Небо, которое едва успокоилось, вновь осыпалось редкими хлопьями снега. Мелкая снежная крупа оседала на сгорбленных плечах Старухи, но не таяла.
Впрочем, какими бы холодными ни были весенние снега, им не сравниться с холодом тех, кто пришел из Желтых источников.
Она закончила свою мольбу, стоя на коленях, и даже Ци Чэнь — жертва, которой десять минут назад насильно влили в рот лекарство и чье тело до сих пор не слушалось, кроме шеи, — невольно проникся этой печальной сценой.
Старуха была совсем маленькой и худой. Уткнувшись лбом в ледяную кашу из грязи и снега, она сжалась в серый комочек. Исчезла вся та пугающая аура, что была прежде — теперь перед ними была лишь самая обыкновенная старушка, чья смиренная и искренняя поза вызывала лишь горечь.
Даже Лун Я, словно лишившись дара речи, молчал, что уж говорить о тех двоих в машине.
Если бы не паралич, сковавший всё тело Ци Чэня, он, возможно, не удержался бы и вышел из автомобиля.
На какое-то время и внутри машины, и снаружи воцарилась тишина.
Но тишина всегда бывает нарушена.
Лун Я, опомнившись через мгновение, поскреб в ухе, словно ослышавшись, затем наклонился, схватил Старуху за тонкую руку и рывком усадил её: Постой-постой! Не спеши кланяться. Я не совсем понял: о чем ты просишь? Хочешь, чтобы кости твоего сына вернулись на родину?
Мутный взгляд Старухи еще хранил следы слез. Вероятно, она собиралась простоять на коленях часа три или пять и не ожидала, что её так быстро поднимут. Она растерянно издала звук, похожий на а, затем, словно пытаясь унять волнение, облизнула пересохшие губы и торжественно кивнула: Да, господин, у меня лишь это желание, большего мне не нужно.
Лун Я, не оборачиваясь, ткнул пальцем в нос Ци Чэню и спросил Старуху: Он тебе сын?
Ци Чэнь: ...
Старуха затрясла головой.
Лун Я: Тогда он что, от нечего делать поперся рыть горы, чтобы стащить кости твоего сына?
Ци Чэнь: ...
Старуха снова отрицательно покачала головой.
Лун Я не удержался и закатил глаза: Тогда какого черта ты просишь его?!
Старуха: ...
Лун Я хмыкнул, похлопал Старуху по спине и небрежно махнул рукой в сторону заброшенной проселочной дороги: Эй, дам тебе дельный совет. Видишь? Иди прямо по этой дороге, перевалишь через два холма, в городе на первом же перекрестке повернешь налево, пройдешь мимо двух кривых деревьев и увидишь старый храм. Там живет настоятель по имени Хуэйцзя, этакий прохвост. Этот лысый ничего путного не умеет, но вот души призывать — мастер на все руки. Стоит ему разок гаркнуть, как все призраки и блуждающие духи в округе сбегутся, чтобы отвесить ему пару пощечин. Если выйдешь сейчас, к вечеру завтрашнего дня, глядишь, и доберешься.
Ци Чэнь: ...Похоже, его мозг проел пес, если он думал, что Лун Я дает советы всерьез.
Когда Лун Я только начал говорить, Старуха, подняв лицо, внимательно слушала его, затаив дыхание. Но к концу стало ясно даже дураку, что это лишь пустая болтовня. Старуха сморщилась, замахала руками и хриплым голосом попыталась оправдаться: Я не заговариваюсь...
Э-э... бабушка, — не выдержал Ци Чэнь. Он не питал к этой старухе ни капли симпатии. В конце концов, это не самое приятное приключение — быть обманом заманенным в глушь и насильно напоенным какой-то гадостью. Но когда перед тобой на коленях стоит иссохшая старушка, которая, кажется, вот-вот рассыплется, трудно оставаться резким, поэтому его тон невольно смягчился: С подобными вещами, вроде призыва душ или упокоения, стоит быть осторожнее. Нельзя просто так хватать первого встречного на улице и просить о помощи. В каждом деле нужен свой мастер, а я в этом не разбираюсь!
На середине его фразы Старуха снова замахала руками, пытаясь что-то опровергнуть, но не зная, с чего начать. Она пробормотала несколько раз: Все совсем не так, — а затем попыталась объяснить свои действия. Сначала её речь была невнятной, но постепенно стала понятнее.
Выслушав этот бессвязный рассказ, Ци Чэнь сумел вычленить главное:
Старуха, наслушавшись чьих-то россказней, всеми силами пыталась найти помощника с помощью запретных методов.
Сама она обитала в нефритовом браслете, и ей стоило огромных трудов просуществовать так долго. Бродить по свету день и ночь было для неё непосильной задачей, поэтому она выбрала сестру Цинь — сотрудницу музея с самой слабой энергетикой, которой было легче всего манипулировать. Однако мастерства Старухе не хватало, и её контроль над сестрой Цинь был нестабильным: попытки заставить ту найти кого-то заканчивались либо выходом на проезжую часть, либо столкновением с автобусом. Самой Старухе привлекать людей тоже не удавалось, поэтому нашелся какой-то доброжелатель, решивший помочь ей ради собственных целей.
Сначала он через сестру Цинь добился того, чтобы нефритовый браслет, в котором жила Старуха, покинул витрину музея, подставив бедную женщину. Затем он использовал Сюй Ляна, чтобы заманить выбранного Ци Чэня в глухомань. Но, по иронии судьбы, в самый ответственный момент появился Лун Я и разрушил весь план.
Хоть картина и прояснилась, Ци Чэнь чувствовал лишь досаду.
Поначалу он думал, что Старуха просто хватает всех подряд, а он оказался в неудачное время в неудачном месте. Возможно, его энергия также оказалась подходящей, и после двух встреч рядом с сестрой Цинь Старуха взяла его на прицел. Когда ночная попытка заманить его в сон провалилась, она решила действовать через Сюй Ляна.
Но, подумав, он понял: если Сюй Ляном можно было управлять, значит, его энергия тоже была слабой, так зачем было так усложнять задачу с ним?
Значит...
Ци Чэнь прищурился и перевел взгляд на Лун Я.
Тот, кто давал Старухе советы, скорее всего, знал о существовании Лун Я — сущности, не подчиняющейся обычным законам, — и хотел, чтобы Лун Я помог ей. Но, не зная, как выглядит Лун Я, приспешник, рыская по Гуанхэ, ослеп и принял Ци Чэня за Лун Я. Так Ци Чэнь и оказался под прицелом.
Сама же Старуха, будучи пешкой, не знала всех тонкостей, поэтому, даже когда сам Лун Я появился перед ней, она продолжала думать, что помочь ей может только Ци Чэнь.
Конечно... возможно, всё дело было в том, что он выглядел куда доступнее, чем Лун Я.
Эта мысль казалась вполне логичной. Ци Чэнь чувствовал себя крайне несправедливо обиженным.
Старуха торопливо объяснялась. Она надеялась, что после её слов они станут не такими грозными, но, к её ужасу, лицо Ци Чэня при прослушивании становилось всё жестче, а Лун Я помрачнел еще сильнее. Старуха замолчала, боясь, что Лун Я от злости прикончит её на месте.
Чтобы спасти свою жизнь и унять гнев этих людей, Старуха решила действовать, а не говорить. Почти рефлекторно она вытащила из-за пазухи тот самый Приказ Мольбы и Посланника и, чтобы показать свою искренность, протянула его перед глазами Лун Я.
Как только Лун Я увидел Приказ Мольбы и Посланника, он взорвался: Черт! Опять эта дрянь!
Стоило ему закончить, как в небе прогремели два глухих раската грома, словно предупреждение, грохнув прямо у них над головами. Старуха, сидевшая на коленях, задрожала так, что чуть не выронила табличку из рук.
Ци Чэнь: ...Неужели Таинственный Гром Девяти Небес и правда пришел почесать зубы?!
... — Лун Я с позеленевшим лицом закатил глаза к небу, затем перевел взгляд на Приказ Мольбы и Посланника и раздраженно бросил: Ладно, я сдаюсь! Хватит молоть чепухой. Разве сложно найти скелет и призвать душу? Это дело пары минут, поехали! Но предупреждаю: как только найдешь, хватай свою побрякушку и проваливай туда, откуда пришла! Не мозоль мне глаза, смотреть противно. Подумаешь, преодолела гору ножей и море огня, чтобы добыть эту паршивую табличку! В Особом отделе сидят одни бездельники, только и знают, что мудрить с этими штуками, создавая всем проблемы! Когда-нибудь я разнесу их контору!
Говоря это, он с яростью распахнул заднюю дверь машины, грубо схватил Старуху, бесцеремонно закинул её на сиденье, захлопнул дверь, прыгнул на водительское кресло и, вдавив педаль газа, рванул вперед, словно спешил на собственные похороны.
http://bllate.org/book/27638/3359787
Готово:
