Ци Сяохэ тут же напрягся, но выражение лица парня ничуть не изменилось — оно осталось всё таким же холодным.
В конце коридора посёлка раздался голос воспитателя:
— Чего это вы тут столпились? Разойдитесь, разойдитесь, возвращайтесь в свои комнаты, не загораживайте проход!
Ци Сяохэ заметил, что сейчас воспитатель говорит гораздо строже, чем утром, и, услышав этот голос, толпа действительно тут же рассеялась, словно птенцы, возвращающиеся в гнездо, побежав по своим комнатам. Хэ Янъян с сочувствием похлопал Ци Сяохэ по плечу:
— Жаль, что мы не в одной комнате. Ничего, зато в одном классе, потом ещё погуляем вместе!
Ци Сяохэ многозначительно кивнул.
Он невольно улыбнулся от переполнявшей его радости и повернулся, направляясь в свою комнату. Едва он попытался закрыть дверь, как она наткнулась на какое-то сопротивление. Ци Сяохэ поднял голову и с удивлением обнаружил, что тот самый парень, который только что тащил пакет, придерживает дверь, а его тёмные глаза равнодушно скользнули по нему.
Ци Сяохэ на мгновение замер, прежде чем сообразить, в чём дело. Он отпустил дверь, наблюдая, как парень заходит в комнату, закрывает её, а затем ставит пакет с предметами первой необходимости на свой стол.
До Ци Сяохэ дошло с опозданием:
— Ты тоже живёшь в этой комнате?
Парень на секунду замер, словно раздумывая о чём-то, но всё же кивнул в ответ.
Лицо Ци Сяохэ тут же озарилось улыбкой.
Этот парень вовсе не казался таким уж неприступным, как говорили Хэ Янъян и остальные!
Ци Сяохэ протянул ему руку, и его глаза превратились в лучистые полумесяцы:
— Меня зовут Ци Сяохэ, а тебя как?
Линь Цзиньлэ опустил взгляд на протянутую руку Ци Сяохэ — белую, тонкую и изящную, явно принадлежавшую человеку, который не привык к тяжёлому труду.
Долгое время он просто смотрел, а затем слегка коснулся пальцами руки Ци Сяохэ и тут же отдернул её.
— Линь Цзиньлэ.
Его сосед по комнате с загадочным воодушевлением подпрыгнул, а затем защебетал:
— А какие это иероглифы? Напишешь мне, ладно?
Линь Цзиньлэ слегка поморщился от лёгкого раздражения, но всё же сел, достал ручку и аккуратно вывел своё имя в блокноте.
Он думал, что это заставит соседа вести себя потихоньку, но этот богатый сынок, казалось, вообще не имел понятия о тишине и восторженно завопил:
— У тебя такой красивый почерк!
Линь Цзиньлэ молча отодвинулся чуть подальше.
Свет уличного фонаря падал на сияющее улыбкой лицо Ци Сяохэ, и Линь Цзиньлэ на миг погрузился в задумчивость.
Сосед не слишком любил болтать, и Ци Сяохэ тоже стало скучно. Он порылся в своём шкафу — там не оказалось абсолютно ничего, а затем бросил взгляд на стол соседа, заставленный целой стопкой аккуратных книг.
Разве учебники еще не выдавали? Откуда у соседа столько учебных пособий? Отъявленный двоечник Ци Сяохэ был потрясён.
Впрочем, он прихватил из дома маленький горшочек с только что проклюнувшимся ростком. Изначально он планировал украсить им свою комнату, но теперь это оказалось как нельзя кстати, чтобы развеять скуку.
Ци Сяохэ и Линь Цзиньлэ оба были заняты деле: один провел весь вечер за рыхлением земли в маленьком цветочнике, а второй — за перелистыванием книг и заполнением конспектами нескольких больших страниц. Они совершенно не мешали друг другу, и это выглядело на удивление гармонично.
Свет за балконом померк, солнце клонилось к закату. Над кампусом внезапно раздался звонкий колокольный звон в сопровождении мелодии.
Линь Цзиньлэ дописал последний пункт, бегло заглянул на страницу с ответами и захлопнул книгу.
Умственный труд отнимал много сил, и в желудке уже заурчало. Линь Цзиньлэ вытащил из книжной полки карточку для столовой и опустил взгляд на лицевую сторону, где было выбито его имя.
Каждого первого числа месяца школа перечисляла на эту карту пособие на жизнь для преуспевающих учеников, которое можно было тратить в школьной столовой и магазине. Пятьсот юаней в месяц — если питаться только в столовой, для Линь Цзиньлэ этого бы хватило, но с учётом покупки предметов первой необходимости денег едва хватало впритык.
Хотя при поступлении в школу Линь Цзиньлэ уже получил некоторую сумму в качестве школьной «награды», все эти деньги он перевёл на карту своего дяди на лечение бабушки.
А школьная стипендия будет назначаться только после середины семестра, так что до тех пор Линь Цзиньлэ мог рассчитывать только на это ежемесячное пособие.
Выражение его лица оставалось спокойным, без малейшей ряби на поверхности. Аккуратно расставив книги обратно на полку, Линь Цзиньлэ поднялся и отодвинул стул. Он всегда был одиночкой и не испытывал ни малейшего желания любезничать с Ци Сяохэ, всё ещё возившимся с цветочным горшком. Он просто развернулся и собрался выйти из комнаты.
Однако Ци Сяохэ услышал движение стула и машинально обернулся. Заметив, что Линь Цзиньлэ уходит, он тут же поинтересовался:
— Ты куда это собрался?
Линь Цзиньлэ слегка поморщился от досады — ему совсем не хотелось тратить время на ответы.
Но этот избалованный богатый сынок, у которого на вид отроду не было тяжелее ложки в руках, возомнил себя невесть кем и, шумно суетясь, подбежал к нему:
— Ты в столовую ужинать? Я с тобой! Ой, у меня же руки в земле, подожди, я руки сполосну... Эй, где моя карточка, где моя карточка! Я же в обед ей расплачивался, куда она пропала? А, вот она, в кармане...
Линь Цзиньлэ и сам не понимал, откуда у него хватило терпения стоять на месте и не уйти прямо перед носом.
Сосед воодушевленно подбежал к нему, ухватил за рукав и слегка потянул вперед:
— Пошли! Идем ужинать!
Линь Цзиньлэ бросил на него мрачный взгляд, но эти хлопающие глаза заставили его на секунду замереть.
— Чего ты? — в глазах Ци Сяохэ плескалось чистое любопытство, и он подходил всё ближе.
Линь Цзиньлэ с некоторой поспешностью отстранился, сохранив холодное выражение лица:
— Пошли.
Ци Сяохэ радостно улыбнулся.
Однако, когда они бок о бок вошли в столовую, Линь Цзиньлэ ощутил на себе ещё больше неприятных взглядов. Со всех уголков столовой их разглядывали — кто исподтишка, а кто и совершенно бесцеремонно. До ушей доносились приглушённые шепотки и обрывки разговоров.
Ци Сяохэ же, казалось, ничего этого не замечал. Когда какая-то девочка подошла и спросила его, в каком он классе, Ци Сяохэ выложил всё как на духу.
Линь Цзиньлэ сжал губы в тонкую линию, чувствуя себя полным дураком.
Неужели все богатые наследники такие тупицы? Впрочем, и неудивительно: им не нужно ломать голову над тем, удастся ли им завтра поесть, не нужно беспокоиться о выживании — они всегда живут беззаботно.
Взгляд Линь Цзиньлэ потемнел.
Ци Сяохэ не подозревал ни о чём и воодушевленно направлялся к раздаче в столовой. Столовая школы Цинху ни в чём не уступала университетским, а выбор блюд поражал воображение.
В обед Ци Сяохэ ел тушёную рыбу, поэтому теперь решил подойти к другому окну — ему хотелось попробовать чего-нибудь новенького.
http://bllate.org/book/27146/3282380
Готово:
