Готовый перевод In the Beastfolk World: Feed the Tribe and Tame the Wolf / В Мире Зверолюдей: Накормить Племя и Приручить Волка: Глава 1. Переселение в другой мир

Глава 1. Переселение в другой мир

Ливень обрушивался на землю сплошной стеной. Порывы ветра гнали дождь наискосок, а кроны деревьев ходили ходуном, словно по лесу прокатывались волны.

Вспыхнула ослепительно-белая молния. Грохот грома оглушил всё вокруг.

В глубине тёмной пещеры Линь Цю резко проснулся в своей постели из сухой травы.

Тело пронзала невыносимая боль, оставшаяся после автомобильной аварии. Казалось, она проникала в каждую клетку, сотрясая душу и заставляя голову гудеть. Среди ослепительных вспышек молний и раскатов грома, Линь Цю долго боролся, пытаясь вернуть контроль над собственным телом. Лишь спустя некоторое время ему наконец удалось это сделать.

— Не умер.

В холодных глазах мелькнуло разочарование.

Молния осветила промокшее до нитки лицо юноши. Его кожа была мертвенно-бледной, и в этом свете он напоминал злого духа, выползшего прямиком из преисподней.

Прикосновение к тому, на чём он лежал, казалось странным. Но Линь Цю ещё не успел осмотреться, как его живот скрутило от боли. Будто внутри полыхал огонь, а острые лезвия рвали внутренности на части.

Голод терзал его, а перед глазами всё чаще темнело.

Тело отчаянно требовало пищи. При свете молнии Линь Цю заметил в углу кувшин с водой.

Не раздумывая ни секунды, он схватил его и принялся жадно пить прямо из горлышка.

Лишь когда голод, от которого он едва не терял сознание, наконец отступил, Линь Цю обессиленно сполз на пол.

Снаружи бесновался ветер, гремел гром, а вспышки молний то и дело превращали пещеру в залитое дневным светом пространство.

Линь Цю вяло прислонился к краю лежанки из травы, на которой спал совсем недавно, и прижал руку к животу. Словно перед последним угасанием ему ненадолго вернулись силы, и он снова провалился в беспамятство.

После дождя небо прояснилось и приобрело чистый лазурный оттенок.

У входа в пещеру из стекавших капель уже образовалась небольшая лужица.

Солнечные лучи проникали внутрь, принося с собой лёгкое тепло. Постепенно оно пробудило Линь Цю, лежавшего без сознания у травяной лежанки.

Он пошевелил пальцами и медленно распахнул длинные ресницы. Под ними открылись удивительно красивые глаза — прозрачные и спокойные, словно озеро, скованное толстым слоем льда.

Опираясь на руки, Линь Цю приподнялся. Его взгляд упал на звериную шкуру, заменявшую ему одежду, и он замер.

Он зажал пальцами край шкуры, едва прикрывавшей половину бёдер. Материал был жёстким, грубым на ощупь и напоминал коровью кожу.

Линь Цю слегка нахмурился. Медленно разминая затёкшие за ночь конечности, он перебрался на ближайшую лежанку из сухой травы.

Он находился внутри пещеры.

Вход был заложен камнями, оставлявшими лишь узкий проём в верхней части — высотой примерно в половину руки. Именно оттуда проникал солнечный свет.

Пещера была небольшой, площадью всего около пятнадцати квадратных метров. В глубине стояла та самая лежанка из травы. Рядом с ней находился кувшин, из которого он пил прошлой ночью.

Линь Цю долго разглядывал грубый глиняный сосуд с отколотым краем. Даже в деревенском доме бабушки и дедушки ему доводилось видеть подобные вещи нечасто.

Правее, у стены, лежала куча сухих дров. Больше в пещере ничего не было.

Желудок по-прежнему требовал еды. Линь Цю сидел, съёжившись среди сухой травы, и чувствовал себя совершенно разбитым.

Если судить по сюжетам романов, которые любили читать его коллеги в офисе, он, скорее всего, попал в другой мир.

Линь Цю протянул руку и осмотрел указательный палец: на коже виднелась тонкая мозоль, а у основания большого пальца красовалась маленькая родинка. Тело, похоже, принадлежало ему самому, однако до переселения у него никогда не было волос, доходивших до плеч.

Усталый Линь Цю закрыл глаза, прижал руку к животу и отбросил все мысли.

Что ж, неплохо. Можно прожить другую жизнь.

Сколько времени прошло в полудрёме, он не знал. Линь Цю уже смирился с тем, что ему предстоит снова умереть от голода, когда снаружи послышались шаги.

Очень тихие.

Но вокруг стояла такая тишина, что он всё равно их услышал.

Камень, закрывавший вход в пещеру, отодвинули. Линь Цю лежал лицом к выходу и, едва открыв глаза, замер, поражённый открывшимся перед ним бескрайним первобытным лесом.

Пещера находилась довольно высоко на склоне. Куда ни глянь, повсюду высились гигантские деревья с причудливо переплетёнными корнями. Густой лес поднимался и опускался вместе с горными хребтами, а растения словно сражались друг с другом за пространство и ресурсы. Столь бурная, неукротимая жизненная сила природы захватывала дух с первого взгляда.

Солнце уже клонилось к закату. Самого огромного багряного диска на горизонте Линь Цю не видел — лишь тонкий край разноцветных облаков, обрамлявших верхнюю часть входа в пещеру.

Природа словно разлила по небу краски, смешав оранжевые и алые оттенки с золотом. Казалось, она нарочно демонстрировала всё своё мастерство.

Такой первобытный, величественный пейзаж редко встречался в местах, куда вообще мог добраться человек.

Ещё недавно он находился в городе, а теперь перед ним простирался девственный лес. Линь Цю окончательно убедился: он точно попал в другой мир.

Полюбоваться открывшимся видом подольше ему не удалось — пришедший человек заслонил собой вход.

Это был очень высокий дикарь, на вид не ниже метра девяноста. На нём, как и на самом Линь Цю, была лишь звериная шкура, обёрнутая вокруг бёдер. Короткие чёрные волосы, высокие надбровные дуги, глубоко посаженные глаза, длинные ноги — с первого взгляда он напоминал фотомодель с подиума.

Вот только этот дикарь был слишком худым: рёбра отчётливо проступали под кожей.

И характер у него, судя по всему, был не из лучших.

Он даже не удостоил Линь Цю взглядом. С явным отвращением здоровяк бросил внутрь пещеры то, что держал в руках, и вышел наружу.

— Воды, — попросил Линь Цю.

Дикарь остановился, посмотрел на жалкий глиняный кувшин в углу, схватил его и снова вышел.

Скоро должно было стемнеть. К счастью, камень у входа уже убрали, и теперь в пещере стало немного светлее.

Линь Цю посмотрел на лежавший на земле свёрток из огромных листьев, похожих на банановые. До него донёсся запах мяса.

Судя по всему, это была еда для него. Линь Цю развернул свёрток и обнаружил внутри лишь горсть увядшей травы да кусок пережаренного мяса размером с ладонь.

Он был настолько голоден, что едва держался на грани обморока. Тут уж не до раздумий. Линь Цю придвинул к себе большой лист и первым делом принялся запихивать в рот траву.

Трава была разной: молодые побеги, корешки, но преимущественно листья. На вкус она горчила и ничем особенным не отличалась.

Линь Цю съел примерно половину травы и только взялся за кусок мяса, как к нему вернулся дикарь, ходивший за водой.

Линь Цю почувствовал на себе чей-то пристальный, почти обжигающий взгляд. Он немного повернулся, но незнакомец продолжал следить за его рукой.

Линь Цю снова покосился на него. Тот лишь хмыкнул, поставил кувшин и вышел.

Однако далеко не ушёл — остался сторожить у входа.

— Не то чтобы он отказывался есть.

Линь Цю услышал его слова.

Говорил дикарь явно не о нём, а о прежнем хозяине этого тела.

Что ж, в чужом краю свои обычаи. Неизвестно ещё, сколько ему осталось жить, так почему бы не попробовать местные деликатесы?

Линь Цю откусил кусок мяса. Оно хрустнуло на зубах.

Он лишь слегка нахмурился и продолжил невозмутимо жевать. Во рту разлился горький привкус гари. Мясо пережарили до такой степени, что оно дралo горло.

К тому же его явно плохо обработали: похоже, кровь толком не выпустили, поэтому от мяса несло сырой кровью.

Из хорошего — зубы у него, кажется, были крепкими.

Линь Цю посмотрел на оставшийся после укуса край и молча откусил ещё несколько раз.

Есть это было совершенно невозможно.

Кто бы из местных дикарей ни занимался готовкой, результат оказался отвратительным. Линь Цю смотрел, как обугленные крошки осыпаются на лист, и вспоминал, с каким жадным видом незнакомец только что следил за куском в его руках. При таком способе приготовления продукты просто переводили зря.

Неизвестно, будет ли завтра следующая порция, поэтому Линь Цю отложил половину еды на потом. Затем он ещё немного попил воды и только тогда почувствовал, что снова способен жить.

В последних лучах заходящего солнца он услышал, как снаружи дикарь шумно сглатывает слюну. Его тень наконец отодвинулась от входа.

Камень снова закрыл проход. Дождавшись, пока незнакомец уйдёт, Линь Цю попытался сдвинуть преграду, но та даже не шелохнулась.

Он вернулся к лежанке, сел рядом и взял кувшин, чтобы сделать ещё глоток.

На этот раз он пил медленно, смакуя воду. Она оказалась чистой, свежей и сладковатой, словно горный родник.

В отражении на поверхности воды встретился взгляд его собственных глаз. Лицо было его, но выглядел он как беженец из древних времён: растрёпанный, грязный, кожа да кости.

Ещё немного позагорать и можно будет сойти за высохший труп.

Последние лучи солнца погасли, и в пещере окончательно стемнело.

Линь Цю забрался на лежанку из травы и закрыл глаза.

О здешнем мире он ничего не знал. Да и голова у него осталась прежняя — та самая, которую прежняя жизнь довела до полного изнеможения.

На людях его родители выглядели высокообразованными интеллигентами. Однако с самого детского сада они принялись изо всех сил развивать и муштровать сына, требуя от него всё новых достижений. Позже родители развелись, и мать лишь усилила давление. Её стремление контролировать каждый шаг сына стало болезненным, а во всём, что шло не так, она винила исключительно его.

Линь Цю пытался сопротивляться, но мать угрожала покончить с собой.

Ему оставалось лишь наблюдать, как родители снова и снова ссорятся. И каждый раз, разумеется, они втягивали в свои разборки и его. Постепенно Линь Цю перестал что-либо чувствовать.

А когда ему исполнилось двадцать шесть, родители вдруг снова помирились, с прежней нежностью сыграли свадьбу во второй раз и вдобавок обзавелись ещё одним ребёнком — плодом своей любви.

Линь Цю: Хочу умереть.

Он и правда умер. Правда, не до конца.

Теперь он стал дикарём. Родителей, отравлявших ему жизнь, больше не было рядом. Значит, пора научиться наслаждаться жизнью среди дикарей.

Жизнью, которая принадлежала только ему.

В последующие несколько дней Линь Цю понял, что фактически находится в заключении.

Нескольких осторожных вопросов хватило, чтобы разобраться в ситуации.

В этом мире часто случались экстремальные погодные явления, а еды катастрофически не хватало. И ещё: местные дикари… Нет, правильнее было называть их зверолюдьми. Однажды Линь Цю собственными глазами увидел, как сторож, дежуривший у входа в пещеру, превратился в огромного чёрного волка. Его размеры были совершенно неестественными для обычного волка.

Но и этого было мало. Прежний хозяин тела, несмотря на нехватку пищи, объединился со зверолюдьми из других племён и украл запасы еды своего собственного племени. И надо же было такому случиться, что соплеменники поймали его с поличным.

Теперь оставалось лишь благодарить судьбу за то, что его до сих пор не прикончили. Это уже можно было считать милосердием.

Каждый день Линь Цю сидел, съёжившись среди сухой травы, и жевал увядшую зелень с обугленными кусками мяса. Вёл себя смирно, но на самом деле уже едва не падал в обморок от голода.

Когда к нему в очередной раз пришёл зверочеловек с едой, Линь Цю отбросил привычное безразличие человека, которому всё равно жить или умереть, и поднялся с лежанки.

Из него не выйдет дикарь. Он собирался наладить свою жизнь.

Заметив, как настороженно смотрит на него зверочеловек, Линь Цю спросил:

— В следующий раз можешь принести свежее мясо? Не нужно его жарить.

Зверочеловек посмотрел на него, поспешно вышел и снова завалил вход камнем, словно боялся, что пленник сбежит.

Ни согласия, ни отказа Линь Цю так и не услышал.

Поэтому решил считать, что тот согласился.

Как обычно, Линь Цю сначала съел половину принесённой еды, чтобы хоть немного утолить голод, а затем принялся обдумывать, как приготовить свежее мясо и когда его наконец принесут.

Здесь у него были дрова и глиняный кувшин — можно было варить и жарить. Но не хватало ножа и огня.

Линь Цю пошарил под кучей сухой травы и вытащил несколько камней, которыми была выложена самая нижняя часть лежанки. Выбрав подходящие по размеру, он принялся бить ими о землю.

Звонкий стук привлёк внимание зверочеловека снаружи. Тот заглянул внутрь и увидел, как Линь Цю поднимает с пола тонкую каменную пластинку.

— Даже не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус! — злобно предупредил он.

Линь Цю вяло ответил:

— Хочу сделать каменный нож.

Зверочеловек больше ничего не сказал и снова скрылся снаружи.

Разбив несколько камней, Линь Цю так устал, что руки начали дрожать. А желудок снова принялся требовательно урчать.

Всё-таки он был слишком голоден.

Выбрав несколько подходящих осколков, Линь Цю проверил их остроту на листе, в который заворачивали мясо. Вполне годились. Теперь оставалось раздобыть огонь.

Разводить огонь трением дерева Линь Цю предстояло впервые.

Он взял сухую деревяшку и каменным ножом соскоблил кору, чтобы позже использовать её для растопки. Затем вырезал в дереве глубокую выемку, в которой можно было бы закрепить палочку.

После этого выбрал длинную деревянную палку, заострил один конец и принялся вращать её между ладонями…

Ладони горели от трения. В конце концов руки затряслись так сильно, что Линь Цю едва не отлетел в сторону вместе с палкой.

Он рухнул на землю. Обе ладони покраснели от крови.

Снаружи стоял зверочеловек. Просунув голову в верхний проём у входа, он жадно смотрел на половину куска жареного мяса, оставшуюся на листе.

Зверочеловек сглотнул слюну.

— Не хочешь есть мясо — тогда я съем.

Линь Цю медленно перевёл на него взгляд и спросил:

— У тебя есть огонь?

Зверочеловек недовольно рявкнул:

— Зачем тебе огонь?

— Чтобы жарить мясо. В следующий раз принеси сырое, — подчеркнул Линь Цю.

Зверочеловек убрал голову из проёма, и в пещере стало немного светлее.

Услышав удаляющиеся шаги, Линь Цю слегка приподнял брови. Похоже, в следующий раз ему принесут всё, что он просил.

Зверочеловек выглядел грозным, но, оказывается, с ним вполне можно было договориться.

Небо совсем потемнело, и лишь вдали над горизонтом виднелась бледная голубовато-белая полоса.

Волк Мо доставил Линь Цю еду и неспешно побежал обратно к Волчьей горе.

Они принадлежали к Волчьему племени, в котором были волки с чёрной, белой и серой шерстью. Их вождя звали Янь. В звериной форме он превращался в величественного чёрного волка.

Зимы теперь стояли лютые, а лето было невыносимо жарким. Поэтому зверолюди обычно жили в самой большой пещере посреди Волчьей горы.

Когда Волк Мо вернулся туда, остальные зверолюди уже доели свои порции. Теперь каждый неподвижно лежал в собственном гнезде.

За последние сто лет дичи в лесах становилось всё меньше, и добывать пропитание было всё труднее.

Зверолюди старались поскорее уснуть, пока в их животах ещё оставалась хоть какая-то еда. Так они надеялись избежать мучительного голода.

Волк Мо углубился в большую пещеру. Возле костра, у самой стены, лежал чёрный волк. Он открыл серые глаза и посмотрел на вошедшего.

Волк Мо замедлил шаг и, немного потоптавшись на месте, нехотя подошёл ближе.

— Вождь. Тот, что в пещере, Волк Цю, просит сырое мясо и огонь.

Волк Янь нахмурился.

— Он согласился есть?

— Да. Каждый раз всё съедает, ничего не оставляет.

Говоря это, Волк Мо сглотнул слюну.

Волк Янь взглянул на него.

— Завтра отнесёшь ему. А сейчас иди поешь сам.

— Ау! — отозвался Волк Мо, прижимая лапу к животу, и тут же поспешил прочь.

Волк Янь вспомнил о Волке Цю, которого после бесконечных ругани и криков пришлось запереть в пещере подальше от Волчьей горы, а затем нахмурился ещё сильнее.

http://bllate.org/book/27579/3360963