Готовый перевод The Actor's Stand-In Contract / Контракт на роль бывшей любви: сладкая ловушка кинозвезды: Глава 13

Се Пэй вошёл внутрь и с ленивым видом опустился на стул напротив Линь Цинлэ:

— А ты рано пришёл.

Линь Цинлэ швырнул ему на стол телефон:

— Уже пять часов три минуты.

Се Пэй бросил на экран взгляд, протянул «о» и произнёс:

— Значит, это я опоздал.

— А то как же?

— Эй, опоздал и опоздал чего уж там. Подумаешь, заставил главного инвестора-батюшку подождать, — Се Пэй прищурился и говорил с таким видом, будто это должно было стать для Линь Цинлэ величайшей честью.

От этого нагловатого выражения Линь Цинлэ был готов пригреть его пинком.

Но три миллиона юаней рассудительности подавили это желание на корню, и он просто отвёл глаза, не желая на него смотреть.

А ведь мастерски он умел выводить людей из себя.

Заметив, что лицо у Линь Цинлэ помрачнело, Се Пэй негромко вздохнул, вытянул под столом ноги и носком туфли легко коснулся колена Линь Цинлэ.

Носок туфли был довольно жёстким, но Се Пэй рассчитал силу идеально: это лёгкое прикосновение напоминало мягкую лапку котёнка, в которой сквозило желание задобрить.

Линь Цинлэ замер, перевёл взгляд на Се Пэй, и его брови чуть сдвинулись, выражая крайнее недоумение и шок.

— Ты… ты что творишь?

Не сдерживай злость, на самом деле я опоздал потому, что пошёл делать заказ, — улыбнувшись, произнёс Се Пэй, глядя на Линь Цинлэ.

Его интонация слегка повысилась, мгновенно разгладив раздражение в душе Линь Цинлэ.

За последнее время он привык видеть Се Пэя властным и с тёмным замыслом на уме, и такое внезапное притворное смягчение сбило его с толку — он никак не мог к этому привыкнуть.

Но стоило ему встретиться взглядом с глубокими, подёрнутыми чернильной дымкой глазами Се Пэя, как реальность тут же вернулась на круги своя. Вот только когда гнев утихает, распалить его заново уже очень трудно, а признавать, что Се Пэй успокоил его одним крошечным движением, Линь Цинлэ совсем не хотелось, из-за чего он выглядел невероятно смущённым и неестественным.

Добрую минуту спустя Линь Цинлэ пробормотал:

— Какое мне дело.

Се Пэй посмотрел на него с лёгкой улыбкой и промолчал.

Вскоре из-за двери один за другим показались семеро или восьмеро официантов. Каждый держал в руках по блюду, которые они в идеальном порядке расставили на круглом столе.

Крышки ещё не сняли, но Линь Цинлэ уже уловил густой манящий аромат.

Он повёл носом, чувствуя, что запах кажется до боли знакомым…

Остальные официанты, подав еду, удалились, и в отдельном кабинете остался лишь первый из них — он принялся поочередно снимать крышки.

Вскоре все семь блюдов предстали перед глазами Линь Цинлэ.

Четыре мясных, два овощных и один суп.

При этом всё внимание Линь Цинлэ было приковано именно к супу.

Знакомый аромат, который он почуял мгновенно, исходил от него. Бульон был сварен из старой курицы, но если в Хайси куриный бульон обычно вываривают добела, то здесь применили гуандунский способ: томили на медленном огне часа четыре, добавляя множество лекарственных трав — кодонопсис, астрагал, красные финики, дудник китайский и ягоды годжи. В итоге получался совершенно прозрачный и чистый суп, но Линь Цинлэ любил, когда в уже готовый бульон бросали мелко нарезанный зелёный лук, и наотрез отказывался терпеть масляную плёнку на поверхности. И сейчас по поверхности супа как раз плавал слой зелёного лука, а жира не было и в помине — всё было приготовлено точно по его вкусу.

Если раньше Линь Цинлэ ещё думал, что Се Пэй просто водит его за нос, то при виде этого горшочка с куриным супом он вдруг поверил.

Ибо чей ещё вкус мог с этим совпасть?

К тому же Се Пэй и впрямь ходил делать заказ: остальные блюда на столе оказались в точности такими, какие он любил. А вкусовые пристрастия у него были весьма специфические: например, свиные ножки он ел только с жилами, у куриных лапок не трогал подушечки, зелёные овощи предпочитал исключительно обжаренными, субпродукты — безумно острыми. Даже те сахарные горошки были отобраны по его извечной привычке: самые мелкие, плоские, словно не успевшие вырасти.

Мда… в общем, какая-то странная причуда. Все остальные считали, что для горошка нужны крупные, налитые стручки, а ему нравилось именно то, как хрустят во рту маленькие горошинки, вот он и фанател от них.

Честно говоря, глядя на этот стол, Линь Цинлэ даже заподозрил, не вздумал ли Се Пэй давить на ностальгию, а потому, когда его взгляд сместился со стола на лицо Се Пэя, в нём читалось открытое подозрение.

Се Пэй изогнул губы, слегка приподняв бровь:

— Что такое?

Окинув его взглядом пару раз, Линь Цинлэ недоверчиво протянул:

— Ты случаем не решил меня продать?

— С чего бы это?

— Если за тобой нет грешка, с какой стати ты заставил весь стол моими любимыми блюдами?

Се Пэй подпёр щёку рукой и с самым естественным видом произнёс:

— Конечно же, ради свидания.

Линь Цинлэ поверил наполовину:

— Но твоя белая луна тоже любит всё это?

Се Пэй обхватил голову руками и посмотрел на Линь Цинлэ так, будто перед ним синул круглый идиот:

— Я иду на свидание с тобой, разумеется, я готовлю то, что любишь ты.

— Но сейчас я — тень твоей белой луны! — Линь Цинлэ нарочно выделил голосом слово тень, чтобы вернуть собеседника к суровой реальности.

Се Пэй на мгновение замолчал:

— И что с того?

— А то, что ты должен готовить то, что любит твоя белая луна!

В кабинете вновь воцарилась тишина.

Однако Линь Цинлэ отчётливо чувствовал, как его дыхание становится тяжелее. Встретившись с ним взглядом, он попытался отыскать хоть каплю того, что хотел увидеть, в этих глазах, где вечно таилась улыбка, но истинных эмоций почти никогда не прочесть.

Прошло три секунды, но выражение глаз Се Пэя осталось прежним.

Линь Цинлэ охватило невыразимое разочарование, смешанное с чувством нереальности происходящего.

Впрочем, после пяти лет испытаний он давно уже ничего не ждал от Се Пэя — с какой стати он надеялся хоть что-то разглядеть в его взгляде?

Мысленно усмехнувшись, Линь Цинлэ медленно отвёл глаза и уставился на праздничный стол.

Его пальцы только коснулись палочек для еды, как вдруг напротив раздался приглушённый голос:

— Еда — это не главное. Главное, чтобы тот, кто ест, был доволен.

Услышав это, Линь Цинлэ поднял голову, и в его глазах мелькнула искра надежды вперемешку с недоумением.

Но тут же прозвучал спокойный и ни капли небрежный голос Се Пэя:

— Вот именно, ты доволен — значит, доволен и я. Разве не в этом был изначальный смысл нашего сотрудничества?

Мысленно взлетевшее сердце Линь Цинлэ тут же рухнуло вниз, но на губах мгновенно расцвела улыбка — на добрую треть ленивее, чем у самого Се Пэя:

— Учитель Се так прав! Мы ведь изначально собирались ради веселья.

Он чуть было не забыл: контракт дублёра они подписали потому, что Се Пэй тосковал по своей белой луне, а причина, по которой он сам сидел сейчас перед ним — если разобраться, заключалась лишь в том, чтобы помочь Се Пэю утолить тоску по недосягаемому идеалу.

http://bllate.org/book/27247/3304598