Он попробовал дважды, но оба раза безуспешно — раздавался лишь неприятный, режущий слух металлический скрежет. Наконец в нем всколыхнул ярость, он швырнул короткий нож на стол, заново обернул правое плечо и туго затянул повязку.
— И это мой доблестный генерал!
В последние дни Законный сын чувствовал себя немного странно. Буланый конь давно отдохнул и теперь пылал энергией, но Господин Не почему-то перестал спешить. Раньше он каждый день погонял коня, мчась вдвоем на всех парах на восток, а в последние дни сильно сбавил скорость и решительно не заставлял скакуна бежать быстро.
Так было даже вполне беззаботно. В диких просторах уже чувствовалось дыхание весны, и Законный сын был вполне доволен: раз Господин Не не спешит, то он тем более не спешил. Когда они останавливались на отдых, он выискивал на земле красивые новые ростки, а затем вырывал их с корнем.
Господин Не случайно обернулся и не удержался от вопроса: Чем ты занимаешься?
Законный сын: Я поймал бабочку.
Господин Не: Я знаю, что ты поймал бабочку. Я спрашиваю, зачем ты отрываешь ей крылья?
Законный сын: У нее очень красивые крылья, я соберу немного и потом подарю Господину Не.
Господин Не: Мне не нужно.
У него внезапно возникли недобрые мысли, и он снова произвел: Тебе следовало бы собрать побольше, а когда однажды их накопится много, пойти и подарить своему отцу-императору.
Законный сын растерянно кивнул, вернулся и сказал: У Господина Не в последние дни плотное настроение?
Взрослый рядом с ним в последнее время вел себя странно — был раздражителен и вспыльчив.
Господин Не оставил вопрос без ответа, поднял Законного сына и посадил на коня, а сам пошел пешком, ведя за поводок к следующему селению.
Определившись с ночлегом, он, как обычно, прежде всего расспросил, где можно найти лекаря, способного вылечить наружные раны. Однако слова трактирного слуги оказались такими же, как и в предыдущих городках: он заявил, что сверху поступил приказ, и все городские лекари и врачи, включая даже приказчиков лавок аптекарей, в эти дни обязаны находиться в казармах в полной готовности, чтобы лечить солдат. Если кто-то попытается скрыться и не пойдет, у всей его семьи отрубят головы.
Очевидно, это был очередной приказ какого-то генерала.
Если бы в этот момент они повернули назад и вернулись в город под управлением Чжан Цзюня, таких проблем бы не возникло. Однако они зашли уже так далеко, и возвращаться из-за подобного — даже ступить назад хотя бы на шаг — было крайне неприятно.
В аптеке помощи не сыскать, значит, нужно идти в кузницу. Господин Не зашел в одну из лавок и спросил: Есть ли у вас на продажу паяльники?
В это время в кузнице находился еще один человек. Услышав его голос, он весь задрожал, поднял голову и произвел: Если они вам нужны, у меня дома кое-что осталось, выйдет дешевле, чем в лавке.
Господин Не тоже узнал собеседника и кивнул: Так еще лучше.
Они покинули кузницу и вслед за этим человеком направились в другой уединенный особняк. Войдя в ворота, они увидели внутри еще два двора. Законному сыну все это показалось странным, он крепко вцепился в рукав Господина Не и произвел: Что мы здесь делаем?
Этот друг приглашает нас поужинать, — ответил Господин Не. — Если затянется полночь, заночуем здесь.
Законный сын: Мне не нравится это место.
Господин Не: Хорошо, завтра утром уйдем.
Тогда Законный сын с неохотой согласился. Вечером этот знакомый и впрямь подал очень неплохую еду, а за трапезой не забыл о присутствии Законного сына и расспросил, в каком году и месяце тот родился.
Законному сыну едва исполнилось чуть больше трех лет, и вскоре после сытного обеда его сморил сон. Как только он наконец заснул, остальные двое в комнате велели слугам присмотреть за мальчиком, а сами перешли в другую комнату.
Юный мужчина тут же опустился на колени.
Четвертый принц дрожащим голосом произвел: Отец-император…
Господин Не: — Кто тебя оповестил?
Четвертый принц ответил, что после единственной встречи Генерал Ду тут же отправил преданного слугу с ночной скачкой в свои столичные владения в сотне ли отсюда, чтобы просить о личной встрече. Слуга предъявил верительную бирку и передал слова генерала о том, что внутренняя стража слишком строго следит за ним, поэтому он пока не станет видеться с Вашим Величеством; также он передал, что генерал, зная о своем непростительном грехе, собственноручно отрубил себе два пальца и отправил их вместе с письмом.
Господин Не на мгновение замер, собираясь с мыслями.
Четвертый принц снова произвел: Если Ваше Величество беспокоится, сын исцелит ваши раны и тотчас вернется в свои владения.
Господин Не нахмурился и ничего не ответил. Среди его сыновей четвертый обладал лишь заурядными боевыми навыками, ничем не выдающимся талантом и мягким характером, и никогда не пользовался особой любовью, поэтому отец и сплавил его в удельное владение пораньше, чтобы не мозолил глаза. Однако теперь, в минуту трудности, первым на помощь пришел именно четвертый сын, и выгнать его обратно было поистине трудно произнести вслух.
Ты… неплох. Этот Император редко хвалил четвертого сына, и сейчас слова дались ему с некоторой запинкой. Он произвел: Прошло уже пять дней с тех пор, как меня ранили стрелой. Я думал вытащить ее, а раз нет лекарств, прижечь рану раскаленным железом. Раз уж ты смог прийти, мне станет намного легче, с чего бы мне прогонять тебя.
У четвертого сына покраснели глаза, и он сдавленным голосом произвел: Вся надежда на доверие отца-императора.
Он велел слугам строго следить за периметром, вернулся в комнату, разложил на столе различные лекарства и заготовил несколько чистых лоскутов мягкой ткани. Обернувшись, он увидел, что Император снял верхнюю одежду и сидит на краю постели.
Края раны уже немного затянулись. Стоило только войти ножом, как Император резко вздрогнул. Четвертый принц немедленно прижал его и произвел: Нельзя останавливаться! Пусть отец-император потом казнит меня или помилует, сын принимает это!
Рассекая кожу, проникая в ткани, он наконец нащупал затаившуюся внутри стрелу. Император забился на постели еще сильнее, Четвертый принц навалился на него сверху, острие вошло глубже, и он подцепил стрелу, заставив ее немного сдвинуться наружу. Однако от сильнейшей боли и хлынувшей крови плоть и мышцы лишь туже затянули стрелу в тисках.
Четвертый принц и сам невольно покрылся испариной. Тихо произнеся: Прошу прощения за дерзость, — он сунул в рот Императору кусок мягкой ткани, навалился на его плечи и протиснул пальцы вглубь раны.
Это, очевидно, причинило пострадавшему слишком сильную боль. Четвертый принц изо всех сил удерживал его. Живая плоть в судорогах сжималась вокруг его пальцев; ухватившись за грани наконечника, он рывком вытянул стрелу.
Верхняя половина туловища Императора резко выгнулась дугой, словно от жестокого удара плетью. Четвертый принц отбросил стрелу в сторону, немедленно засыпал рану порошком и туго обмотал бинтами, а его сердце колотилось, как барабан. Он посмотрел на отца-императора: тот уже опустился обратно после недавних жестоких судорог, глаза его закатились — от невыносимой боли он потерял сознание.
Четвертый принц вытащил изо рта Императора тряпку и произвел: Отец-император?
Разумеется, ответа не последовало. Тогда Четвертый принц на миг перевел дыхание и был вынужден дрожащими руками попытаться успокоить собственное чувство вины за дерзкий поступок.
http://bllate.org/book/27408/3328170
Готово:
