Готовый перевод Fragile Goods / Хрупкий приговор: Игра в Альф: Глава 6

Лохай смотрел на него, чуть подрагивая ресницами, и лишь спустя долгое время хрипло произнес:

— Тебе положено быть в камере.

— Может, я маленькая фея, что может превратиться в птичку и вылететь из клетки? — Юджин понизил голос и кончиками пальцев погладил мочку уха Лохая. — А может, тебе все это просто приснилось, и я — всего лишь идеальный любовник, порожденный твоим воображением?

— Скорее мне привидится фаллоимитатор, чем ты, — ответил Лохай.

Юджин рассмеялся:

— Все такой же неласковый.

С этими словами он опустился ниже и впился в губы Лохая.

Даже если Лохай и хотел сопротивляться, его тело полностью обмякло и в нем не осталось сил.

Его сознание словно заперли в банке и погрузили на дно океана, а заторможенные чувства не поспевали за движениями Юджина.

Однако он все еще ощущал палящий жар мужских губ и пробивающийся сквозь них острый, пряный альфа-феромон.

Словно человек, готовый умереть от жажды в пустыне и дорвавшийся до капли живительной влаги, Лохай против воли отвечал на поцелуй, жадно впитывая тот самый запах, способный заполнить внутреннюю пустоту.

Юджин глухо усмехнулся: одной рукой он обнял Лохая за талию, а другой притянул к себе за плечо. На вид это было похоже на нежное объятие, но на деле пленника накрепко привязали к чужой воле, лишив всякой свободы.

Этот поцелуй был столь страстным, что казался почти укусом.

Неизвестно, кто первый прокусил губу другому, но привкус крови густым облаком повис между их языками. Именно в крови концентрация феромонов достигает максимума — это самая истинная, самая невыдуманная ее часть.

Лохай, словно вампир, жадно смаковал вкус терпкого крепкого алкоголя, а Юджин чувствовал в его крови чистый и сладкий аромат омеги.

Перед лицом первобытной, самой древней близости на свете ложь рассыпалась в прах, и возвышенный прокурор больше не мог скрывать свой пол с помощью лекарств.

В этот самый момент он ничем не отличался от всех тех слабых и беспомощных омег по всему миру, что способны лишь молить альф о жалости.

Юджин раздвинул челюсти Лохая, властно вторгаясь внутрь и вливая еще больше слюны и крови, чтобы заполнить ту пустоту, которую омега не мог утолить годами.

Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Лохай почувствовал, как к нему понемногу возвращается рассудок. Звон в ушах постепенно стих, зрение восстановилось, и он наконец обрел контроль над собственным телом.

В ту же секунду он изо всех сил оттолкнул Юджина.

Тот пошатнулся от толчка, но вовсе не выглядел удивленным. Он стер тыльной стороной ладони кровь с уголка губ и с улыбкой посмотрел на Лохая:

— Не за что.

Все это наверняка было сном.

Иначе как мог кто-то стоять перед ним с таким беззаботно-зловещим выражением лица, точно настоящий демон.

Лохай яростно потер тыльной стороной ладони губы, оправил сбившийся воротник и принялся один за другим застегивать пуговицы на рубашке.

— Я же говорил, тебе не справиться, — демон прислонился спиной к стволу дерева и с полной уверенностью смотрел на него. — Ты непременно придешь ко мне, у тебя просто нет другого выхода.

Лохай не ответил, резко развернулся и зашагал прочь.

Юджин провожал взглядом его спину, следя за тем, как лунный свет падает на плечи: прямая и твердая осанка, но в ногах все еще таится еле заметная дрожь.

Пока он окончательно не растворился в ночной темноте.

На следующий день выдалась на редкость ясная и солнечная погода.

Ночной дождь оставил после себя легкую влажность в воздухе, а небо приобрело почти прозрачный синий оттенок. Огромные белые облака, похожие на сладкую вату, застыли над головой, то и дело закрывая солнце и бросая на землю прохладные тени.

— Какая сегодня погода чудесная, — Флок распахнул окно кабинета, наслаждаясь не слишком палящим солнцем и свойственным лишь времени после дождя влажным ветерком. — Давно не видел такого сильного синего неба.

Бани усмехнулся:

— В былые времена попробуй еще найди пасмурное небо — вот это была задачка. Моя бабушка рассказывала, что, когда метеорит только рухнул на Землю, из-за радиации небо каждый день казалось синим, и даже по ночам луна отливала синевой.

— Говорят, из-за той радиации тогда и интернет рухнул, — вставил Блэйр. — Мне искренне жаль людей из той эпохи.

— Да уж, человечество тогда еще и о разделении на полы не знало, — произнес Флок. — Даже представить трудно, как они вообще жили.

— Хватит об этом, куда идем обедать? — спросил Блэйр.

— На противоположной улице открылся новый ресторан Марвин, говорят, там очень вкусно, — Флок поднял голову и как раз вовремя заметил проходящего по коридору за окном Лохая, который зажал под мышкой рабочие папки. Хотя на его лице по-прежнему залегли тяжелые складки хмурого раздражения, выглядел он все же куда лучше, чем в последние дни.

— Прокурор Ло Хай, — окликнул его Флок. — Мы собираемся на обед, не составите нам компанию?

Лохай остановился и посмотрел на них. В тот момент, когда его взгляд встретился с глазами Блэйра, тот торопливо отвел взор в сторону, делая вид, будто ничего не произошло.

— Нет, — помолчав, ответил он. — У меня дело в тюрьме.

— Опять этот геморрой с тем смутьяном? — Флок сочувственно поморщился. — Этот ублюдок рано или поздно сведет вас с ума. Лучше бы поговорили с генеральным прокурором и поручили допрос кого-нибудь другого.

Лохай одарил его мимолетной улыбкой:

— Сойти с ума не так-то просто. Это мое дело, и я доведу его до конца.

Сказав это, Лохай покинул рабочую зону.

Спецтюрьма располагалась в глухом, уединенном углу, а толстая высокая стена гарантировала, что солнце не заглянет ни в один ее уголок.

Дежурный надзиратель у входа, который уже начал клевать носом, мгновенно пробудился, стоило ему боковым зрением заметить Лохая. Он кое-как поднялся со стула, задействовав и руки, и ноги, и отдал совершенно непохожее на уставное приветствие:

— Господин прокурор Ло Хай!

Система Спецтюрьмы была устроена автономно, и сотрудники прокуратуры заглядывали сюда крайне редко, не говоря уже о фигурах столь высокого ранга, как прокурор Ло Хай.

— В какой камере содержится Юджин Одисс? — без предисловий спросил Лохай.

— В одиночной камере на нижнем уровне, — осторожно ответил надзиратель. — Сверху поступили какие-то новые распоряжения?

Лохай ничего не ответил и лишь коротко бросил:

— Веди.

Надзиратель ничего не мог поделать со столь немногословным прокурором, а потому послушно снял с гвоздя связку ключей и повел Лохая вглубь тюрьмы.

Как и в прошлый раз, воздух в помещениях пропах гнилью, сыростью и кровью, а бетонный пол покрывал липкий и отвратительный слой черной грязи, от которого подошвы обуви при каждом шаге противно присасывались к поверхности.

Чем дальше они продвигались, тем сильнее расшатывался рассудок заключенных.

Сначала Лохай то и дело ловил на себе полные злобы взгляды из камер по обе стороны прохода, но вскоре большинство арестантов лишь тупо уставились в потолок или в какую-то точку пустоты. Кто-то, сложив руки на груди, молча молился, обратившись лицом кверху; кто-то плакал, в кровь разбивая кулаки о прутья решетки; а кто-то начинал нервно, с надрывом хохотать или орать.

Они миновали толпу заключенных, словно те были пустым местом, и наконец остановились у камеры в самом конце коридора.

Юджин Одисс находился там.

Лохай перевел взгляд на мрачное помещение: за тяжелыми толстыми прутьями Юджин с расслабленным видом прислонился к стене и ловко подбрасывал пуговицу, ловя ее на лету и заставляя танцевать вокруг кончиков пальцев.

Его роба была чистой и аккуратной, на чуть вьющихся золотистых волосах не заметно ни единого пятнышка — он казался совершенно чужеродным элементом в этой грязной обстановке.

Услышав шаги, Юджин сжал в кулаке пуговицу, поднял голову и встретился взглядом с Лохаем, а в его глазах затаилась полуулыбка.

— Были ли за последнее время какие-то странности в его поведении? — спросил Лохай.

— Никаких, абсолютно, — поспешно заверил надзиратель. — Охрана на этом этаже работает на совесть, за последние дни он не устроил ни единого шума и сидел тихо, как мышь.

Лохай посмотрел на Юджина, задерживая взгляд на свежей ранке у него на губе.

Царапина была совсем новой и еще сочилась кровью.

Он понятия не имел, как Юджину это удалось, но был абсолютно уверен: все случившееся прошлой ночью вовсе не было сном.

— Отопри дверь камеры, — помолчав пару секунд, снова заговорил Лохай.

Надзиратель опешил:

— Но...

— Открывай, — повторил Лохай.

Надзирателю пришлось извлечь ключи и отпереть дверь. Было видно, что он смертельно боится Юджина — весь процесс он проделал со страшной осторожностью, стараясь держаться от заключенного как можно дальше.

— Можешь идти, — Лохай толкнул дверь вперед. — Я хочу поговорить с ним наедине.

Надзиратель вытаращил глаза:

— Вы уверены? Он же...

— Свободен, — Лохай бросил на него взгляд. — Разве что он сумеет прикончить меня одной пуговицей.

Надзиратель замолчал, отдал прокурору невнятную честь и поспешил удалиться, подчиняясь приказу.

Шаги постепенно затихли в коридоре, и в мрачной камере остались только они двое.

Лохай притянул стул и сел так, чтобы их лица оказались на одном уровне.

— Твою казнь назначили на послезавтра, — спокойно произнес Лохай. — В это же время послезавтра тебя уже отправят на эшафот, пуля прожжет висок, и твои мозги забрызгают всю землю.

— Вот как, — Юджин улыбнулся. У него были от природы красивые черты лица, а улыбка придавала им особую, завораживающую притягательность. — Надеюсь, последняя трапеза перед смертью в этом месте окажется съедобной.

— Смертникам свойственно чего-то желать перед концом, но тебе не нужны ни я, ни вкусный прощальный обед, — Лохай пристально смотрел на него. — Тебе нужно лишь одно — бессмертие.

Юджин продолжал улыбаться, ничего не отвечая на это.

— Я могу отложить твою казнь на неделю, на три или даже на три месяца. А могу и перенести на сегодня, лишив тебя даже права на последнюю пайку, — медленно проговорил Лохай.

— Разве у обычного прокурора есть такая власть?

— Я не «обычный прокурор», — понизил голос Лохай. — То, что под силу мне, тебе даже в страшном сне не приснится.

Юджин по-прежнему смотрел на него с улыбкой в глазах, перебирая в пальцах старую пуговицу:

— Ты этого не сделаешь.

Лохай прищурился:

— Почему?

— Потому что я знаю твой главный секрет. И потому что я — единственный, кто способен вытащить тебя из той пропасти, куда ты угодил, — Юджин подался корпусом вперед, заглядывая в глаза Лохаю. — Я уже говорил: тебе суждено прийти ко мне и зависеть только от меня, другого выбора у тебя нет.

— Либо я могу прямо сейчас прикончить тебя и найти другого альфу — того, кого проще подкупить и чей язык окажется надежнее твоего, — взгляд Лохая сделался холодным, как лед.

— Пожалуй, так оно и есть, — Юджин усмехнулся и снова откинулся спиной на стену. — Решение за вами, прокурор Ло Хай. И что же вы предпримете?

http://bllate.org/book/27687/3362090