Готовый перевод Kidney Treasure Swapped for Pregnancy Medicine / Древний демон и его беременный возлюбленный: Глава 8

Но в руках у него оказался этот восемнадцатисантиметровый агрегат, причём модель высшего качества: он не просто вибрировал, он, черт возьми, еще и издавал стоны.

Мужское дыхание, прерывистое и возбужденное, сопровождаемое гулом вибрации, разносилось по комнате. Даже с двух метров можно было ощутить, как в воздухе буквально бурлят пошлые феромоны.

Гу Сяолоу, который битый час пытался нащупать кнопку выключения, лишь сильнее разогрел девайс своими руками и в итоге был вынужден просить о помощи дядю, пришедшего снимать показания счетчиков.

— Дядь, не подскажете, как это выключить?

Небо свидетель, какая картина предстала перед глазами: стоять с восемнадцатисантиметровым вибрирующим предметом в руках прямо перед лицом ошарашенного водопроводчика.

Дядя молча посмотрел на извивающуюся и непрерывно стонущую штуковину, затем перевел взгляд на парня с отчаянием на лице и искренне произнес:

— Да пошел ты, засранец!

Сказав это, он схватил жену и пулей вылетел из квартиры.

Гу Сяолоу в полном унынии швырнул этот уродливый предмет в раковину, но, как назло, девайс оказался с первоклассной защитой от воды. Продолжая вольно и радостно вибрировать, он принялся выплескивать воду, да так, что брызги полетели Гу Сяолоу прямо в лицо.

В этот момент в дверях появился его новый Генеральный директор. Увидев, что коробка уже вскрыта, он тут же расплылся в улыбке:

— Мой милый, мой драгоценный, ну как, сюрприз удался? Это маленькое приспособление, потренируйся пока с ним, чтобы потом не страдать... Кхм, то есть, чтобы потом было легче... разделывать Тудоу!

Этот кухонный нож предназначался для нарезки апельсинов, но сейчас он отлично подошел бы, чтобы настрогать Тудоу.

— Не подходи! Если сделаешь еще шаг, я пырну тебя этим оружием!

Господин генеральный директор издал горестный вопль, но внезапно вспомнив о своих нынешних кондициях, ловко увернулся в сторону, когда Гу Сяолоу бросился на него с ножом.

Заметив, что парень промахнулся, он согнул длинную сильную руку, обхватил Гу Сяолоу за тонкую талию и притянул к себе.

— Малыш, играть с ножами — это очень плохая идея.

Обжигающе горячая грудь плотно прижималась к спине Гу Сяолоу. Даже человек, доведенный до крайности, не смог бы устоять перед ощущением, когда его вот так заключают в объятия со спины, прижимаясь вплотную, и шепчут что-то прямо на ухо.

В сумерках мягкий свет падал на их лица, окутывая их теплым сиянием. В едва уловимом дыхании смешивались запахи геля для душа или стирального порошка.

Гу Сяолоу уже и не помнил, как давно его в последний раз заключали в такие теплые объятия — не слишком сильные, но дарящие чувство спокойствия и уюта.

Если бы только мужчина за его спиной не начал тереться о него, тычась куда-то в районе ягодиц…

Ударив локтем прямо в грудь стоящего позади человека, Гу Сяолоу наконец вырвался из объятий, которые, впрочем, и так не были слишком крепкими.

Он развалился на диване, словно выброшенная на берег рыба, с безжизненным взглядом, тяжело дыша. На глаза наворачивались слезы, а в горле стоял ком.

Как назло, в тазу перед ним этот могучий восемнадцатисантиметровый монстр продолжал гудеть и бурлить, разбрызгивая воду — от половины таза едва осталась треть.

Если бы кто-то другой мог выплеснуть столько жидкости, это наверняка было бы недержанием!

Неужели это от удовольствия?

Гу Сяолоу, утомленный морально, закатил глаза. На глазах у Генерального директора он выудил «восемнадцатисантиметровый» из таза, бросил на пол и со всей силы растоптал, пытаясь окончательно привести этот раздражающий прибор в негодность.

У Генерального директора сжалось в паху, он инстинктивно прикрыл промежность, а выражение его безупречно красивого лица стало невероятно красноречивым.

Когда Гу Сяолоу наконец остановился, облаченный в безупречный костюм мужчина с глубокой скорбью согнулся и поднял с пола изувеченный, лишившийся способности радостно вибрировать предмет. Его взгляд, устремленный на игрушку, которая теперь лишь вяло подергивалась, выражал такую тоску и боль, будто он оплакивал потерю собственного мужского достоинства.

В комнате внезапно воцарилась тишина. Он опустил веки, и на его лице отразилось искреннее страдание.

У красавцев всегда есть талант вызывать сочувствие — будь то мужчина или женщина, даже когда они просто хмурятся, это выглядит завораживающе.

Гу Сяолоу, выпустив пар, машинально опустил взгляд.

На лице Генерального директора вновь появилось то выражение невинности и детской наивности, которое было у него в облике Тудоу, разве что к нему добавилась легкая печаль.

Глядя в его невинные глаза, Гу Сяолоу проглотил всю ругань, что уже вертелась на языке:

— Слушай, я… я просто подумал…

Генеральный директор дважды моргнул. Его красивое лицо выглядело таким чистосердечным и беззащитным.

Он встал с пола, сжимая в руках сломанный прибор, и посмотрел на Гу Сяолоу, словно самый невинный кролик на свете.

В этот миг чувство вины в душе Гу Сяолоу взлетело ракетой: в конце концов, это всего лишь неопытный Ёкай. Возможно, он просто не знаком с человеческими подарками, вот и вышло такое недоразумение.

Сам он живет среди людей уже двадцать с лишним лет, а маленький Тудоу — всего ничего. Пожалуй, он был слишком груб.

В этих прекрасных глазах читалось выражение, в точности как у ребенка, который натворил дел. Он закусил губу, опустил голову, глядя куда-то вниз, и наконец тихо произнес:

— Я никчемен, раз не смог помочь господину достичь твердости, это моя вина. Теперь восемнадцатисантиметровый сломан, но если ты пока не можешь принять меня целиком, я могу… ну, я могу использовать его, чтобы входить и выходить вручную.

Гу Сяолоу:

— …Пошел вон!

Поскольку Гу Сяолоу не проявил должного энтузиазма, Господин генеральный директор, поняв, что притворство не сработало, тут же отбросил свою кроличью шкуру, навис над ним и прижал к стене.

Когда кто-то другой проделывает подобный трюк, это несомненно сексуальные домогательства, но когда так поступает элитный красавец в дорогом костюме, это выглядит как использование запрещенных приемов десятого уровня.

Гу Сяолоу попытался сбежать, но одна нога Генерального директора оказалась зажата между его коленями, а руки, упертые в стену по обе стороны от его головы, перекрывали все пути к отступлению. Прямо перед собой он видел это серьезное красивое лицо, слева — руку, справа — руку, сжимающую тот самый восемнадцатисантиметровый прибор. Э-э… нет, направо нельзя, эта мокрая штука испачкает лицо.

Наверх… нет, там потолок, а летать он не умеет. Вниз… Гу Сяолоу почувствовал, как нога Генерального директора сильнее прижала его, и от этого движения сам «восемнадцатисантиметровый» в руке директора тоже дрогнул.

http://bllate.org/book/27339/3318181