Готовый перевод He Once Burned Fragrance Unloved / Сияние падшей звезды: Путь к вершине: Глава 14

Я полчаса накачивал их энтузиазмом, чуть язык не стер, и только тогда Ли Сун с крайне неохотным видом соизволил дать согласие. Гримеры заново поправили нам макияж, и мы снова полетели на интервью — когда дошла наша очередь, было уже около десяти часов вечера.

Тех парней из мужской группы я бы узнал, даже превратись они в пепел. Это была Лира, которая в прошлой жизни намертво давила нас целых пять лет — семеро никчемных, уродливых парней, чья песня Письмо на дне моря вдруг необъяснимо взлетела, взлетела невероятно громко, став популярной до скрипа в моих зубах.

Фан Сянь, лидер Лиры, только что закончил записывать интервью. На его лице не было и следа усталости; он подошел и поздоровался с нами.

Глядя на его бодрый вид, затем на сонного, снующих туда-сюда Ли Суна, на смертельно раздраженного Вэй Лэчэна, пинающего мусорное ведро, и на Вэй Лэчэна, который одновременно зевал и отправлял сообщения, я подумал, что у нашей группы есть веские причины прозябать на дне.

Лин Инь выглядел так, будто уснул. Его мозг переваривал информацию добрую половину дня, прежде чем он сообразил, что кто-то с ним здоровается, и с царственным видом кивнул, показывая: «Я, император, ознакомился».

Лин Инь, то, что тебя до сих пор не забили до смерти при твоем-то характере — настоящее чудо.

Фан Сянь, казалось, вовсе не обратил внимания на его отговорку. С мягкой улыбкой он обратился ко мне: Я только что посмотрел ваше выступление, вы кажетесь такими дружными... Эх, в нашей группе такого взаимопонимания нет.

Я пожал ему руку, мысленно поблагодарив за то, что он не стал упоминать Ли Суна.

Мне очень нравится голос Вэй Лэчэна, а у Брат Инь потрясающая подача, но больше всего мне нравишься ты, Юй Юйцин, — с улыбкой произнес он. — Наверное, нелегко нести ответственность за такое количество партий?

Я ответил: Совсем нет.

Просто кайф невероятный, понимаете ли?

Его улыбка не изменилась, и он продолжил: О, ну тогда у тебя, судя по всему, отличная психика.

Фан Сянь, да ты хоть до дыр его захвали, Сяо Цин все равно не перейдет в твою группу. Что такое? Неужели твои согруппники настолько ничтожны, что ты даже не хочешь о них упоминать?

Вэй Лэчэн наконец поднял голову. В его глазах, наперекор привычной светской маске, не было ни капли улыбки, и в воздухе отчетливо запахло порохом.

Фан Сянь отмахнулся и вздохл: Кажется, кто-то на меня в обиде.

Никто ему не ответил. Если бы Ли Сун был в трезвом уме, он, пожалуй, мог бы проявить неверность группе и помочь Фан Сяню вдвое разнести Вэй Лэчэна, но сейчас он так хотел спать, что вряд ли вообще что-то услышал.

Лин Инь бесстрастно произнес: Скоро наша очередь, возвращайтесь, пожалуйста.

Он говорил неправду с абсолютно чистой совестью — впереди было еще целых три группы. Лицо Фан Сяня на секунду окаменело, но он всё же сдержался, кивнул нам обоим и наконец удалился.

Прождав еще полчаса, Ли Сун клюнул носом, резко откинулся назад и со всего маху врезался затылком в спинку стула, наконец-то выбив себя из сонливости. Запоздало сообразив что к чему, он выдал: А Фан Сянь из Лиры что, правда только что приходил?

Вэй Лэчэн: Ого, наконец-то проснулся, великий барин.

Сяо Цин бросил: Приходил. Если хочешь пойти и набить ему морду, уже поздно, так что жди в следующий раз.

Ли Сун потер ушибленное место: Да кто с ним собирался драться? Думаете, все такие же отмороженные, как вы?

В ту же секунду Сяо Цин отвесил ему пинок, отправив на пол. Ли Сун недоверчиво вытаращил глаза и долго не мог подняться.

Я подозреваю, что он хотел сказать: «Мы же в коридоре, тут столько народу смотрит!»

Не ищешь смерти — не умрешь. Раньше Сяо Цин мог отметелить его прямо на глазах у второго дяди, так неужели слухи о том, что Ли Сунгребет тумаков от согруппников, звучат как-то лучше?

Я виновато улыбнулся поглядывавшему в нашу сторону сотруднику персонала и помог Ли Суну подняться: Наш малец просто озорник, старший брат с ним так балуется.

Ли Сун послушно встал и окончательно притих, после чего тихо поделился с нами сплетней: Говорят, этот Фан Сянь — избалованный сынок из Тяньцзао Сихэ и парень Шэнь Циюэ.

Рука Вэй Лэчэна, державшая телефон, слегка дрогнула, а в глазах мелькнуло сложное выражение.

Я спросил: И что? Что ты хочешь этим сказать?

Да вы что, неужели вам не дико видеть живого альфонса, живущего за чужой счет?

Сяо Цин холодно бросил: А чего тут дикого? Разве у нас самого Вэй Лэчэна нет?

Вэй Лэчэн усмехнулся, бросил: Я в уборную, — встал и направился к выходу, но, проходя мимо Ли Суна, мимоходом пнул того так, что бедняга снова рухнул на колени.

Ли Сун: ?? За что опять я?! Это же Сяо Цин сказал!

У меня больше не осталось отговорок, и я посмотрел на Лин Иня взглядом, полным мольбы. Лин Инь перехватил его и бесстрастно сообщил сотруднику: У Ли Суна склонность к мазохизму, он привык.

Я: (...)

Персонал: (...)

Наша группа, кажется, и вправду катится ко дну.

Лин Инь сошел с ума

Первый же вопрос интервью заставил меня покрыться холодным потом.

Капитан должен хорошо знать своих товарищей по группе. Пожалуйста, пусть Лин Инь назовет пять малоизвестных фактов о каждом из нас.

Лин Инь держался из последних сил — лицо его даже не дрогнуло, но во взгляде мгновенно вспыхнула жажда убийства.

Если подсчитать, мы с Лин Инем дольше всех тренировались в компании, общаемся уже больше двух лет. Ли Сун попал к нам по блату; Сяо Цин еще до дебюта завоевывал награды на танцевальных конкурсах, побыл стажером полгода и сразу дебютировал; Вэй Лэчэн пробыл там чуть дольше, но тоже не сказать чтобы долго. Во времена стажировки я знал только Лин Иня, был наслышан о громком имени Сяо Цина, а Вэй Лэчэна, подозреваю, Лин Инь и вовсе не знал. Если не считать Ли Суна, четверо из нас в общей сложности провели вместе в эту эпоху от силы месяца три.

Если бы Лин Инь не смог ответить, нельзя было бы обвинять его в бессердечности: Вэй Лэчэн и так почти не появлялся в общежитии, Сяо Цин сутки напролет рубился в игры да спал, так что отношения Лин Иня с ними можно было охарактеризовать разве что как «шапочное знакомство».

Первым Лин Инь посмотрел на Сяо Цина. Сяо Цин ответил ему столь же свирепым взглядом, недвусмысленно давая понять: только попробуй сболтнуть, что я устраиваю драки в общаге, и тебе конец.

Сяо Цин... Сяо Цин не ест кинзу, любит кошек, ненавидит собак, четыре года занимался балетом, у него аллергия на гранатовую пыльцу и был перелом правой руки.

К моему удивлению, Лин Инь лишь на секунду замялся и выдал всё это абсолютно гладко. Проблема заключалась в том, что, мать вашу, разве не я сам об этом болтал раньше? Знай я, что Лин Инь займется плагиатом, высказался бы тогда подробнее!

Лин Инь перевел взгляд на меня.

Юй Юйцин...

Мое сердце невольно сжалось. Я вспомнил, как много лет назад Лин Инь случайно застал меня за просмотром видео с выступлениями других мужских групп, после чего у него хватило наглости заявить на развлекательном шоу, будто я обожаю «пялиться на танцующих парней в Douyin». На одном известном форуме меня разбирали по косточкам страниц две тысячи, пытаясь выяснить, не гей ли я часом, хотя на самом деле я всего-навсего изучал танцевальные навыки конкурентов.

http://bllate.org/book/27575/3352652