— Только что я слышалрчотливое урчание, — Сяо Жун с мягкой улыбкой неторопливо произнес.
Гу Чжисинь сдержал порыв запустить в него ложкой и вспылил:
— Тебе послышалось.
Сяо Жун прислонился спиной к столу:
— Мне не послышалось, потому что я сам проголодался.
Гу Чжисинь прикусил губу:
— Когда ты уже займешься моим иглоукалыванием?
Он повернулся, вперив в Сяо Жуна темные глаза:
— Мы договаривались: если с первого раза не будет толка, я тебя выгоню.
— Вот как? — Сяо Жун потер подбородок. — Тогда мне придется постараться и потренироваться подольше на манекене.
Гу Чжисинь уже даже не злился — этот тип был настоящим прохиндеем!
Он молча съел ложку каши: вкус оказался нежным и в меру клейким, совсем не приторным.
То ли оттого, что он проголодался на нервной почве, то ли каша и вправду была превосходна, но он в один присест уплел всю пиалу.
— Я всё.
Вообще-то Гу Чжисинь не отказался бы и от второй порции, но признаваться в этом было стыдно.
Как-никак, даже властный гендиректор должен сохранять лицо.
С самого детства он слыл примерным учеником и гордостью учителей: отец вечно пропадал в Корпорации Гу, а мать скончалась рано. Гу Чжисинь слишком рано научился справляться со всем в одиночку.
Хотя Бай Цзыянь, этот внебрачный сын, рос на чужбине, приемная семья души в нем не чаяла, выполняя любые капризы.
Если бы Бай Цзыянь заявился в дом семьи Гу наниматься поваром просто так, вряд ли бы выяснилось столь удачным образом, что в нем течет кровь их рода.
А старик Гу Шэнь перед самой смертью ухитрился подложить Гу Чжисиню такую свинью.
Бай Цзыянь вырос в атмосфере вседозволенности и совершенно не умел мыслить стратегически.
Перерожденец с тем же именем и фамилией, вселившийся в его тело, полагался на свой золотой палец и никак не желал оставаться рядовым членом семьи Гу. Он метил в хозяева всего клана.
Говорят же: богатство застилает глаза.
Перерожденец вообразил, что раз у него есть золотой палец, хватит и пары простейших артефактов очков симпатии, чтобы Гу Чжисинь во всем ему подчинялся.
Вот только на людей с твердым характером подобные штучки почти не действуют.
Сяо Жун забрал пустую пиалу вместе с подносом.
Гу Чжисинь: «……»
Только что этот тип так тонко читал чужие мысли, а теперь просто взял и унес посуду.
Почему он не додумался предложить еще одну пиалу?
Досадно.
— Еще хочешь? — Сяо Жун остановился у дверей и неожиданно обернулся.
Гу Чжисинь едва не подавился воздухом.
Он прикусил губу и принял независимый вид:
— Принеси-ка мне еще пиалу.
Наверное, так сказать было нормально?
— Слушаюсь, генеральный директор Гу, — тоном заправского наемного работника отозвался Сяо Жун.
Услышав это, Гу Чжисинь мысленно с облегчением выдохнул.
Сяо Жун зачерпнул для Гу Чжисиня еще одну порцию каши, а по возвращении заметил в коридоре слоняющегося Бай Цзыяня.
— Молодой господин Бай, вы вечно бездельничаете в резиденции семьи Гу, вам разве не нужно на работу? — поинтересовался Сяо Жун.
Бай Цзыянь сжал кулаки, приняв истово-благочестивый вид:
— Сейчас здоровье старшего брата превыше всего. Без него не было бы и Корпорации Гу.
Из-за того, что Гу Шэнь перед смертью не успел официально переписать на него фамилию, Бай Цзыянь чувствовал себя в семье Гу несколько не в своей тарелке.
Правда, он уже успел завоевать расположение многих слуг своими кулинарными талантами и как раз собирался отправиться в Корпорацию Гу, чтобы развернуться во всю мощь.
И только чрезмерная подозрительность Гу Чжисиня все портила: тот постоянно держал оборону и наотрез отказывался пускать его на работу в компанию.
Вот и приходилось теперь выискивать случайные встречи с акционерами Корпорации Гу, чтобы набирать очки благосклонности и через них давить на Гу Чжисиня, заставляя того поделиться властью.
Сяо Жун кивнул:
— Верно, здоровье генерального директора очень важно, так что нечего тут околачиваться и мозолить всем глаза.
Бай Цзыянь закусил задрожавшие губы, изобразив полнейшее недоумение:
— Чт... что вы имеете в виду?
— А то, что теперь за генерального директора отвечаю я, и вам лучше совать свой нос в это дело поменьше, — зловещим тоном заявил Сяо Жун.
Еще не хватало, чтобы из-за него провалилось задание.
Бай Цзыянь рассвирепел и едва не вышел из себя.
— Ты...
— Что вы тут делаете? — Гу Чжисинь в инвалидном кресле показался в дверях спальни, переводя взгляд на стоящих друг напротив друга людей.
— Молодой господин Бай говорит, что я отнял у него работу, — тут же пожаловался Сяо Жун.
Уголки губ Гу Чжисиня дернулись — этот наглец действительно готов выболтать что угодно.
— Старший брат, я совсем не это имел в виду, — испуганно затараторил Бай Цзыянь. — Просто раньше я всегда сам готовил для тебя лечебное питание, вот и хотел спросить у брата Сяо совета, может, я в чем-то ошибался...
— Брата Сяо... — пробормотал Гу Чжисинь.
Бай Цзыянь опустил глаза, уголки его губ едва заметно дрогнули в улыбке, но затем он снова напустил на себя забочивый вид:
— Я, конечно, не специалист, как брат Сяо, просто хотел немного поучиться...
— Чжисинь, что с тобой сегодня такое? Почему ты вечно попрекаешь Янь-яня ради какого-то постороннего? — Хань Чжэюй, сидевший в гостиной и дожидавшийся Бай Цзыяня, так и не дождался его и решил проверить, в чем дело, а придя, вновь застал их ссорящихся.
Он перевел взгляд на Сяо Жуна, и в нем промелькнуло инстинктивное отторжение: — Ты чего привязался? Вечно цепляешься к Янь-яню!
— Это кто к кому цепляется? Почему ты вечно цепляешься ко мне? — без церемоний парировал Сяо Жун.
Хань Чжэюй скрипел зубами:
— Да кто к тебе цепляется! Если не можешь удержаться в доме семьи Гу, катись на все четыре стороны!
— Это дом семьи Гу, а не твоя семья Хань, — холодно произнес Гу Чжисинь. — Хочешь качать права — отправляйся к себе в семью Хань, а здесь не смей орать на моих людей.
— Чжисинь, да ты просто с ума сошел! — Хань Чжэюй чувствовал, что Гу Чжисинь стал для него совершенно чужим: мало того, что тот отчитывал Янь-яня в угоду какому-то прихлебателю, так еще и с ним, другом детства, разговаривал в таком тоне.
Гу Чжисинь больше не обращал внимания на Хань Чжэюя и, повернувшись к стоявшему рядом Сяо Жуну, поторопил его:
— А ну марш в комнату!
Сяо Жун послушно откликнулся:
— Слушаюсь. Молодой господин Бай, если вы действительно хотите искренне заботиться о генеральном директоре, в общем-то, можно попробовать. Начните-ка с завтрашнего дня просто варить рисовую кашу.
— Разве от обычной рисовой каши наешься? — Бай Цзыянь насупился. — От этого старшему брату только хуже станет.
http://bllate.org/book/27294/3311453
Готово:
