Готовый перевод Farm Rise / Путь из низов: Крестьянская сага: Глава 2

Глава 1.

Династия Да Юэ, тринадцатый год Хунъюань, весна.

Область Северо-Запад, уезд Цзиньминь, деревня Суйфэн.

После окончания войны прошло уже несколько лет, жизнь простых людей постепенно налаживалась, но две женщины из семьи Е — свекровь и невестка — только хмурились да вздыхали.

— Мам, риса совсем не осталось. — Госпожа Сун выскребла мешок для риса до самого дна, но ей с трудом удалось набрать лишь горстку зерен.

— Свари всё, что есть, а я пойду к твоему старшему дяде, навещу их, — вздохнула Госпожа Бай и тяжело зашагала к выходу.

Госпожа Сун собиралась что-то сказать, но, помедлив, лишь открыла рот и в итоге промолчала.

Сейчас как раз стояла самая тяжелая пора межсезонья, когда старые запасы уже кончились, а новые еще не поспели. В каждом доме с трудом сводили концы с концами, что уж говорить о белом рисе, который крестьяне ели по большим праздникам. Хорошо еще, что старший дядя был деревенским старостой и его семья жила зажиточно, иначе свекрови даже не у кого было бы занять зерна.

Как староста, старший дядя пользовался большим авторитетом в деревне и во многом помогал родственникам, но беда в том, что можно выручить из беды, когда она случается внезапно, а не содержать вечных нищих. У всего есть предел. Со временем жена старшего дяди стала высказывать недовольство. Хотя из уважения к мужу она и давала всё, за чем ни приходила свекровь, та непременно норовила отпустить едкое словечко, да и младшее поколение их семью ни во что не ставило. И всё же эту горькую милость приходилось принимать.

Госпожа Сун прекрасно понимала: если бы не поддержка старшего дяди, их семье из вдовы и сирот было бы совсем не выжить в деревне.

Дом старосты.

Издалека увидев идущую Госпожу Бай, маленький Е Мин, игравший у ворот двора, тут же закричал:

— Бабушка, вторая бабушка к нам идет!

Во дворе сразу засуетились. Ещё до того, как Госпожа Бай переступила порог, Госпожа Цю вытерла руки, вышла из кухни, достав оттуда два яйца и небольшой мешочек с колотым рисом, и с улыбкой произнесла:

— Вторая золовка, через два месяца наша Цинь-то выходит замуж, в семье каждая монетка на счету. Я, как старшая невестка, не могу предложить ничего особенного, возьми вот это, пусть Сяо Чэнь подкрепится, а большего я, право, выделить не могу.

Госпожа Бай еще не успела и рта раскрыть, чтобы объяснить цель своего визита, как Госпожа Цю выпалила всё это на одном дыхании, загнав ее в тупик. Лицо гостьи залилось краской стыда, она не смогла вымолвить ни слова и, сгорая от смущения, схватила припасы и поспешно бросилась домой. Не то чтобы ей не хотелось вернуть эти яйца и рис, но она не имела на это права. Стоило ей вспомнить о младшем сыне, который лежал в доме без сознания, как ей приходилось сносить любое унижение.

Глядя на то, как Госпожа Бай натягивает улыбку, Госпожа Сун чувствовала себя хуже некуда. Как же хорошо было в первые годы после ее замужества! Тогда были живы и свекор, и муж, и деверь. Хоть в те дни у семьи тоже не водилось лишнего зерна, жили они дружно и счастливо, с надеждой глядя в будущее. Кто же знал, что война докачнется и до их деревни? Многих крепких мужчин забрали в солдаты, и мало кто из них вернулся живым.

С тех пор семья Е покатилась по наклонной, и если бы не заступничество старосты, жить стало бы и вовсе невмоготу.

И ладно бы только это — в годы лихолетья немало семей в деревне потеряли кормильцев. Перетерпев самые тяжелые времена и дождавшись, пока подрастет новое поколение, можно было бы постепенно встать на ноги.

Но беда не приходит одна: когда Е Чэнь уже подрос и почти стал взрослым, с ним приключилась страшная напасть. Он сорвался с горного склона и сильно ударился головой, после чего впал в забытье и даже на какое-то время занемог так, что едва не испустил дух. Это напугало женщин до полусмерти. На лекарей и лекарства ушли последние крохи, а ежедневное кормление белым рисом и яйцами едва не разорило семью окончательно.

Свекровь с невесткой день и ночь молили небо и духов о скорейшем выздоровлении Е Чэня, даже не подозревая, что в тот момент, когда он потерял сознание, его прежняя жизнь оборвалась, а когда он снова задыхался, в его теле уже жил другой человек с тем же именем — пришелец из эпохи конца света по имени Е Чэнь.

За это возвращение Е Чэню пришлось заплатить огромную цену. Мало того, что Счастливый торговый центр, добытый им в апокалипсисе, откатился к первоначальному состоянию, так еще и сами товары в нем претерпели невероятные изменения.

Всё, что было связано со сверхспособностями, исчезло бесследно, а на смену им пришли три базовые категории: сельское хозяйство, ремесла и техника. При этом активной осталась всего одна-единственная позиция — обыкновенная пастбищная трава, причем самая заурядная, которая никак не улучшала качество корма для скота. Единственным ее достоинством был быстрый рост: стоило не выдергивать ее с корнями, как за год можно было снимать не меньше десятка урожаев.

Е Чэнь лишь мысленно выругался. К чему ему эта трава, неужели он должен разводить коров и овец?

Впрочем, это вполне соответствовало его нынешнему положению. Разве он сейчас не простой деревенский парень? Чем ему еще заниматься, как не копаться в земле и не растить скотину? Какими бы способностями он ни обладал, новичку на новом месте сначала нужно заработать первый капитал, и только потом открывать для себя новые горизонты.

Окинув взглядом полупустой дом с облупившейся во многих местах штукатуркой на стенах и переведя взгляд на собственное исхудавшее тело с явными признаками недоедания, Е Чэнь молча вздохнул.

Жалобы не решат никаких проблем. Облачившись в поношенную, но чистую одежду, он размял затекшее тело и толкнул дверь.

Услышав шорох, Госпожа Бай, которая сидела у входа в главную комнату и перебирала бобы, подняла голову. Увидев Е Чэня, она вскочила как ошпаренная, даже не обратив внимания на рассыпавшиеся по земле бобы, подбежала к нему вприпрыжку и задрожавшим голосом произнесла:

— Чэнь-эр, ты… ты выздоровел? Голова больше не кружится?

— Да.

— Хорошо-то как! Небо услышало мои молитвы, мой мальчик наконец поправился! — Госпожа Бай никак не могла наглядеться на сына и вцепилась в него так, будто боялась, что он снова исчезнет.

Е Чэнь чуть нахмурился: он не привык к тому, чтобы кто-то так близко к нему подходил. Стараясь не привлекать внимания, он ускользнул из смертельных объятий матери, сохраняя между ними дистанцию по крайней мере в фут.

Услышав, что Е Чэнь пришел в себя, домашние тут же сбежались со всех сторон.

— Дядя, ты правда поправился? — склонив голову набок, спросил младший Е Гуан.

— Да.

Глаза Е Гуана заблестели:

— Тогда когда ты снова возьмешь меня в горы ловить фазанов?

Госпожа Бай не выдержала и шлепнула младшего внука по затылку:

— Тьфу на тебя, глупый мальчишка! Чэнь-эр, не слушай болтовню Сяо Гуана, больше мы в горы ходить не будем.

Е Чэнь прекрасно понимал тревогу матери. Прошлый владелец тела как раз и отправился в горы за деликатесами для семьи, чтобы побаловать домашних, да и сорвался со склона, пытаясь испытать удачу. После этого он пролежал пластом больше полмесяца. То, с каким страхом Госпожа Бай тряслась над ним, явно подтверждало поговорку: обжегшись на молоке, будешь дуть и на воду.

Е Чэнь не был суеверен, но и спорить прямо сейчас не стал. Ему хотелось выйти наружу и осмотреться, как вдруг в животе громко заурчало.

— Старшая невестка, неси кашу! — быстро сориентировалась Госпожа Бай, мгновенно разрядив неловкую атмосферу.

Госпожа Сун тотчас же бросилась исполнять приказ.

Стоило Е Чэню прийти в себя, как мрачные тучи, висевшие над семьей Е, рассеялись в один миг.

Когда в доме нет хозяина и кормильца, даже говорят вполголоса, но стоило появиться опоре, как у свекрови с невесткой открылось второе дыхание. Они даже не стали сильно возражать, когда Е Чэнь решил расчистить под заброшенную целину клочок земли позади дома для посадки травы. Напротив, вся семья дружно взялась за дело и успела подготовить целый му земли как раз к окончанию весенней пахоты.

Земли в деревне Суйфэн было много, а людей мало, к тому же династия только сменилась, поэтому целинных участков вокруг хватало с избытком. Крестьяне могли распахивать любую землю, стоило лишь предупредить старосту, зарегистрировать надеток и внести положенную плату.

Правда, мало кто выбирал для распашки место у подножия Горы Падающих Ласточек позади деревни — поливать оттуда было неудобно. Но никто и слова не сказал против, ведь огород Е Чэня примыкал к самому их дому, и при такой близости поливать посевы можно было без особого труда, просто таская воду коромыслом.

Это продолжалось ровно до тех пор, пока трава не взошла. Когда односельчане увидели, что Е Чэнь выращивает обычную сорную траву, по деревне поползли слухи. Все решили, что парень повредился рассудком от падения, раз принял столь безумное решение. Дошло до того, что остальные члены семьи Е из-за насмешек перестали показываться на улице без лишней нужды.

Староста был человеком занятым, и до него эти разговоры дошли лишь спустя несколько дней.

— Сяо Чэнь, и что ты надумал? — Е Нинжэнь нахмурился, в упор глядя на племянника.

Е Чэнь не стал скрывать и прямо ответил:

— Буду разводить овец.

— А ягнят на что покупать собрался? — Никто не знал финансовое положение семьи Е лучше старосты.

— Куплю.

— В долг? Кто же тебе даст в долг?

Е Чэнь не стал отвечать словами. Он поднялся, вернулся в комнату, а когда вышел оттуда, в его руке уже лежала печать:

— Если заложить эту вещь, должно хватить на покупку сотни ягнят.

— Чэнь-эр, ты… — В глазах Госпожи Бай, которая еще недавно радовалась жизни и ни о чем не заботилась, мелькнула боль. Неужели они лишатся последней семейной реликвии?

Е Чэнь очень тонко чувствовал чужие эмоции, поэтому сразу уточнил:

— Это временный залог, через год выкупим обратно.

Госпожа Бай немного успокоилась, хотя на душе все равно скребли кошки. Стоило вещи попасть в ломбард, как ее судьба переставала зависеть от них: не найдешь денег на выкуп к сроку — печать навсегда перейдет к ростовщику. Раньше она позволяла Е Чэню заниматься всякой ерундой, потому что это не грозило прямыми убытками — ну потратит парень немного сил и времени, не страшно. Но теперь характер происходящего изменился, и сердце женщины затрепетало. Ей хотелось отговорить младшего сына, но в то же время она боялась задеть его самолюбие. Пока она ломала голову над тем, как поступить, Е Нинжэнь помолчал немного и снова заговорил:

— Сяо Чэнь, даже если эта печать действительно стоит столько денег, где ты найдешь ягнят? В нашем уезде не наберется столько животных на продажу. А если они заболеют, что будешь делать?

— Об этом я не беспокоюсь, куплю столько, сколько найду, постепенно нужное количество наберется. — Е Чэнь не переживал по этому поводу. В области Северо-Запад многие занимались овцеводством, пусть даже мало кто держал стада по сотне голов за раз.

Пока трава еще не поднялась, у него было предостаточно времени на поиски. Что же до болезней скота — с этим разберется позже, не бросать же дело из-за страха перед трудностями. И пусть эта пастбищная трава была самой обычной, но раз она появилась благодаря Счастливному торговому центру, в ней наверняка крылось что-то особенное. Даже если она не защищала от всех болезней разом, то по крайней мере должна была снизить риск заражения.

Раз пастухи справлялись с целыми отарами, неужели он спасует перед таким делом?

— Чэнь-эр, может, заведешь поменьше овец? Мать поищет денег, а печать закладывать не будем? — не унималась Госпожа Бай, делая робкую попытку переубедить сына.

Е Нинжэнь и Госпожа Сун одновременно перевели взгляды на Е Чэня.

— У кого занимать? — Е Чэнь не боялся долгов, но если был выбор, он предпочтет рискнуть, чем идти с протянутой рукой.

Свекровь с невесткой помрачнели. Говорить легко, а сделать попробуй! Они и так уже перезанимали у всех, у кого только можно, включая собственные семьи, и теперь обе женщины ни за что не поручились бы, что им удастся снова у кого-то перехватить денег.

— Ладно. У меня есть один лянг серебра, этого хватит на два-три десятка ягнят. Если переговорю с людьми, да еще возьму часть в долг, на полсотни голов должно хватить, — Е Нинжэнь решительно засунул руку за пазуху и вытащил серебряный слиток. — Сяо Чэнь, не зарься на слишком многое, начни с полусотни. Если дело пойдет, на следующий год расширишся. А печать — это наследство предков, в вашем доме она осталась в единственном экземпляре, без крайней нужды ее трогать нельзя.

— Старший дядя, я не могу взять эти деньги. Цинь-эр как раз ждет приданого, нельзя уменьшать сумму, иначе в новом доме невесту не будут уважать, — возразила Госпожа Бай, с покрасневшими глазами отказываясь принимать серебро.

— Ничего страшного, в семье на всё хватит, — отрезал Е Нинжэнь и устремил тяжелый взгляд на Е Чэня. — Сяо Чэнь, твоей семье предстоит подняться благодаря тебе. Я вижу, что голова у тебя варит отлично, вот только смельчак ты чрезмерный. Впрочем, чтобы вырваться из нищеты, без дерзости не обойтись. Считай эти деньги моим долгом тебе под высокий процент, а потом угостишь меня половиной барана на пробу.

— Условливались!

— Условливались!

На том и порешили.

Е Нинжэнь больше не задерживался и сразу ушел, оставив ошеломленных свекровь и невестку смотреть друг на друга в растерянности.

http://bllate.org/book/27706/3363809