Я опомнилась, повернулась и последовала за процессией, покидавшей морг. Я виновато улыбнулась ей уголками рта и произнесла:
— Ничего страшного. Просто я подумала о том, что еще полчаса назад принимала всё за телефонное мошенничество.
Она замерла и отстала в самый хвост группы.
В тот день я больше не возвращалась в компанию. По дороге обратно я полезла в интернет искать информацию о том, сколько времени занимает сопоставление ДНК похищенных детей. Большинство источников сходились на неделе. К моему удивлению, результаты моего теста пришли уже на следующий день после полудня.
Тогда я думала, что к моей персоне отнеслись с огромным вниманием. Годы спустя, когда я хвастливо упомянула об этом в разговоре с Пэй Ибэй, она объяснила мне: дело было вовсе не в этом, просто в больничном морге тела могут находиться максимум семь дней.
Получив результаты анализов, я с заплаканными глазами, но всё же с некоторой долей сдержанности сообщила об этом руководству компании. Начальник отнесся ко мне с большим пониманием и спросил, на сколько дней я хочу взять отпуск. Я ответила, что на месяц. Выражение его лица стало не слишком довольным, поэтому мне пришлось отступить на второй вариант и попросить три недели.
У Нань Ицзя практически не было никаких социальных связей. В этом мы, мать и дочь, были поразительно похожи друг на друга.
Договориться о катафалке, нанять рабочих для переноски, забронировать кремацию в крематории, купить участок и надгробную плиту — на весь этот процесс у меня ушло в общей сложности четыре дня, три из которых я непрерывно занималась вопросами оформления наследства.
Ликвидация наследства Нань Ицзя была, пожалуй, самым простым делом, с которым когда-либо сталкивался тот бесплатный адвокат: ни недвижимости, ни автомобилей, ни каких-либо других фиксированных активов, лишь одна банковская карта, на которой лежало ровно двенадцать тысяч пятьсот восемьдесят юаней, а вдобавок к этому — багаж в арендованной квартире.
Слава богам, у Нань Ицзя не было никаких долгов.
В оставшийся единственный день я объехала три кладбища в Синьку, и их расположение было таковым, что даже фраза разбросаны по разным концам света казалась бы преуменьшением.
Цены, запрошенные на первых двух кладбищах, оказались слишком высокими и намного превышали скромное наследство Нань Ицзя. Мои же собственные сбережения, учитывая, что я только в июле окончила университет, можно было не брать в расчет.
Менеджер по продажам объяснил мне, что высокие цены обусловлены прекрасным фэн-шуй, который позволяет усопшим обрести покой. Он долго и воодушевленно что-то рассказывал, но я совершенно не могла вставить и слова. Воспользовавшись моментом, когда он сделал паузу, чтобы попить воды, я прямо спросила его, какое из кладбищ в Синьку обладает самым худшим фэн-шуй.
Его вежливая улыбка застыла на лице, превратившись в изваяние, отлитое из железобетона, казалось, она застыла навсегда под тем же самым углом.
Я была очень признательна, что в конце концов он всё-таки назвал мне это кладбище на западе города и проводил меня взглядом, в котором презрение смешивалось с легкой жалостью.
Боясь не успеть до окончания рабочего дня менеджера, я не стала садиться на автобус после метро и доехала до мемориального парка на такси.
Я спросила дежурного старичка у ворот, где находится отдел продаж, но он заговорил на таком беглом местном диалекте, что я не поняла ни единого слова.
Мы говорили каждый о своем и уже почти начали ссориться, как вдруг мимо проходила женщина в черном деловом костюме, которая по счастливой случайности оказалась именно тем сотрудником отдела продаж, кого я искала.
Это была молодая женщина, казавшаяся ненамного старше меня, с присущей людям наемного труда печатью усталости на лице. Путунхуа она говорила очень чисто. Отношение молодой женщины оказалось гораздо лучше, чем у предыдущего менеджера-мужчины: она отвела меня в отдельную комнату, и я чувствовала, что она искренне пытается разобраться в моей ситуации.
Она усадила меня за стол, достала бумагу с ручкой и приготовилась делать записи:
— Здравствуйте, расскажите, пожалуйста, подробно о ваших пожеланиях, и я подберу для вас наиболее подходящий вариант.
К тому моменту солнце уже клонилось к закату. Я пробегала весь день, забыв про голод, и теперь меня мучила страшная жажда.
Поэтому я перешла прямо к делу:
— У меня нет денег, но я не хочу развеивать прах своей мамы в море.
Честь и достоинство на самом деле стоят не так уж дорого: стоило мне лишь однажды, испытывая глубокий стыд, склонить голову перед первым человеком, как я смогла без малейшего бремени на душе открыто признаться в своей нищете второму.
Она открыла небольшой буклет и, показывая пальцем, заговорила:
— Что вы думаете об этом месте? Лесное захоронение, отвечает последним экологическим тенденциям. Из-за удаленности расположения считается, что здесь недостаточно хороший фэн-шуй, однако для таких молодых людей, как мы с вами, если вы не слишком придаете значение фэн-шуй…
— Сколько стоит это место? — спросила я.
Она вовремя прервала свою речь и с улыбкой ответила:
— Сейчас на этот участок действует акция, всего восемь тысяч восемьсот восемьдесят восемь юаней. Это самый дешевый вариант у нас, акция два по цене одного, а соседний участок идет в подарок.
Как только прозвучало слово самый дешевый, его судьба быть купленным мной была предрешена.
И вот теперь я стою перед низким надгробием Нань Ицзя.
Эта похоронная церемония принадлежала не только Нань Ицзя.
Поскольку в описи моих активов внезапно появился могильный участок, покупая для нее каменную плиту, я попутно приобрела еще один и для себя.
При покупке двух действовала скидка десять процентов.
На ее надгробии были высечены имя, годы жизни, имя человека, установившего памятник, и дата. Мастер по камню спросил, не хочу ли я выбить что-нибудь вроде благословения для потомков на удачу. Я подумала немного и отказалась.
Жизнь Нань Ицзя была непростой, и я надеялась, что после смерти ей станет хоть немного легче.
Что же касается моего собственного участка, на нем я выбила стихотворение в оригинале на английском языке.
Расценки мастера по камню были четкими: десять юаней за один иероглиф. Я спросила, как рассчитывается стоимость, если выбивать текст на английском. Он опешил и ответил, что плата взимается как за цифры, по количеству букв, но если объем работы будет большим, он сделает мне скидку пятьдесят процентов.
Не говоря уже о пятидесяти, даже девяносто процентов скидки показались бы мне слишком дорогими.
К счастью, еще с детского сада я неизменно проявляла особую активность на уроках труда, и мои навыки ручной работы были на высоте. Я сама купила дешевую электродрель и, промучившись целую ночь, кое-как выдолбила криво и косо те самые строчки:
The stars are not wanted now; put out every one;
Pack up the moon and dismantle the sun;
Pour away the ocean and sweep up the wood;
For nothing now can come to any good.
(Перевод: Больше не нужно звезд, погасите каждую / Упакуйте луну и разберите солнце / Вылейте океан и выметите лес / Ибо ничто теперь не может обернуться к лучшему. — Из поэмы Одена Похоронный блюз)
Честно говоря, мои представления о поэзии всё еще ограничивались напыщенным чтением стихотворения Верить в будущее на уроках литературы, и в этом вопросе меня можно было назвать полным невеждой.
Это стихотворение Одена я обнаружила на страницах учебника по элективному курсу поэтической литературы. Оно было записано от руки на пустом поле оглавления, а саму книгу я случайно взяла в библиотеке.
http://bllate.org/book/27556/3350557
Готово:
