Готовый перевод Love Grows Wild / Безудержная любовь: Живая батарейка для господина: Глава 5

Пэй Нань заикался. Хоть он и был молодым господином из богатой семьи, из-за своей прирожденной мягкости и доброты он частенько подвергался травле в школе.

Слабым проще найти общий язык и скрепить союз крепкой дружбой, и именно поэтому простодушный Пэй Нань стал для Цзянь Чжинина единственным искренним другом в этой холодной обстановке.

— О? И как же он отомстил? — Цзянь Чжинин перевел взгляд с окна на Пэй Наня и равнодушно посмотрел на него, не выказывая никакой радости от того, что кровный враг наконец повержен.

— Н… не знаю, в… в общем, говорят, крики изнутри доносились о… очень жалобные.

Глядя в круглые и чистые глаза Пэй Наня, Цзянь Чжинин вдруг подумал, что быть хоть немного наивным — не такая уж плохая вещь. По крайней мере, не умея разглядывать человеческие сердца, никогда не испытаешь разочарования.

— С чего бы ему мстить за меня? — Цзянь Чжинин горько усмехнулся, и в его глазах мелькнула тень. — Он просто не выносит, когда кто-то открыто топчется по его лицу, и это никак не связано с тем, кого именно обидели.

Пэй Нань временами чувствовал, что мысли Цзянь Чжинина слишком пессимистичны, но из-за своего косноязычия не умел подбирать утешительных слов, поэтому мог лишь надуть губы и тихо сидеть рядом.

В последнее время Пэй Нань замечал, что во время перемен Цзянь Чжинин очень любит смотреть в окно. Иногда на его губах при этом появлялась улыбка, но взгляд казался отрешенным.

Проследив за его взглядом, Пэй Нань обнаружил, что среди игравших на спортивной площадке парней был не кто иной, как Сяо Чэнь.

Вспомнив все те мелочи, что он подметил с самого начала общения с Цзянь Чжинином, Пэй Нань вдруг сделал у себя в голове смелое предположение и заикаясь спросил:

— Т… ты ч… что, любишь его?

Этот внезапный вопрос застал Цзянь Чжинина врасплох, и его сердце испуганно ёкнуло. Совладав с собой, он слегка кашлянул и, изобразив полнейшее равнодушие, непринужденно улыбнулся:

— Разве может такой простой человек, как я, сметь мечтать о звездах на небе?

Сяо Намту и Линь Ин вернулись.

За весь год выдавалось всего несколько месяцев, когда вся семья могла спокойно собраться вместе за одним столом. Разумеется, это также включало в себя такого постороннего человека, как Цзянь Чжинин.

Помимо успехов Сяо Чэня в учебе, Линь Ин каждый раз по возвращении непременно справлялась и о самочувствии Цзянь Чжинина.

Не болел ли он в последнее время, принимает ли лекарства, и если вдруг почувствует головокружение или слабость, должен немедленно сообщить им, ведь это могут быть неприятные симптомы анемии.

Во время еды она также наказывала кухарке варить кашу с добавлением большого количества красных фиников и время от времени напоминала Цзянь Чжинину есть больше яиц.

Цзянь Чжинин не любил думать о людях слишком расчетливо, но суетливая забота Линь Ин то и дело заставляла его задаваться вопросом: а волнует ли ее вообще он сам как человек?

Вряд ли.

Любому известна простая медицинская истина: тем, кто принимает лекарства или страдает анемией, запрещено сдавать кровь, однако именно это стало для Цзянь Чжинина главным стимулом поддерживать здоровье в порядке.

Пусть Сяо Чэню это, возможно, и не пригодится, но когда потребуется, Цзянь Чжинин обязан без малейших колебаний протянуть руку.

Сяо Чэнь крайне презрительно относился к тому, что Линь Ин подыскивает ходячий банк крови, и поначалу яростно выступал против этого, из-за чего первое время не жаловал Цзянь Чжинина.

Но со временем он привык к присутствию Цзянь Чжинина, и истинная цель его появления в этом доме постепенно утратила свою прежнюю важность.Я слышала от дяди Цзи, что на этом экзамене ты снова в первой тройке? — Линь Ин нарезала стейк и небрежно вздохнула: — Только подумать, до чего же у тебя сообразительная голова!

Тот самый дядя Цзи, о котором говорила Линь Ин, на самом деле был управляющим.

Помимо того, что он заботился о трехразовом питании Сяо Чэня и вел домашнее хозяйство, в его обязанности также входило регулярно докладывать Сяо Наньту и Линь Ин обо всех мелочах, ускользавших от их внимания.

Столкнувшись с внезапной похвалой, Цзянь Чжинин вежливо улыбнулся.

Его успехи всегда были на высоте, и такое положение дел поддерживалось далеко не первый день. То, что Линь Ин заговорила об этом сегодня за обеденным столом, скорее всего, было лишь легким вступлением к тому, что последует дальше.

И действительно, не успел Цзянь Чжинин собрать мысли воедино, как увидел, что Линь Ин раскладывает по тарелке Сяо Чэня только что нарезанные на маленькие кусочки кусочки стейка.

Следом она произнесла:

— Меньше чем через год вступительные экзамены в университет. Английский — слабое место Сяо Чэня, а раз у тебя такие прекрасные оценки, уделяй ему по вечерам немного времени на дополнительные занятия.

Успеваемость Сяо Чэня на самом деле была не так уж плоха. По мнению Цзянь Чжинина, хотя выдающейся ее не назовешь, набрать достаточно баллов для поступления в желаемый университет ему бы хватило с лихвой.

Но, судя по всему, Сяо Наньту и Линь Ин возлагали на него куда более высокие надежды, чем обычно бывает у родителей, а потому искренне верили, что он способен добиться еще больших успехов.

Предложение Линь Ин не нарушало ни законов, ни моральных устоев. На первый взгляд это выглядело лишь как искренняя просьба матери, однако у Цзянь Чжинина не оставалось ни малейшего повода для отказа.

Когда живешь в чужом доме на птичьих правах, первое, чему необходимо научиться — это идти на компромисс.Цзянь Чжинин согласился на это дело и, воспользовавшись тем, что Линь Ин опустила голову, перевёл взгляд на Сяо Чэня.

Гордый и надменный, сколько ни смотри, он совсем не был похож на человека, способного послушно сидеть за письменным столом и слушать чужие нравоучения.

Более того, у Сяо Чэня наблюдалось крайне сильное внутреннее сопротивление по отношению к самой Линь Ин, и он часто доводил её до недовольства из-за какой-нибудь ничтожной мелочи.

Наверное, к предстоящим занятиям с репетитором он тоже относился крайне враждебно.

Однако, к неожиданности для Цзянь Чжинина, Сяо Чэнь, похоже, не имел особых возражений против этого распоряжения Линь Ин.

Он беззастенчиво уставился на Цзянь Чжинина, вскинул подбородок и выглядел абсолютно уверенным в себе.

Мгновение спустя он повернулся к Линь Ин и произнёс:

— Заниматься я согласен, но пересели в комнату напротив моей.

Линь Ин не сразу уловила смысл его слов и, продолжая что-то жевать, вопросительно промычала:

— М?

Видя её беззаботный вид, Сяо Чэнь прямо за столом отложил нож и вилку, повернулся к матери и чеканно произнёс:

— Пересели Цзянь Чжинина в главный корпус.

— С чего это вдруг? — вырвалось у Линь Ин.

Сообразив, однако, что Цзянь Чжинин, которого это непосредственно касается, тоже присутствует здесь, она сочла, что нельзя слишком явно демонстрировать своё пренебрежительное отношение.

Она поспешно неловко улыбнулась, пытаясь сгладить оплошность:

— Я имею в виду, что он отлично устроился в Южном дворе, зачем лишние хлопоты с переездом?

Сяо Чэнь постукивал левой рукой по столу и, казалось, с нарастающим раздражением ответил:

— В Южном дворе сыро и влажно, отовсюду несёт затхлостью. Условия слишком скверные, я не могу там сосредоточиться на учёбе.

http://bllate.org/book/27699/3363192