Когда-то она затаила обиду и на мать Ань Сина, и даже на самого Ань Сина.
А рассказать этот скрывавшийся на протяжении восемьнадцати лет секрет Лин Яньцину она решилась лишь потому, что больше не могла смотреть, как он продолжает заниматься самобичеванием.
Родив ему дочь, она больше не могла иметь детей. Однако все эти долгие годы Лин Яньцин не произнес ни единого слова упрека и никогда не позволял себе никаких интрижек на стороне.
И все же она знала — знала, как тяжело у него на душе, ведь он так сильно хотел сына. Возвращаясь домой навеселе после деловых переговоров с партнерами, он неизменно с покрасневшими глазами бессознательно произносил слова раскаяния…
Каждый раз, глядя на него, она испытывала боль в сердце. Ей не хотелось, чтобы он винил себя, не хотелось, чтобы он чувствовал себя перед лицом предков виноватым в том, что не смог продолжить род семьи Лин.
Поэтому она молчала восемь лет, но теперь… в конце концов ее сердце дрогнуло.
Наверное, с возрастом люди становятся мягче. На самом деле, в тот самый миг, когда она поведала ему эту тайну, в ее душе промелькнуло сожаление.
Ах…
Вся компания шагнула в гостиную. Лин Ань Син на мгновение замедлил шаги, обводя взглядом знакомую обстановку, этот самый стол и стулья…
Все казалось таким, будто произошло лишь вчера.
В столовой обеденный стол ломился от обилия изысканных блюд. Семейство вымыло руки и устроилось на местах. Лин Яньцин и вправду проголодался, поэтому, не тратя лишних слов, сразу принялся за еду.
— Давайте ужинать. Ань Син, не стесняйся, отныне это твой дом. Захочешь чего-нибудь вкусного — смело говори маме.
Лин Яньцин ел и одновременно говорил — к счастью, в семье Лин не было правила молчать во время трапезы. Лин Ань Син на дух не переносил подобные порядки, казавшиеся ему совершенно лишенными домашнего уюта.
Лю Сяин на секунду замерла, подхватывая разговор:
— Верно, отец прав. Это твой дом, и если захочешь чего-то особенного, просто скажи мне.
— Хорошо, спасибо, мама. — Лин Ань Син одарил ее искренней улыбкой, чувствуя, как внутри разливается тепло. С малых лет он не ведал материнской ласки, а в прошлой жизни неизменно считал, будто она ему не родная и никогда не станет относиться к нему по-настоящему хорошо.
Потому-то в прошлой жизни он и не отвечал ей искренностью.
Лин Ань Син опустил ресницы, пряча эмоции на дне глаз. Наверное, он действительно проголодался, поэтому больше ничего не говоря, принялся уплетать еду за обе щеки.
Его манера есть была красивой, без малейшей грубости. Конечно, нельзя сказать, что в ней присутствовало какое-то излишнее изящество, но смотреть на него было поистине приятно — глядя, как он ест, невольно нагуливаешь аппетит.
Сидевшая напротив Лин Юйсинь маленькими кусочками отправляла в рот рис, украдкой поглядывая большими круглыми глазами на Лин Ань Сина. Глядя на такого лихого младшего брата, она испытывала огромную гордость.
Хе-хе, как же здорово, что этот потрясающий парень — ее брат!
Она твердо решила: чуть позже она тайком сделает снимок и отправит лучшей подруге, чтобы похвастаться!
Возможно, взгляд Лин Юйсинь был слишком горячим, но Лин Ань Син внезапно поднял взгляд. Лин Юйсинь не успела среагировать и попалась с поличным.
— Эм… ха-ха, а ты очень красиво ешь.
Ее личико слегка порозовело, она неловко улыбнулась, а затем снова уткнулась в свою тарелку. Мысль о том, что отныне ей предстоит каждый день жить бок о бок с таким сногсшибательным братом, заставляла ее сердце трепетать от волнения.
Лин Ань Син улыбнулся и вдруг положил ей в чашку кусочек еды:
— Сестра тоже очень мило ест.
— Эм… спасибо. — Лин Юйсинь слегка опешила, а от прозвучавшего из его уст слова сестренка на душе у нее стало сладко.
Наблюдая за их переглядываниями, Лин Яньцин про себя кивнул, и настроение его стало еще радостнее. Даже легкий осадок в сердце Лю Сяин постепенно рассеялся. Она думала про себя: с сегодняшнего дня буду считать его своим собственным сыном.
В семье лад — и во всем благодать. Раз уж она давным-давно приняла это решение, то к чему теперь терзать себя сомнениями?
Лю Сяин глубоко вздохнула, беззвучно улыбнулась, а затем подцепила палочками кусок свинины в кисло-сладком соусе со своей тарелки и положила Лин Ань Сину.
— Ешь, Ань Син, кушай побольше, посмотри, какой ты худой.
Ее голос звучал мягче, а в словах прозвучало куда больше искренности. В груди Лин Ань Сина шевельнулось легкое волнение, а чувство вины и раскаяния стали еще острее.
— Спасибо, мама, ты тоже поешь.
Они обменивались знаками внимания — мать была добра, сын почтителен, и картина эта источала невыразимое тепло.
Лин Юйсинь и Лин Яньцин многозначительно переглянулись и улыбнулись друг другу.
Закончив ужин, Лин Ань Син сам собрал посуду и отнес ее на кухню. Лю Сяин не стала останавливать парня — она видела, что Лин Ань Син искренне воспринимает их как семью.
Лин Юйсинь перевела взгляд и передумала сразу возвращаться в комнату. Быстрым, легким шагом она последовала за Лин Ань Сином на кухню.
Лин Ань Син поставил посуду в раковину, включил воду, плеснул немного моющего средства и принялся за мытье. Движения его были уверенными и четкими — сразу видно, что человек привык к такой работе.
— Кхм-кхм, давай я помогу тебе помыть. — Лин Юйсинь слегка покашляла, а заметив боковым зрителем, что брат выше ее ровно на голову, ощутила внезапный укол досады.
Скажите на милость, оба родителя у нее довольно высокие, почему же сама она вымахала ровно до метра шестидесяти?
— Не нужно, иди посмотри телевизор, сестрёнка. — Лин Ань Син повернулся к ней с улыбкой, а его взгляд упал на ее белые нежные руки. Он прекрасно знал, что та с младых ногтей не сподобилась вымыть даже чашку, не говоря уже о посуде.
Выбравшись с кухни, все устроились в гостиной за беседой. Поскольку Лин Ань Син прекрасно знал всех троих, он не испытывал ни малейшей неловкости. Напротив, возможность снова видеть их и сидеть рядом, непринужденно болтая, вызывала в его душе бурю эмоций.
Ведь даже в прошлой жизни, прожив в семье Лин несколько лет, он никогда прежде не сидел с ними вот так спокойно, беседуя по душам.
Потому-то нынешний Лин Ань Син так дорожил этим мгновением. Он очень внимательно слушал их втроем, время от времени вставляя меткие шутки и доводя всех до звонкого смеха.
После столь короткого общения впечатление Лю Сяин об Ань Сине заметно улучшилось. К тому же ее не покидало странное ощущение: ей казалось, будто Лин Ань Син вовсе не впервые видит ее, а в его речах неизменно сквозит какая-то особая, родственная привязанность.
Подобное чувство испытывала не только Лю Сяин, но и легкомысленная Лин Юйсинь. Впрочем, она не стала ломать над этим голову — в конце концов, этот младший братишка ей безумно нравился.
— Кстати, Сяин, позвони-ка на досуге старшей невестке, пусть они с семейством заглянут к нам сегодня вечерком на ужин.
http://bllate.org/book/27364/3321745
Готово:
