Готовый перевод The Snowbound Wanderer Resurgam / Сквозь метель к тебе: История одного возвращения: Глава 12

Я не удержался и мысленно выругался на то, что этот призрак от меня никак не отстанет.

Сила, с которой Сюэ Люфэн сжимал моё запястье, ничуть не уменьшилась, а промелькнувшее на его лице беспокойство казалось просто игрой воображения.

— Что ты делаешь?

Я нетерпеливо стряхнул его руку:

— Тебе-то какое дело?

— То, что я сказал только что, прозвучало, пожалуй, излишне резко, но тебе не стоит отчаиваться и тем более совершать глупости. — Он поджал губы, и его тон явно смягчился.

Я слегка замер, пытаясь припомнить, не нанёс ли я в те десяток с лишним лет, что мы были знакомы, какого-то смертельного удара по его голове. Иногда я действительно не понимал, о чём он думает — пожалуй, даже сильнее, чем он не понимал меня.

— Я просто развязывал жетон, с чего вдруг такая паника? — Он, казалось, только сейчас заметил мёртвый узел на моём поясном жетоне, и на его лице промелькнуло смущение.

Я легко взмахнул запястьем, немного перевёл дух и в свою очередь спросил:

— Ты-то сам зачем вернулся? Передумал?

Он не ответил — я уже привык к этому.

— Или дорогу назад забыл? — Я изобразил внезапное озарение.

— Пойдёшь со мной. — Он снова ответил невпопад, неся какую-то бессмыслицу.

— Что ты сказал?

— Я говорю: пойдёшь со мной.

Он повторил это снова, уже со всей серьёзностью, и от этого мне стало смешно.

— С какой стати мне тебя слушать? Кто только что заявлял, что не собирается вмешиваться в мои дела, и просил меня не лезть в его? Если я не ошибаюсь, это был ты?

Он не стал спорить.

— Ты сказал, что хочешь пойти — я позволил тебе пойти; ты сказал, что хочешь уйти — я позволил тебе уйти. А теперь ты говоришь, что я должен уйти, — и я обязан подчиниться? Выходит, твоё слово мужа, за которым даже гнаться не стали, угодило прямо собаке в брюхо?

— Я сказал, что сегодня не пойду с тобой, и от своих слов не откажусь, но я также отговаривал тебя идти туда, а ты меня не послушал. Теперь я хочу, чтобы ты вернулся, — это моё эгоистичное желание. Идти туда в одиночку всё же слишком опасно, я за тебя переживаю.

— Какое тебе дело до того, умру я или выживу? — не удержался я от вопроса.

Мне не следовало произносить эти слова — слишком по-детски, слишком капризно. Люди всегда пытаются добиться утвердительного ответа через отрицательные вопросы, и цель здесь одна — получить тот самый результат, который принесёт душевное спокойствие. Невольно вспомнились мои разодетые мачехи: они вечно укоряли отца с капризным недовольством: «Ты что, меня больше не любишь?» или «Ты наверняка ко мне охладел!», а отец неизменно шёл у них на поводу и давал утешительное подтверждение: «Ну что ты, как можно? Конечно же, я люблю тебя». Вот так они и вымаливали у дорогих людей подтверждение собственных чувств через отрицание самих себя.

Дорогие люди.

В тот миг мне показалось, что мой вопрос бессмысленнее любых жалоб этих мачех.

Какой ответ я надеялся от него услышать? Неужели мне могло понадобиться, чтобы он ответил: «Мне есть дело до того, жив ты или мёрт»?

Мне это было не нужно.

Я вспомнил, что матушка задавала отцу похожие вопросы. Её образ в моей памяти уже расплылся, а слова превратились в зыбучий туман; тогда она лишь легко и небрежно бросила отцу: «Ты меня не любишь?» Кончик её фразы чуть приподнимался — должно быть, в нём звучало сомнение. Но я, слушая из-за ширмы, уловил лишь утвердительный смысл. Матушке вовсе не требовался этот пустой ответ отца, её отрицание на самом деле было утверждением: она была уверена, что отец её не любит, и ей не нужно было, чтобы он опровергал этот вывод.

Мне тоже ничего этого не требовалось. Я просто хотел дать понять Сюэ Люфэну, что жив я или мёрт — это никогда не имело к нему никакого отношения.

Я наконец нашёл своему порыву вполне разумное объяснение, но в следующий же миг оно разлетелось в прах.

— Имеет. — Он чеканил каждое слово, и более серьёзного тона трудно было представить.

Глава 11

46

— Перед уходом я обещал дяде Цю приглядывать за тобой. Если с тобой что-то случится, мне не перед кем будет держать ответ.

Его вид не казался фальшивым, и это сухое, официальное объяснение заставило меня рассмеяться.

— Чего ты смеешься? — нахмурился он.

Я смеялся над самим собой — чуть было не потерял самообладание.

Но вслух я бросил лишь:

— Держать ответ или нет — это твои заботы, а идти или не идти — мои.

Мой тон был твёрд, чего нельзя было сказать о его позиции. Перед лицом моего отказа его упрямство испарилось без следа, а вид человека, не собирающегося больше чинить препятствия, читался как молчаливое согласие. Вот только когда я уже собрался продолжить силовое развязывание жетона, он снова опередил меня и перехватил его.

— Ты что творишь?! — я отскочил назад, точно испуганный кролик, до предела натянув нервы.

Его вторая рука безоговорочно прижала меня на месте, я же вцепился в жетон обеими руками, смертельно боясь, что он снова вздумает взбрыкнуть и нарушить собственное слово.

— Не твоё забрал. — Выглядел он слегка недовольным. Объясняться он не стал, но, поистине верный своему слову, больше никаких странных вольностей не позволял.

Я с недоверием следил за ним. Он отпустил мою руку, нащупал мёртвый узел на шнуре жетона и, склонив голову, принялся терпеливо его распутывать.

В сгущающейся темноте этот узел казался совсем безнадёжным. Я тоже уставился на его пальцы, думая невесть о чём, и даже не заметил, как именно он справился с задачей, пока он просто не протянул мне жетон.

— Держи.

Я взял жетон и, сам не знаю почему, почувствовал себя немного виноватым. Поддавшись какому-то необъяснимому порыву, я бросил:

— Ты правда не пойдёшь?

Он чуть склонил голову, и я уж было подумал, что он откажется, мотнув головой, но он вдруг замер и произнёс:

— Я иду.

…Так ради чего тогда весь этот цирк? По идее, я должен был, как обычно, сперва окатить его насмешками, а затем жестоко отшить. Но в конце концов я не сказал ни слова и не сделал ничего.

Если не считать того, что вставил жетон в нужный паз.

47

Изначально я полагал, что вход в тайный проход находится прямо в земле, и, вставив жетон, неотрывно пялился на каменный пол перед собой. Однако прошло немало времени, а ничего не происходило. Едва я успел усомниться в самом жетоне, как камень передо мной качнулся.

Сюэ Люфэн стоял позади меня, но прежде чем обрушились первые мелкие камни, он резко отдернул меня назад. Я на мгновение замер и тут же вырвал руку из его хватки.

Кого это ты за дурака держишь? — мысленно выругался я.

Стоило камню с жетоном сдвинуться с места, как земля под ногами тоже задрожала. С кручи посыпались крупные и мелкие обломки, и мне пришлось отступить назад, чтобы не схлопотать по голове. Бросив взгляд на Сюэ Люфэна, я заметил, что он ловко отпрыгнул в сторону: похоже, внутренняя энергия восстановилась у него почти полностью.

Грохот стоял знатный. Меня это зрежище изрядно озадачило, но раздумывать было некогда: огромный валун начал медленно сдвигаться вбок, и уже через мгновение перед нами открылся проход два сажени в ширину. Чёрный, как смоль, не пропускающий ни единого луча света, под покровом ночи он казался разверстой пастью кровожадного зверя, готового сожрать любого и не оставить от жертвы и костей.

Повеяло ветром — откуда-то изнутри тянуло таким холодом, что мороз пробирал до самых костей, и даже меня невольно передёрнуло от дрожи.

Этот вход в Подземные пещеры, вместо ожидаемой крошечной собачьей лазейки, превратился в этакое чудище. Неизвестность и утрата контроля мгновенно породили во мне страх, заставив едва ли не повернуть назад. Но вспомнив о цели своего путешествия и о том, что отец со дня на день прибудет в Южные Царства, я стиснул зубы и шагнул вперёд.

Сюэ Люфэн преградил мне путь.

Я усмехнулся и бросил:

— Что, испугался?

— Уж кто-кто, а я точно не испугаюсь. — Он бросил на меня косой взгляд; разглядеть выражение его лица мне толком не удалось, но интуиция подсказывала, что он меня презирает.

Голос его слегка понизился, и последовавшие слова заставили меня отказаться от намерения ответить дерзостью:

— Место здесь опаснейшее, так что лучше проявить осторожность. Лезть сломя голову, движимым лишь слепым порывом — это не бесстрашие, это идиотизм и дремучее невежество.

Что ж, теперь я был уверен на все сто: он меня именно презирает. И этот человек — Сюэ Цинчэн — ещё утверждал, что Сюэ Люфэн простоват в общении! Ему бы стоило воочию взглянуть на то, как его сынок изъясняется подобными иносказаниями и ядовитыми намёками, — просто кровь с молоцем, до чего же бесячий тип!

Вспомнив об этом, я припомнил и то, как Сюэ Цинчэн перед моим уходом наказывал мне приглядывать за Сюэ Люфэном в дороге. Мне следовало еще тогда, когда Сюэ Люфэн заявил, будто пообещал моему отцу присматривать за мной, с абсолютно невозмутимым видом заявить: твой собственный отец точно так же поручил тебя мне, и нечего тут нос задирать! Оставил бы его в дураках, лишив всякого дара речи. Увы, я вспомнил об этом слишком поздно — а упущенную возможность, как известно, не вернешь. Оставалось лишь кусать локти от досады и горечи.

Пока я мысленно посыпал голову пеплом, Сюэ Люфэн, заметив, что я застыл на месте без движения, нерешительно поинтересовался:

— Мои слова вроде бы не содержали ничего оскорбительного. Ты же не станешь из-за этого дуться?

Да ещё как стану, до смерти изведусь!

— Ничуть. Брату Сюэ не занимать здравого смысла, услышав такое, я исполнен стыда и тронут до глубины души, а сейчас как раз занимаюсь самоанализом, — с легкой улыбкой ответил я.

— Языком треплешь, сам не понимаешь что. Ни к селу ни к городу. — На лице его застыло крайнее недоумение.

…Ладно, чёрт с ним. Если я разозлюсь, он только восторжествует, так что не стоит опускаться до его уровня.

Мне было лень с ним возиться. Я подошел к валуну, вытащил всё ещё торчащий в пазу жетон и аккуратно привязал его обратно к поясу, завязав крепкий, но легко развязывающийся узел. Не успел я предпринять что-либо ещё, как камень снова зашевелился, норовя встать на место, причем двигался он гораздо быстрее, чем при открытии.

Сюэ Люфэн и так стоял неподалеку, а заметив движение, тут же нырнул в проход. Я отпустил пару ругательств в его адрес и последовал за ним. Как только каменная плита полностью закрылась, мы оказались погружены в кромешную тьму.

Я не успел и пальцем пошевелить, как перед глазами вспыхнул огонёк — откуда-то Сюэ Люфэн умудрился достать огниво. Свечение от него было слабым, но разглядеть хоть что-то удавалось. Впрочем, разглядывать было особо некогда: огонёк с сухим звуком пфыркнул и погас.

Я не видел лица Сюэ Люфэна, но мне уже за него стало неловко.

Тихонько фыркнув, я полез в нагрудный карман и выужал заранее заготовленную жемчужину ночного света. Мягкое сияние уступало по яркости открытому огню, но зато равномерно разливалось вокруг нас, освещая пространство куда лучше любого огнива.

С победным и вызывающим видом я покосился на Сюэ Люфэна, ожидая увидеть на его лице разочарование, но вместо этого заметил, как его черты смягчились, в глазах мелькнула радость, после чего он без лишних слов просто взял и выудил моё сокровище прямо из моих рук.

?

Я так и подмывал вернуться к отцу и спросить: а клан Сюэ часом не разбогател в прошлом разбойничаньем?

48

Сюэ Люфэн, похоже, ни капли не подозревал о буре негодования, бушевавшей в моей душе, и с самым естественным видом принялся разглядывать окрестности, высоко подняв светящуюся жемчужину.

Я не выдержал:

— У меня с собой всего одна.

http://bllate.org/book/27443/3333848