В оригинальном произведении тот мужчина, которого взял в жены великий злодей, был лишь недолговечным пушечным мясом, погибшим от пищевого отравления. Однако Жун Цинмо знал: кто-то намеренно подсыпал яд, чтобы очернить имя великого злодея. Если новобрачная супруга умирает в первую брачную ночь, к дурной славе злодея добавляется еще и репутация человека, приносящего несчастье своим даосским спутникам.
Впрочем, репутация великого злодея и без того была отвратительной, ведь он славился своей жестокостью и беспощадностью. Например, слуг в его поместье он убивал примерно раз в месяц, причем каждый раз не оставлял в живых никого. Именно поэтому прислугу приходилось менять каждый месяц, и неудивительно, что имя оригинального владельца тела было столь одиозным.
Жун Цинмо, принявший воспоминания прежнего хозяина, прекрасно понимал, почему тот так поступал: все эти слуги были подосланы Священным Императором, чтобы следить за ним. Мысли прежнего владельца были просты: пусть эти люди лишь исполняли приказ, но раз они вредили ему, почему он не мог их убить? В глазах многих он слыл безумным маньяком-убийцей. Однако самому прежнему владельцу было наплевать — он продолжал уничтожать слуг, которых присылал Священный Император.
На самом деле, когда Жун Цинмо читал эту книгу, у него тоже возникали вопросы. Он не понимал, почему отец так ненавидел прежнего владельца. Отец был верховным правителем Династии Тяньшэн и одновременно обладателем наивысшего уровня культивации в стране, носившем титул Священного Императора. Возможно, из-за того, что прежний владелец был лишь злодеем, автор не стал уделять его описанию много внимания, и отношения между ним и Священным Императором часто упоминались вскользь. Однако, судя по описанию в книге, с самого детства и до зрелых лет он вызывал у отца лишь отвращение. Лишь в тот момент, когда душа великого злодея окончательно рассеялась, на лице Священного Императора промелькнуло некое сложное выражение.
Подойдя к дверям брачного покоя, Жун Цинмо временно отбросил эти мысли. Мужчина, которого великий злодей взял в жены, был настолько незначительным пушечным мясом, что не заслужил даже имени. Поэтому Жун Цинмо не знал, как зовут супруга, лишь помнил, что тот был побочным сыном генерала Динтяня из Династии Тяньшэн. В оригинале описание этого персонажа было крайне скудным — возможно, он был настолько незаметен, что даже прежний владелец не потрудился узнать его имя.
Жун Цинмо толкнул дверь. Внутри все было украшено празднично, и он, не раздумывая, вошел внутрь.
Юноша с приятными, тонкими чертами лица, облаченный в алый свадебный наряд, сидел на кровати и... грыз булочку. Именно такую картину застал Жун Цинмо, войдя в покои. Увидев его, юноша испугался, и лицо его заметно побледнело. Жун Цинмо, разумеется, заметил перемену в выражении лица юноши. Его взгляд — глубокий, темный и загадочный, словно звездное небо — на мгновение блеснул.
— Я... я... — опомнившись, юноша внезапно вскочил. Его лицо было белее мела, тело мелко дрожало, и, глядя на мужчину перед собой, он почувствовал, как ноги предательски слабеют.
— Ты боишься? — Жун Цинмо невольно прищурился. Неужели прежний владелец все еще внушал такой ужас?
Глаза юноши слегка покраснели, он прикусил нижнюю губу и с таким несчастным видом пробормотал, что хотелось плакать:
— Можно в этот раз мне хотя бы разрешат умереть сытым?
В порыве крайнего страха он выпалил то, что у него было на уме.
Жун Цинмо замолчал. Не слишком ли странно это прозвучало? Юноша продолжал сжимать в руке булочку и с опаской поглядывал на Жун Цинмо, явно пребывая в замешательстве. Жун Цинмо сохранял равнодушие, но при взгляде на лицо юноши странное предчувствие в его груди становилось лишь сильнее.
Видя, что Жун Цинмо долго молчит, юноша не выдержал:
— Шестой принц, вы... вы...
На самом деле он и сам не знал, что хочет сказать. Жун Цинмо, вспомнив о дурной славе прежнего владельца, понял, чего опасается юноша, и произнес:
— Не бойся, я не убью тебя.
Согласно его расчетам, этот юноша был предназначен ему судьбой. Хотя Жун Цинмо пообещал не причинять вреда, юноша не спешил расслабляться. Взгляд Жун Цинмо переместился на булочку в руках юноши, он слегка нахмурился и спросил низким голосом:
— Откуда у тебя эта еда?
В оригинале мужчина, которого взял в жены великий злодей, погиб именно из-за пищевого отравления. Пусть яд подсыпал не сам злодей, никто бы ему не поверил.
— А? — Юноша явно не ожидал такого вопроса. Он на мгновение опешил, моргнул и ответил: — Эту булочку я украдкой взял на кухне в поместье Му перед тем, как меня выдали замуж.
Юношу звали Му Шаохуа.
Жун Цинмо промолчал. На самом деле, Му Шаохуа и сам понимал, что его поступок выглядел не слишком подобающе, поэтому он опустил голову, и на его щеках проступил румянец стыда. Жун Цинмо перевел взгляд на закуски, расставленные на столе, в глубине его глаз промелькнуло холодное безразличие. Он спросил:
— Ты уже пробовал сладости со стола?
Он отчетливо помнил: тот супруг, которого великий злодей взял в жены, был отравлен именно сладостями со стола. Оставалось лишь надеяться, что он не опоздал.
Услышав вопрос, Му Шаохуа снова побледнел. Он затрясся всем телом, словно в лихорадке, прикусил губу и тихо ответил:
— Нет!
— Вот и хорошо, — услышав этот ответ, Жун Цинмо наконец облегченно вздохнул и даже позволил себе едва заметную улыбку.
Тем временем сердце Му Шаохуа продолжало бешено колотиться. Жун Цинмо, ничуть не смущаясь, присел за стол, поднял взгляд на Му Шаохуа и произнес:
— Подойди и садись.
Му Шаохуа, обуреваемый тревогой, сел напротив. Взгляд Жун Цинмо несколько раз блеснул, но выражение лица оставалось прежним. Он холодно сказал:
— Сладости отравлены, их есть нельзя.
Услышав это, Му Шаохуа невольно поднял глаза на Жун Цинмо. Мужчина напротив был невероятно хорош собой, но при этом пользовался пугающей репутацией жестокого тирана.
http://bllate.org/book/27159/3284807
Готово:
