегка злорадным.

— Сказал, что очень благодарен секретарю Чжоу и директору за проявленную заботу, но у меня уже есть пара.

Тан Чжэсюэ полагал, что Линь Дун хоть немного заревноват, но практика показала, что тот воспринял это просто как шутку. С другой стороны, казалось, Линь Дун никогда в жизни не ревновал его. Впрочем, сам Тан всегда держал себя в руках, обручальное кольцо носил давно, и те стайки девиц, что вились вокруг него по приходе в городское управление, уже давным-давно перестали смотреть на него всерьёз.

Опустив голову и выдохнув струю дыма, Линь Дун искоса взглянул на него, и в его тоне промелькнула насмешка:

— Какой же ты дурачок, упустил отличную возможность забраться на высокое дерево.

Тан Чжэсюэ не понял:

— Забраться на высокое дерево?

— Ну да, эта директор — жена секретаря Чжоу. Он сватает тебе собственную дочь, ты им приглянулся, хотят заполучить тебя в зятья.

— Мать моя... да пощадите вы меня... — Тан Чжэсюэ скривился в горькой усмешке, а затем добавил с абсолютно серьёзным видом: — Однако я не считаю, что на свете есть дерево выше, на которое стоило бы взбираться. С таким надежным тылом, как ты, я рано или поздно дослужи до начальника управления.

Линь Дун одарил его выразительным закатыванием глаз в стиле мечтатель неисправим. Подобные вещи случались с ним сплошь и рядом до того, как его разжаловали до самого низа. Кто же не любит молодых, перспективных и образцовых парней? Ему довелось побывать на немалом количестве свиданий вслепую — уважение начальству выказывать было необходимо, а уж приглянется ли он барышням или нет, это другой вопрос. И Тану Чжэсюэ в будущем неизбежно придётся сталкиваться с подобным: кольцо на пальце кольцом, но люди будут справляться, женат он или нет, состоит ли в открытых отношениях. В системе охраны правопорядка у всех одна и та же болячка: видеть значит верить, а во всём остальном они привыкли опираться только на доказательства. Так что подход Ло Цзянаня, который то и дело норовит привязать Ци Мина к собственному поясу и жаждет, чтобы абсолютно все знали об их паре, можно сказать, тоже по-своему разумен: открытость вызывает у людей совсем другое отношение, но по крайней мере избавляет от подобных хлопот.

Пренебрегать авторитетом руководства нехорошо, а для отказа нужны определенные навыки. Он подумал, что на досуге надо будет как следует потренировать товарища Тана Эр Цзи тому, как вежливо выражать отказ.

Не успели они договорить, как Юэ Линь толкнул дверь запасного выхода, заглянул внутрь и сообщил, что Вэнь Инцзэ и Хэ Лань вернулись, велев всем идти на доклад.

— Гу Ли очень заинтересовался картиной моего деда. Начальная аукционная цена — шестьсот тысяч, прогнозируемая итоговая стоимость — около полутора миллионов. Я ему сказал, что ниже четырех миллионов не продам, моя семья не бедствует из-за какой-то сотни-другой тысяч.

Тан Чжэсюэ услышал это с некоторым замешательством — он даже не знал, какое выражение лица принять. Говоря модным интернет-словечком, этот парень Вэнь Инцзэ слегка зажрался. Впрочем, так оно и было: дед Вэнь Инцзэ являлся известным художником, а бабушка и мама — танцовщицами, можно сказать, семья потомственных деятелей искусства. Картина, которую он принес сегодня, была наследством деда. После трагического случая с матерью дед слег с тяжелой болезнью и вскоре скончался.

В художественных кругах принято говорить, что картина начинает расти в цене только после смерти художника. Конечно, это правило не абсолютное, но можно сказать, что такова судьба большинства живописцев. При жизни его деда, хоть тот и обладал известностью, полотно стоило от силы сто-двести тысяч; но стоило человеку уйти, как цены взлетели до небес. Тем не менее картины, оставленные стариком, родственники продавать не планировали. Картину, показанную сегодня Гу Ли, Вэнь Инцзэ одолжил у старшего дяди, и после использования её предстояло вернуть в целости и сохранности.

— Выходит, ты его подцепил? — спросил Линь Дун.

Вэнь Инцзэ кивнул и перевел взгляд на угол в кабинете, принадлежавший Ян Кэлиню:

— Добавил в Вичат, попросил Яньцзы найти момент и закинуть удочку.

— Всё уже закинул, — раздался голос Ян Кэлиня из угла. — Я как раз копирую контакты из его телефонной книги и историю переписки в соцсетях. Капитан Линь, позже скину вам на почту.

За подчиненных не приходилось волноваться. Линь Дун, как всегда бесстрастно, произнес:

— Хорошо, вы все молодцы. Инцзэ, Ланьлань, идите сегодня домой пораньше, нечего тут сидеть допоздна.

Сидевший рядом Юэ Линь исподтишка поинтересовался:

— Капитан Линь, а мне можно уйти вовремя?

Взгляд Линь Дуна чуть сместился:

— Школьные архивные записи за девяностые годы уже привел в порядок?

— Нет... — Юэ Линь скорчил кислое лицо.

Бумажные архивы девяностых годов представляли собой толстую стопку из сотен страниц, и всё это требовалось перевести в цифровой формат. Работа была нудной и отнимала кучу времени, но выполнить её кто-то был обязан.

— У тебя есть неотложные дела на вечер?

— Да в общем-то нет...

Линь Дун больше ничего не сказал, оставив ему неоспоримую улыбку, а затем повернулся и взял в руки блокнот с записями расследования, который принес Тан Чжэсюэ, чтобы пролистать его. В те времена, когда он только начинал работать в уголовном розыске, он набирался опыта под началом Тан Куя и Ши Юйгуана, так что в строгом смысле слова приходился Тану Чжэсюэ однокашником. Когда Тан Чжэсюэ перешел к нему под начало, он руководствовался еще и чувством благодарности за наставления его отца. Только вот он никак не ожидал, что в процессе руководства воспитает себе мужа. При одной мысли о том, что из-за него прервался род старого Тана, он испытывал пусть небольшое, но чувство вины, так что оставалось лишь изо всех сил вкладываться в обучение товарища Тана Эр Цзи, чтобы хоть как-то это искупить.

В его памяти Тан Куй остался типичным представителем грубоватых с виду, но предельно внимательных людей, и изучение оперативных записей сына лишь укрепило это впечатление. На самом деле, большинство тех, кому удавалось долго задерживаться на службе в уголовном розыске, обязаны были обладать дотошностью — без этого в такой работе делать было нечего. Даже с учетом помощи высоких технологий, фокус сыскной работы по-прежнему сосредоточен на людях: анализ поведения жертв и подозреваемых, пробивка связей причастных лиц, выявление мотива преступления и допрос злоумышленников — всё это компьютеру не под силу.

http://bllate.org/book/26954/3246999