Готовый перевод The Mad Emperor's Noisy Little Tail / Шумный хвостик безумного императора: Любовь, изменившая трон: Глава 15

Шэнь Линь: ……

Они что, к обеду сюда поспели?

Му-ван и Чэн-ван, родившиеся с разницей меньше года, при императоре Юаньгуане особо не жаловали, да и причина была проста — оба вышли до крайности заурядными. Хотя император Юаньгуан и подрастерял здоровье от излишеств, по нему всё ещё можно было судить, каким статным и красивым он был в молодости. Их матери тоже слыли красавицами, вот только сыновьям не повезло: они переняли от родителей исключительно недостатки.

Лишенные отцовского контроля, а также изнеженные своими матерями, Му-ван и Чэн-ван росли, превращаясь в законченных смутьянов — жадных до денег, похотливых и не знающих удержу в своей наглости.

В своих глазах они всегда ставили себя выше Чжао Юя. После того как тот взошел на престол, эти двое не раз судачили о нем за спиной, ни во что не ставя своего императора.

Войдя в покои, они не удосужились даже поприветствовать правителя и сразу уселись на места.

Шэнь Линь заметил, как Чжао Юй едва приподнял веки, и в его взгляде мелькнул странный холодный блеск.

Му-ван, совершенно не стесняясь, махнул рукой:

— Как раз и Девятый брат здесь. Близится время ужина, так не посидеть ли нам, братьям, не поговорить за трапезой?

Чжао Мо посмотрел на Чжао Юя. На губах императора заиграла холодная, лишенная всякого тепла улыбка:

— Четвертому брату стоило бы сначала пояснить, зачем он пожаловал сегодня.

Увидев, что Чжао Юй не намерен его слушать, Му-ван помрачнел. Чэн-ван, поддерживая свой огромный, словно на девятом месяце беременности, живот, хохотнул:

— Шестой брат, что за речи? Словно гонишь родных братьев прочь! Мы же родня, посидим, выпьем по чарочке, заодно и укрепим братские узы!

Шэнь Линь, слушая этих бесстыдников, едва не задохнулся от возмущения:

— Тьфу, нашли где командовать! Словно у себя дома! Совести хоть каплю имейте!

Чжао Юй сидел неподвижно, а Чжао Мо, сдув чаинки с поверхности чая, отпил глоток.

Шэнь Линь с отвращением окинул взглядом эту парочку толстобрюхих наглецов:

— Отец у них один, а какая разница! Император и Девятый принц — сама грация, а эти двое… Сказать, что они похожи на свиней — оскорбить свиней.

Видя, что двое других молчат, Му-ван заговорил снова, уже менее дружелюбным тоном. Он полагал, что хорошо скрывает эмоции, но его жадность и пренебрежение были видны как на ладони.

— Полагаю, Девятый брат здесь, чтобы сложить обязанности по экзаменам в Министерстве обрядов. Теперь, когда пришли мы с Пятым братом, как раз можно передать дела.

Шэнь Линь фыркнул:

— Передать дела? Да у тебя наглости больше, чем места на жернове! Это же надо — сам пришел, сам себя выставил на посмешище.

Чжао Юй закусил губу, сдерживая смех — у этого малыша явно был талант рассказчика.

— О каком сложении обязанностей речь? Четвертый брат, ты что, до сих пор не проснулся? Если не проснулся, пусть Пятый брат проводит тебя обратно досыпать.

Смысл был ясен: Му-ван грезил наяву.

Прежде чем Му-ван успел взорваться, Чэн-ван, до того недовольный, нахмурился:

— Шестой брат, что это значит? Четвертый брат и я пришли, чтобы разделить с тобой государственные заботы. Ты только взошел на трон, основы еще не крепки, негоже тебе идти против родных братьев.

Чжао Мо с усмешкой отозвался:

— Пятый брат хочет сказать, что если делами занимаюсь я, а не вы двое, то это и есть идти против родных братьев?

Чэн-ван назидательно произнес:

— Девятый брат, ты еще молод, ничего не смыслишь в государственных делах, так не мешай Шестому брату!

Чжао Мо посмотрел на Чжао Юя. Тот спокойно ответил:

— По-моему, это вам двоим не стоит здесь мешать.

Чэн-ван, видя, что уговоры не действуют, насупил брови и повысил голос:

— Что это значит, Шестой брат! Мы с Четвертым братом хотим помочь, а это, выходит, называется мешать? Мы предложили вместе поужинать и все обсудить, неудивительно, что ты уходишь от ответа, оказывается, ты просто нас в грош не ставишь!

— Да, не ставлю, — кивнул Чжао Юй. Его спокойный, как зеркальная гладь, взгляд скользнул по побагровевшим от гнева мужчинам, и он добавил ледяным тоном: — Прежде чем прийти сюда, вы немало серебра огребли, верно? Уже пообещали кое-кому места в списке на имперских экзаменах?

Чэн-ван внезапно захлопнул рот и взглянул на Му-вана. Тот тоже выглядел ошарашенным: они ведь только что договорились, откуда Шестой узнал?

— Ты что несешь! — Чэн-ван, чье пыл поутих, пробормотал: — Экзамены — дело государственной важности, как мы могли такое затеять?

Чжао Мо «сердобольно» напомнил:

— Дорогие братья, от вас же за версту несет вином и дамскими духами. С какого застолья сразу во дворец пожаловали?

Шэнь Линь наконец все понял: эти двое, скорее всего, прямо на пиру договорились о сделке и сразу поехали во дворец выбивать себе полномочия. Он невольно усмехнулся: кожа на лицах этих людей была толще городской стены.

Запах духов и вина, смешавшись, был невыносим. Чжао Юй решил не тратить больше время на пустые пререкания:

— Вы даже не удосужились поклониться, войдя, мне что, самому вам поклониться? Му-ван хочет поужинать? Если я соглашусь, мне что, и трон вам уступить? Говорите, я иду против братьев? Ха, может, проверить, как я умею избавляться от братьев-предателей?

Не давая им вставить слово, Чжао Юй продолжил:

— Наводнение десять лет назад, засуха семь лет назад, средства на ремонт ирригационных сооружений два года назад… У меня в записях точно указано, сколько из этого ушло в ваши карманы.

А ты, Чэн-ван, — он перевел взгляд на другого, — ты травил, принуждал, губил жизни несчастных женщин. У меня есть список и на тебя.

Вы двое погрязли в преступлениях, по закону вы заслуживаете казни. Я щажу вас лишь потому, что наш отец еще болен, и я не хочу, чтобы он тревожился. Надеюсь, вы двое возьметесь за ум — и вы сами, и ваши приспешники.

Лица Му-вана и Чэн-вана сменяли цвет от бледного до багрового, и в конце концов они в спешке ретировались.

Чжао Мо хмыкнул: ну и пустые же люди.

Шэнь Линь недоуменно спросил:

— Даже если не хочешь расстраивать Верховного императора, так просто их отпустить? Это же невыносимо.

Чжао Юй слегка усмехнулся, опустив взгляд:

— Разве нож, уже приставленный к горлу, не пугает сильнее того, что висит над головой, но не опускается?

Глава 16. Алчность

После конфискации имущества ряда чиновников и их вынужденных выплат, чтобы выкупить свои жизни, государственная казна оказалась в достатке.

Чжао Юй немедленно выделил средства Министерству общественных работ на исследования и усовершенствование сельскохозяйственных орудий. Получив столь внушительное финансирование, Министерство общественных работ, до того влачившее жалкое существование, в одночасье стало предметом всеобщей зависти.

http://bllate.org/book/27160/3285793