Небо только-только начало светлеть, а Бай Чао уже не мог лежать спокойно. Он откинул одеяло и сразу сел на край кровати.
Однако вставать и выходить во двор он не спешил. На нём всё ещё была свадебная одежда, которую он надел вчера. Ему не слишком нравились эти просторные, болтающиеся на нём вещи, но и одежда, которую он носил позавчера, тоже была ему не по душе.
Та была такой же большой, вся в заплатах, да ещё и цветом невзрачная — серая, тусклая. Стоило надеть её, и казалось, будто он только что вылез из-под печной заслонки.
— Ладно, буду ходить в этом.
Бай Чао потрогал рубашку и штаны, затем довольно кивнул. По крайней мере, эта одежда была красивой: яркой, нарядной и без единой заплатки.
Обуваясь, он ещё и с силой протолкнул ноги вперёд. Туфли, неизвестно кому принадлежавшие, оказались ему ужасно велики. Если не упереться пальцами как следует, они так и норовили соскользнуть с ног.
Двор семьи Ло делился на передний и задний. Передний был не таким просторным, как задний, зато его вымостили каменными плитами. Даже после дождя здесь оставалось чисто, а сушить вещи было очень удобно: не требовалось раскладывать специальные циновки, можно было просто рассыпать всё прямо на земле. Если пол выметен как следует, пыли на нём практически не остаётся.
Бай Чао волоком протащил по двору большую метлу, связанную из бамбуковых веток, и кое-как подмёл всё вокруг. Затем принёс метлу из сорго, чтобы пройтись ещё раз, уже более тщательно. Особенно старательно он вымел дорожку под навесом возле комнаты, где спал вместе с Ло Яном.
В итоге весь двор стал чистым, даже самые дальние углы. Теперь по нему можно было ходить босиком, не боясь испачкать ноги.
Закончив с передним двором, Бай Чао не стал сразу идти в задний. Он принёс табурет к воротам, уселся и принялся с интересом разглядывать всю деревню.
Деревня, в которой жила семья Ло, называлась Байхуа — Деревня Сотни Цветов. Местность здесь была ровной, поля пересекали многочисленные дорожки, а несколько десятков домов располагались на небольших возвышенностях, отличавшихся друг от друга высотой. Со стороны деревня выглядела оживлённой и процветающей.
Дом семьи Ло находился ближе к окраине, на возвышении, поэтому отсюда открывался вид практически на всю деревню.
Бай Чао смотрел на дома, разбросанные по округе, на яркие пятна цветов возле них и не удержался от тихого восхищения:
— Красиво…
Деревня полностью оправдывала своё название. Возле каждого дома, перед ним и за ним, росли самые разные цветы и травы. В любое время года здесь можно было увидеть множество красивых оттенков.
Стоял август, золотая осень вступала в свои права, и больше всего взгляд радовали хризантемы и османтусы. Первые пышно цвели, а аромат вторых целыми днями витал в воздухе.
Помимо этих двух особенно приметных цветов, повсюду росли лилии дождя, колокольчики и ипомеи. Даже батат, чей сезон цветения уже подходил к концу, изо всех сил старался напоследок показать свою красоту.
Как и большинство жителей деревни, семья Ло тоже выращивала цветы возле дома и за ним. Даже по краям огорода перед домом были посажены цветущие растения.
Глядя на увядшие канны, тянувшиеся вдоль дороги, и на отцветшие лилии дождя у стены, Бай Чао представил, как было бы здорово сидеть у ворот и есть сладости, когда всё это цветёт.
Красивые цветы радовали глаза, а сладости во рту словно делали слаще и само сердце.
Посидев так довольно долго, Бай Чао почувствовал боль в ягодицах. Он поднялся, похлопал себя по попе, затем слегка нахмурился и ущипнул себя.
«От ягодиц уже одни кости остались».
Тяжело вздохнув про себя, Бай Чао потерял интерес к цветам и отправился в дом. Ведь работа ещё не была закончена.
Задний двор семьи Ло был очень просторным, но каменными плитами выложили только узкую полосу вдоль дома. Всё остальное представляло собой утрамбованную земляную площадку. Убирать её было непросто, поэтому особая тщательность здесь не требовалась: достаточно было протащить по земле большую метлу и кое-как смести мусор.
Работа оказалась несложной. В мгновение ока Бай Чао убрал опавшие листья, комки земли и мелкие камешки, после чего взял корзину и вышел через задние ворота.
Задний двор ему очень нравился. Здесь не было высоких стен — участок огородили лишь плетнём и деревянными кольями. Зато снаружи ограды росло множество цветов. Среди тех, что ещё можно было различить, были целозии, хна и мирабилис. А помимо этих привычных растений, здесь росли и разные горные орхидеи, которые, вероятно, кто-то из домашних выкопал в горах и принёс домой.
Но и это было ещё не всё. За оградой тянулась широкая канава, а по пологим склонам вдоль неё росли большие деревья. Особенно выделялись несколько тунговых деревьев: их кора была гладкой и чистой, и дети очень любили лазать по стволам.
Покачивая корзиной, Бай Чао добрался до огуречных плетей, о которых говорила бабушка. Не теряя ни минуты, он повесил корзину на руку и полез на стоявшее рядом апельсиновое дерево, на котором не было ни единого плода.
Огуречные плети обвили ствол снизу доверху. Бай Чао задрал голову и увидел, что дерево буквально увешано огурцами. Причём многие из них уже перезрели, и внутри у них наверняка сформировались толстенькие семена. Такие огурцы были очень вкусными и варёными, и приготовленными на пару.
В последние несколько дней, когда дома готовили на пару огуречные семена, мама всегда отдавала ему свою порцию.
Срывая первый огурец, Бай Чао больно уколол ладонь шипами на его кончике. Он повесил корзину на ветку, а сам принялся долго тереть и даже покусывать ладонь, пока неприятное ощущение наконец немного не утихло.
Молодые огурцы были нежно-зелёными, с тонкой кожицей. Их достаточно было вымыть, и можно было сразу варить. Но по мере созревания кожура становилась толстой, меняла цвет, и весь плод приобретал желтовато-зелёный оттенок. На кончике появлялись жёсткие шипы, поэтому срывать такие огурцы следовало осторожно.
Корзина у Бай Чао была не слишком большой. В неё поместилось всего несколько огурцов, после чего места больше не осталось.
Он попробовал сдавить один из плодов, но тот оказался слишком твёрдым. Не раздумывая, Бай Чао просто выбросил огурцы из корзины вниз. Все следующие сорванные плоды он тоже отправлял прямо на землю.
Ну и что? Они ведь не разобьются. Ничего страшного!
Когда до его ушей донеслись едва различимые смешки, Бай Чао поначалу решил, что ему показалось. Но вскоре стало ясно, что он ошибся: у подножия дерева откуда ни возьмись появились несколько малышей. Взявшись за руки, они принялись водить хоровод и распевать для него дразнилку.
Дурачок у двери сидит,
Камешек за серебро выдаёт.
Ветер шапку уносит в небеса,
Он хлопает в ладоши: «Облака мне корону принесли!»
Сначала Бай Чао даже показалось, что это забавно. Дети прыгали, кружились и водили хоровод — выглядело довольно весело. Но стоило ему прислушаться к словам песенки, как он понял: малыши над ним издеваются.
Бай Чао рассердился.
Когда это он принимал камешки за деньги? Те мелкие камешки, которые он подобрал у ворот, он уже давно выбросил!
Бай Чао не стал обращать на них внимания, но дети только сильнее развеселились. Они сменили песенку и принялись распевать новую, одновременно пиная его туфли, оставленные под деревом.
Дурачок с корзиной цветов,
По полю идёт, жуёт землю ртом.
Пока другие сеют и пашут,
Он гоняется за утками.
Солнце заходит — а он и не вспомнит,
Что уток домой надо гнать!
Глядя на туфли, которые дети пинали всё дальше и дальше, Бай Чао наконец разозлился по-настоящему. Но потом он посмотрел на свой красный свадебный наряд и вспомнил, что теперь женат, что он муж и взрослый человек. Нельзя же опускаться до ссор с мелюзгой!
Поэтому он лишь сердито фыркнул и продолжил с силой срывать огурцы, бросая их вниз.
Среди детей был один мальчик постарше. Когда очередной огурец шлёпнулся прямо перед ним, тот испуганно отпрыгнул, вырвал руку из ладони стоявшего рядом приятеля и сердито указал на Бай Чао:
— Нет, нет! Не так надо! Вот как правильно!
Он набрал в грудь побольше воздуха и принялся громко распевать:
Дурачок с пустой корзиной
На верхушку дерева залез.
Огурцы срывает и швыряет,
Всюду плоды разбросал!
Как вернётся муж с закатом,
Так задаст ему трёпку —
Попа расцветёт цветочком!
— Это у тебя попа цветочком расцветёт! — подумал Бай Чао.
Здоровяк-муж ни за что не станет его бить. Зато вот этому противному мальчишке он точно задаст!
Хлоп!
Огурцы продолжили лететь вниз, причём теперь Бай Чао целился прямо в детей.
После этого малышам стало уже не до смеха. Когда очередной огурец угодил в мальчика постарше, вся компания бросилась врассыпную.
Теперь уже Бай Чао хохотал во весь голос, а дети ревели.
— Бьют! Бьют! Дурацкий муж из семьи Ло нас бьёт!
Пока дети надрывались от крика, Бай Чао уже спустился с дерева. В это же время неподалёку мелькнула чья-то подозрительная фигура и быстро скрылась.
Бай Чао подошёл к детям, посмотрел на мальчика, который сидел на корточках, держась за голову и громко плача, а затем перевёл взгляд на остальных, столпившихся вокруг него с таким видом, будто он натворил что-то ужасное.
Он склонил голову набок, улыбнулся и без лишних слов принялся за дело.
— А вы ещё даже не получили как следует!
Главарь шайки получил огурцом по голове. А оставшимся мелким прихвостням теперь достанется от его кулаков!
— У-у-у-у…
В мгновение ока дети, которые только что стояли кружком и хохотали, теперь сбились в тот же кружок и ревели во весь голос. Бай Чао стоял рядом, уперев руки в бока, и был чрезвычайно доволен собой.
— Не реветь!
Стоило ему прикрикнуть, как дети, хоть и продолжали всхлипывать, поспешно зажали рты руками. Они боялись, что случайно вырвавшийся всхлип снова навлечёт на них побои.
Бай Чао остался доволен таким послушанием. Он указал на свои туфли, которые дети успели отфутболить подальше, и велел принести их обратно.
Когда обувь вернулась на место и он снова надел её, Бай Чао указал на огурцы, разбросанные по земле, и приказал каждому подобрать по два плода и отнести домой.
— Хорошо, глупый муж!
— Сам ты глупый! Зови меня главным! — Бай Чао тут же отвесил подзатыльник одному коротышке, которого счёл самым глупым, и махнул рукой, приказывая остальным поторапливаться.
— Хорошо, главный!
Услышав, как они снова и снова называют его главным, Бай Чао почувствовал себя настоящим героем. Высоко задрав голову, он взял корзину и повёл за собой целую свиту маленьких прихвостней.
С их помощью он мог за один раз перенести домой все огурцы!
Добравшись до дома, Бай Чао по привычке захотел угостить помощников чем-нибудь вкусным. Но тут же вспомнил, что в доме нет никаких лакомств. Поэтому он просто махнул рукой, отпуская всех по домам.
Малыши, словно получив разрешение на свободу, тут же бросились бежать. У земляной стены заднего двора они чуть не столкнулись с двумя людьми — бабушкой Ло и одним ребёнком.
— А-чао! А-чао, ты в порядке?!
Когда Бай Чао услышал, что его зовут снаружи, он как раз перекладывал огурцы с земли в плетёную корзину. Узнав голос бабушки Ло, он поспешно отозвался.
Та в мгновение ока оказалась у входа в кухню. Не говоря ни слова, она схватила Бай Чао и принялась внимательно осматривать его с головы до ног. На лице у неё было написано беспокойство.
— А-чао, Юэ-гэр только что вернулся домой и рассказал мне, что деревенский Ван Лайцзы привёл целую ватагу ребят и стал тебя задирать. Ну как ты? Тебя не побили?
Юэ-гэру, двоюродному младшему брату Ло Яна, было всего десять лет. Он был тихим и робким мальчиком. Увидев, как целая компания ребят издевается над Бай Чао, он не осмелился вмешаться, зато сразу же побежал домой за помощью.
Бай Чао как раз ждал возвращения домашних, чтобы похвастаться случившимся. Поэтому, услышав вопрос бабушки Ло, он тут же оживился и принялся с воодушевлением рассказывать обо всём, что произошло.
Рассказывая, он размахивал руками, а правую то и дело сжимал в кулак и выбрасывал вперёд, наглядно показывая, как именно расправился с обидчиками.
— Бабушка Ло, да это они дураки! Все такие коротышки, словно редиски, а ещё смеют надо мной смеяться! Я намного выше них! Когда я протягиваю руку и хлопаю их по голове, они даже до моего плеча достать не могут!
Бабушка Ло наконец перестала волноваться, но тут же забеспокоилась о другом. Её ребёнок, конечно, не пострадал, зато сам избил других детей. Судя по его рассказу, досталось им изрядно. А что, если теперь их родители придут разбираться?
Эх…
— Дитя моё, ты всё правильно сделал. Это они первыми стали тебя обижать. Ты ни в чём не виноват.
Ну придут и придут. В крайнем случае она поссорится с их семьями и выскажет им всё, что думает. Но позволять чужим людям обижать своих она ни за что не станет.
Бабушка Ло уже всё для себя решила. Однако она и не подозревала, что в это самое время вся та компания коротышек сидела неподалёку от дома Ло и обсуждала случившееся.
— Нет! Нельзя идти домой и жаловаться! Я ведь уже назвал его главным. Нельзя же быть таким бесчестным!
— Точно! Он так здорово дерётся! Я тоже хочу признать его своим главным!
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/27060/3289112
