К тому же этот маленький Наследный принц знал, что, хотя отец и ценит его больше всех, он в глубине души любит и остальных агэ. Отец учил его и Старшего принца жить в дружбе и согласии, и умный мальчик прекрасно понимал, что отцу непременно понравится видеть, как он заботится о братьях.
Маленький Наследный принц слегка нахмурил брови, ворочаясь на кровати, и лишь спустя долгое время смог наконец уснуть.
Иньцзо наконец-то смог прекратить пить отвары, чему был очень рад.
Деревья на улице уже зазеленели, погода потеплела, однако Наложница Дэ позволяла ему выходить на солнце лишь в полдень, когда его, закутанного, выносили наружу. Иньцзо покидал свой двор лишь единожды, когда его на руках отнесли к Вдовствующей императрице. Людей там оказалось немало, но Иньцзо, несомый на руках, лишь бегло всё осмотрел, толком никого не запомнил и вскоре вернулся во внутренние покои.
Сегодня давался праздничный пир в честь дня рождения Вдовствующей императрицы, и на него должен был явиться даже такой маленький агэ, как Иньцзо, который ещё не умел ходить.
Перед выходом Наложница Дэ проверила, насколько теплы ручки Иньцзо, и накинула на него небольшой красный плащ. Малыш, который ещё полмесяца назад был бледен, с синевой на щеках и выглядел совсем больным, теперь окреп и, закутанный в красный плащ, походил на фарфоровую куколку.
Наложница Дэ окинула его взглядом и осталась весьма довольна: сегодня счастливый день Вдовствующей императрицы, так что малышу стоит одеться понаряднее и выглядеть радостно.
Иньцзо нëс на руках опекающий его молочный мандарин, а за ним следовали привычные Наложнице Дэ дворцовые служанки Сяо Цуй и А Фэй. Наложница Дэ наказала им: Не сводите глаз с вашего маленького господина, а если что-то случится, не медлите и сразу же ищите меня.
Затем она обратилась к самому Иньцзо: Скоро с тобой пойдут матушка Хань и остальные. Если не увидишь Матушку — не бойся, мы же договорились с тобой, м?
Иньцзо выпятил маленькую грудку и решительно кивнул: Мм!
Не боюсь!
Он ведь не какая-то плакса, которая не может пробыть без Матушки ни мгновения! Ему не нужно заставлять Матушку волноваться.
Наложница Дэ расстанется с Иньцзо, когда они доберутся до места проведения праздничного пира. Иньцзо кивнул вполне уверенно, но сама Наложница Дэ очень переживала, что малыш, оставшись без неё, расплачется и станет буянить.
Ничего подобного.
Едва выдворившись со двора, Иньцзо в объятиях молочной матушки во все глаза с любопытством по сторонам. Когда они подошли к дворцу Цзяотайдянь, где проходил праздничный пир, небо как раз начинало темнеть. По всему дворцу уже зажгли огни, отбрасывавшие зыкратые тени, а внутри самого зала было светло как днём.
Наложница Дэ отправилась к Благородной супруге, Хуэй-пинь и остальным, в то время как госпожа Цинь отнесла Иньцзо в боковой зал, который был специально подготовлен для отдыха. Они прибыли рано, а может, другие и вовсе не нуждались в отдыхе в боковом зале и сразу отправились в главный дворец. Сейчас в боковом зале не было других господ — лишь прислуживающие евнухи и служанки.
Перед уходом Наложница Дэ велела отправляться в главный зал лишь тогда, когда пир уже начнётся. Она не хотела, чтобы Иньцзо отправлялся в места, где толчется много людей, считая это шумом и суетой; её младший сын только-только выздоровел, и сейчас Наложница Дэ готова была окружать его тысячекратной заботой.
Находясь в боковом зале, Иньцзо слышал доносившиеся оттуда оживлённые голоса, но сам пойти туда не мог. Однако он не капризничал, а просто чувствовал некоторую скуку.
Ему скормили пару молочных пирожных и дали запить водой, но пока он пил, его глазки сами собой закрылись, и он снова заснул.
Дети таковы: они могут уснуть в любой момент и где угодно, не ведая времени. К счастью, он не проспал весь праздничный пир целиком — Иньцзо всё же очень хотел на него взглянуть.
Когда Иньцзо проснулся и открыл глаза, он наконец-то увидел главный зал, а также множество самых разных людей. Впрочем, главные виновники торжества уже прибыли, и в зале стало намного тише.
Молочная матушка Иньцзо обрадовалась, заметив, что мальчик проснулся. Таким маленьким агэ, как Иньцзо, ещё не умевшим ходить и толком не владеющим речью, вовсе не обязательно было как-то проявлять себя на этом пиру. Достаточно было просто сидеть на руках у кормилицы и от её лица высказать несколько благопожеланий, но лучше всё же, чтобы маленький агэ при этом бодрствовал.
Кормилица тихонько шепнула на ухо Иньцзо: Скоро будем поздравлять Вдовствующую императрицу со столетием, маленький агэ, не балуйся.
Иньцзо, только что проснувшийся и ещё сонный, услышав голос у себя над ухом, затуманенным взглядом согласно закивал маленькой головкой.
Желающих преподнести поздравительные речи Вдовствующей императрице среди императорских родственников и знатных дам было пруд пруди. С такими, как Старший принц, император мог перекинуться парочкой лишних слов, но на таких крох, как Иньцзо, чья речь была ещё не развита, отводилось куда меньше времени.
Молочная матушка вынесла Иньцзо вперед. Слушая, как она произносит пожелания долголетия и вечного семейного счастья, он распахнул свои круглые темные глаза и смог отчетливо разглядеть тех, кто восседал на высоких местах. Сегодня Вдовствующая императрица была одета очень торжественно, а на её одеянии сверкало множество круглых жемчужин. Иньцзо с любопытством понаблюдал за ней какое-то время, а затем перевел взгляд в сторону.
Кормилица к тому моменту уже поднялась на ноги и собиралась отступить назад, однако этого хватило, чтобы Иньцзо успел разглядеть, кто сидит рядом со Вдовствующей императрицей. Мужчина был облачен в ярко-желтые одежды, слепящие глаза. Иньцзо широко раскрыл глаза.
Отец?
Отец, которого вечно не удавалось застать на месте.
Кормилица отнесла Иньцзо назад. Он немного встревожился и произнес обращенное к ней: Отец.
Император-отец.
Сила у кормилицы была немалая. Иньцзо хоть и заерзал всем своим маленьким тельцем, но высвободиться из её объятий не смог. Сяо Цуй принялась уговаривать его: Маленький агэ пообещал госпоже вести себя примерно. Сегодня у Императора и госпожи много дел, нам не следует доставлять им хлопот.
Хоть маленький агэ был ещё крохой, все они, прислуживавшие возле Наложницы Дэ, находили его послушным и умным. Они понятия не имели, сколько именно мальчик способен уразуметь из сказанного, однако стоило им его немного поуговаривать, как он тут же успокаивался.
Иньцзо-то успокоился, но взгляд со своего отца сдвигать не стал. Затем он заметил, как его отец склонил голову, о чем-то беседуя со Вдовствующей императрицей, потом перекинулся словом с теми, кто стоял внизу, потом поднял бокал с вином и сделал глоток... словом, он наблюдал довольно долго, но тот даже не взглянул в его сторону.
Чем дольше Иньцзо смотрел, тем сильнее злился, и в конце концов сердито отвернул головку.
Этот отец никуда не годится.
Он больше не хочет быть его послушным сыном.
Прошло уже немало времени с тех пор, как кормилица усадила его на место, а Иньцзо все продолжал сидеть, отвернув головку и демонстративно не глядя на главное седалище, весь выражая детскую обиду и злость.
Его губки были плотно сжаты, а на миловидном личике фарфоровой куколки отчетливо читалось, что ребенок дуется. К сожалению, эмоции столь маленького дитяти никого не волновали — раз маленький господин не ревет и не закатывает истерику, значит, всё в полном порядке.
— Это, должно быть, шестой братец? Теперь-то он поправился?
http://bllate.org/book/26964/3249344
Готово:
