Готовый перевод Hurry Up and Rip the Ticket, No East Wind Allowed / Похищен снова? Да убейте меня уже!: Глава 14

Сюн Синь всё это время молчал, вспоминая то, что произошло в прошлый раз, и теперь, видя Хэ Синя, он испытывал самые противоречивые чувства.

– Это мой… – Ещё до того, как войти, Ма Юй собирался хорошенько представить Хэ Синя, но сейчас слова «мой парень» застряли в горле, и выговорить их оказалось совершенно невозможно.

Собравшихся здесь было немного – все они за последний год стали для Ма Юя настоящими друзьями и отлично умели читать по лицам. Хоть они и не понимали, почему Ма Юй замялся, всё же поспешили перехватить инициативу и наперебой зазвали обоих за столы:

– Давайте-давайте, мы же все братья, садитесь!

Хэ Синь тоже не стал придавать этому особого значения, подумав, что Ма Юй просто не хочет посвящать своих друзей в их отношения. Сам Ма Юй выглядел как задира и бунтарь: друзей у него было немало, но тех, к кому он действительно привязался душой, можно было пересчитать по пальцам. Хэ Синь полагал, что те товарищи, о встрече с которыми Ма Юй счел нужным предупредить его заранее, – это люди, чьё мнение ему небезразлично, но оказалось, что это не так. Он даже едва заметно отступил на полшага назад, увеличивая между ними дистанцию.

Ма Юй же всё истолковал совершенно неверно: решив, что Хэ Синь рассердился, он почувствовал себя хуже некуда. Что за чёрт вообще творится? Но заявить сейчас сдуру: «Это мой парень» – было бы верхом идиотизма, на который он просто не решился бы. Тебе же оставили лазейку, так ты не только не хочешь ею воспользоваться, но ещё и норовишь оттолкнуть протянутую руку? Ему оставалось лишь сидеть надувшись и молча злиться.

– Ма-гэ, что за манеры? – Парень, которого заставили пить штрафную, уже слегка захмелел. Он покачиваясь подплыл к Ма Юю, закинул руку ему на плечо и громко возмутился: – Эр Пан сказал, что ты хотел о чём-то поговорить, так говори давай, чего перед своими церемониться?

Только тут Ма Юй вспомнил о главной цели их встречи. Бросив взгляд на Хэ Синя, который сиделся от него на расстоянии целого человека, Ма Юй с мрачным видом прочистил горло, и все пять-шесть пар глаз тут же уставились на него.

– Братья, я уезжаю. Сегодня собрал вас, чтобы сказать об этом, в другой раз обязательно посидим! – Ма Юй говорил непринужденно, но в его глазах никак не получалось скрыть тревогу и растерянность перед будущим.

Только что шумная и жаркая обстановка вдруг вмиг затихла. Эр Пан снова скорчил обиженную пухлую рожицу, то ли собираясь заплакать, то ли уже выплакавшись.

– В смысле? Куда это? – Спустя долгое время кто-то подал голос. Атмосфера резко остыла, и даже слегка опьяневшие разом протрезвели.

Заговорил всё тот же парень, что в начале вечера пил штрафную. Его звали Ян Чао, с Ма Юем они познакомились по делам в банке. Среди всей этой компании он был едва ли не единственным приличным человеком, у которого имелась нормальная работа с полным соцпакетом, хотя в душе он тоже оставался рокабилльщичным пареньком, прекрасно разделявшим интересы Ма Юя и его компании.

– В город H.

– Надолго? – Сюн Синь сделал глоток пива и продолжил расспросы. Он был парнем сообразительным, сопоставил факты, и во взгляде, которым он окинул Хэ Синя, уже не было прежнего дружелюбия.

– Не знаю. Посмотрим. – Настроение у Ма Юя тоже было довольно унылым. Не только древние тосковали по родным местам и с трудом решались на переезд: когда с таким трудом привыкаешь к какому-то городу, сорваться с места совсем непросто.

Хэ Синь невозмутимо опустил руку на плечо Ма Юю.

– Ладно-ладно, вы чего тут устроили? Сейчас есть и скоростные поезда, и самолёты! Мы же не старики со Сморщенными задницами, которые с места сдвинуться не могут! – Ян Чао поднял бокал и зычно крикнул: – Ну, до дна! За Сяо Ма-гэ, попутного ветра!

Только после этого компания снова оживилась. Тот парень, что до этого молчал, хлопнул ладонью по столу, свистнул и знаком велел остальным смотреть на сцену.

– Ого, сегодня у них козыри в рукаве!

Все проследили за его взглядом: на сцене уже сменилась музыкальная группа. Ма Юй равнодушно поднял голову, бросил беглый взгляд, но его внимание мгновенно приковала к себе вокалистка с распущенными длинными черными волосами и горячей фигурой.

Дело было вовсе не в её лице и не в фигуре – да Ма Юй и сам толком не мог бы объяснить причину, – он просто чувствовал, как в этот самый момент его сердце бьется в унисон с её пением.

Черт побери, а ведь я всё-таки натурал! – пронеслось в голове у Ма Юя первой же мыслью, но тут же оборвалось от острой боли в боку.

Ма Юй злобно скосил глаза: Хэ Синь с самым невозмутимым и благопристойным видом медленно убирал свою «преступную» руку с талии Ма Юя, не испытывая ни малейшего угрызения совести под его в упор рассерженным, обвиняющим взглядом.

– Ты чего твори…

Укоризненный окрик Ма Юя утонул в общем взрыве восторженных криков и свиста.

В этот момент черноволосая красавица-солистка слегка хрипловатым, словно небрежным голосом произнесла в микрофон:

– Сегодня мы не будем петь рок. Эту песню я хочу посвятить одному человеку.

Зал взорвался знойными, чувственными криками и улюлюканьем.

Девушка чуть склонила голову набок и послала в сторону зала воздушный поцелуй – страстный, но без пошлости. Поймать эту грань было непросто, и Ма Юй засмотрелся на неё, подумав, что вкус у него в прошлом всё-таки был отменный.

– Ого, Ма-цзы, а у тебя тут любовь наклевывается!

– Этот воздушный поцелуй точно тебе предназначался! Когда это ты успел познакомиться с такой красоткой?

Остальные проследили за траекторией того самого взгляда черноволосой певицы и перевели глаза на их столик. Знакомые тут же принялись подначивать Ма Юя, и только тогда он сообразил, что тут что-то не так. Украдкой бросив косой взгляд на Хэ Синя, он почему-то почувствовал себя неуютно.

Красотка на сцене уже запела:

– Если бы я не встретила тебя, где бы я сейчас была? Как бы складывались мои дни, стоило ли дорожить этой жизнью?

Хэ Синь бросил на Ма Юя многозначительный взгляд, и тот вмиг почувствовал себя так, будто сидит на иголках. Ему казалось, что нужно бы объясниться, но ведь певица прямо не заявляла, что поёт это для него, и оправдываться сейчас – значит лишь выдавать желаемое за действительное.

Песня длилась недолго, но Ма Юю она показалась бесконечно томительной. Он несколько раз пытался встать и уйти, но каждый раз суровый взгляд Хэ Синя возвращал его на место.

Когда ещё Ма Юю доводилось испытывать такое унижение? Потерпев раз, потерпев два, он наконец не выдержал, резким движением притянул Хэ Синя за воротник к самому своему лицу и глухо прорычал:

– Да я, мать твою, с ней вообще не…

– Песня «Только ты имеешь значение» – специально для тебя, Ма Юй.

Голос, льющийся из микрофона, звучал обольстительно и чувственно, в нём слышалось и предвкушение, и капелька волнения. Эта группа пользовалась немалой известностью, а солистка и вовсе была окружена всеобщим обожанием. Подобные пикантные сплетни всегда служили отличным поводом посудачить за чашкой чая, и вмиг всё внимание присутствующих сосредоточилось на них.

– Не… говоришь, не связан? – Хэ Синь загадочно улыбнулся, залпом осушил свой бокал и, несмотря на внешнее спокойствие, до боли сжал стакан так, что на тыльной стороне ладони вздулись вены.

Ма Юй вмиг сник. Он чувствовал себя последним трусом: сначала испугался открыто признать отношения с Хэ Синем, а теперь не смеет даже слова вымолвить, чтобы объяснить – любит он, чёрт возьми, только одного Хэ Синя.

http://bllate.org/book/27335/3317797