Готовый перевод The Prime Minister Doesn't Want to Marry His Enemy / Первый советник против заклятого врага: Глава 13

Пользуясь тем, что Коу Янь застыл, словно пораженный молнией, Пэй Чоу прикрыл лицо рукой, пробормотал извинения и стремительно скрылся.

В ту ночь Пэй Чоу спал очень беспокойно. В его снах то и дело мелькали сцены недавней гибели — он чувствовал, как отчётливо слышен хруст разрываемой плоти и костей, — а затем перед глазами вставал образ Пэй Сяошаня, которого после зачисления в Гоцзыцзянь втолкнули в заброшенную охотничью яму на заднем дворе; мальчик был напуган до смерти, но ничего не мог с этим поделать.

Иногда ему снились бесконечные будни, когда приходилось в одиночку вступать в жаркие споры с учеными мужами в Нэйгэ, а иногда — как он сидит в глубокой темноте и при свете свечи читает «Цэлунь».

В следующее мгновение перед глазами возник неясный силуэт юноши, чьего лица невозможно было разглядеть. Пэй Чоу, казалось, был в сильном жару, его тело горело от невыносимого зноя, и руки юноши, прикасавшиеся к его лбу и щекам, дарили прохладу и неземное блаженство. Пэй Чоу невольно схватил его за руку и прижался к ней лицом, наконец обретая желанное утешение.

Юноша попытался отстраниться, но Пэй Чоу, несмотря на болезнь, вцепился в него с неожиданной силой. Вместо того чтобы отпустить, он притянул человека к себе ещё ближе.

Подбородок юноши оказался прямо напротив кончика его носа; расстояние между ними сократилось почти до нуля.

Незнакомец застыл, точно изваяние, даже дыхание его сбилось.

Он тихо прошептал: — Пэй Цзинлюэ.

Пэй Чоу, одурманенный лихорадкой, смутно подумал: «М-м, раз он знает мое второе имя, значит, мы знакомы, ничего плохого он не сделает».

— Пэй Цзинлюэ, — юноша легко рассмеялся и добавил: — Ты сам напросился.

Он склонился ниже и прильнул губами к полуоткрытым в беспамятстве губам Пэй Чоу.

Пэй Чоу резко проснулся и рывком сел на кровати.

Какой кошмар! Мало того, что его мучили воспоминания о прошлом и обрывки памяти Пэй Сяошаня, так он ещё и увидел такой пошлый сон! И с кем — с каким-то юнцом!

Пэй Чоу мысленно выругал себя за распущенность и бесстыдство, после чего залпом выпил холодной чай, чтобы успокоиться.

Он больше не решался спать: кто знает, что ещё натворит этот юноша, стоило ему только закрыть глаза.

И вот, в холодную зимнюю ночь, господин Пэй, кутаясь в одеяло, просидел до самого утра за чтением «Чуньцю».

***

Когда в Ханьцзин пришел первый снег, пришел и указ о переводе Пэй Чоу. Дату назначили на третье число зимнего месяца — до неё оставалось чуть больше месяца.

Пэй Чоу долго рассматривал бумагу, а затем бережно спрятал её, расплывшись в такой широкой улыбке, что глаза превратились в узкие щелочки. Даже когда он поймал ЦАО Цзыхуа на очередной проделке, то лишь подумал, что это круглое, перепуганное лицо выглядит до невозможности глупо и мило.

Чжан Хэншуй, увидев такое состояние Пэй Чоу, лишь горько усмехнулся: его обуревали смешанные чувства.

В это же время в Министерстве финансов.

Коу Янь с самого конца прошлого месяца был настолько занят, что едва успевал передохнуть.

Стопки бумаг на столе выросли в целую гору, скрыв его с головой. Служащие, поглядывая на главное место, могли видеть лишь нахмуренные брови своего начальника.

В отличие от других чиновников, по которым было сразу видно, что они работали ночи напролет, глаза Коу Яня оставались ясными, а на лице не было следов сильной усталости. Если не считать нескольких растрепавшихся прядей у висков, он по-прежнему оставался тем же решительным Шаншу Коу.

Подчиненные, глядя на него, не могли не испытывать глубокого почтения.

Чжао Лин только вернулся из Министерства ритуалов. Стоило ему войти, как младший служащий, торопливо несший кипу документов, едва не сбил его с ног.

— А! Простите! Простите, господин! Я... эти документы срочно, срочно нужны Шаншу для ознакомления! Я-я-я...

Чжао Лин, не теряя самообладания, схватил его за плечи и с силой развернул в нужном направлении.

— Разве не должен ты немедленно представить их господину Шаншу?

— О-о-о, да!

Чжао Лин воочию наблюдал, как Коу Янь скрылся под грудой бумаг и свитков — теперь даже лица не было видно. Он вздохнул, немного подумал и вышел вон.

Коу Янь очнулся от тонкого аромата чайных листьев.

Ему наконец удалось выкроить минуту, и он прилег на стол, чтобы хоть немного отдохнуть. Стоило ему поднять голову, как он увидел чашку свежего чая. Коу Янь глубоко вдохнул аромат, залпом выпил содержимое, и лишь тогда к нему вернулись жизненные силы.

— Фаншань Иньхао? Где взял?

Чжао Лин как раз разбирал документы на столе и ответил:

— Господин Чжан из Министерства ритуалов прислал на днях. Помню, господин любит этот сорт.

Коу Янь промолчал.

Он не был искушен в чайном деле, просто из-за того, что слишком долго общался с тем человеком, пил этот чай и утром, и вечером, и со временем привык именно к этому вкусу.

— Разве господин Шаншу Чжан не предпочитает чай Лунцзин урожая до начала сезона дождей?

— О? — Чжао Лин удивленно склонил голову и улыбнулся: — У господина отличная память. А этот Фаншань Иньхао подарил ему его драгоценный ученик, он же передал его мне.

Коу Янь внезапно вспомнил вчерашний вечер у ворот Баймэнь и то, как прозвучало это ошеломляющее обращение. Он молча взял чайник и налил себе ещё одну чашку.

После второго чаепития Коу Янь размял запястья и поднялся.

— Скоро наступит час Вэй. Половину документов на сегодня я уже утвердил, с остальным разбирайся сам. Мне нужно заглянуть в Великий судебный приказ, вернусь попозже.

Чжао Лин успел только вымолвить «Слушаюсь», как Коу Янь уже скрылся за дверью.

Чжао Лин проводил его взглядом и мог лишь беззвучно вздохнуть.

Когда Коу Янь прибыл, перед зданием Великого судебного приказа было довольно шумно.

У каменных львов остановился тюремный фургон. Ци Юй отдавал распоряжения, чтобы арестанта вывели наружу. Преступник был в тюремной робе, с всклокоченными волосами и опущенной головой — лица в этой копне волос было не разглядеть.

Коу Янь заметил на его руках и ногах кандалы: похоже, дело было серьезным.

Разглядывая арестанта, Коу Янь невольно перевел взгляд на фигуру в белом.

Зима становилась холоднее, и все гражданские и военные чины давно облачились в зимние одеяния, выданные казной. Ци Юй не был исключением — на нем был круглый воротник, отороченный белым мехом. Из-за холода, или, возможно, потому что он долго простоял на улице, губы Ци Юя слегка посинели, отчего его лицо казалось ещё бледнее.

Когда Ци Юй повернул голову, чтобы дать указания, Коу Янь заметил его покрасневший от мороза нос.

Глава Великого судебного приказа стоял очень прямо, тонкие черные волосы были безупречно собраны, а ниже виднелась шея, спрятанная в меховой воротник, и удивительно тонкая талия.

Даже у девушки вряд ли найдется такая узкая талия, подумал он.

Выглядел он до болезненного хрупким; интересно, каково это — обхватить его рукой?

Коу Янь ещё предавался этим праздным мыслям, как внезапно случилась беда.

Когда молчаливый арестант поравнялся с Ци Юем, он внезапно взревел, высоко поднял закованные в кандалы руки и обрушил их прямо на голову Ци Юя.

http://bllate.org/book/27182/3290699