Готовый перевод My Childhood Friend Who Returned Home Won't Leave Me Alone / Вернись, мой нежеланный принц: Глава 11

Он поднял с пола стеклянный стакан, водрузил его обратно на стол и вдруг замер, уставившись куда-то за спину Чжоу Ляньсюню. Глаза его округлились, и он забормотал:

— Чен-чен-чен-чен-чен-чен...

Чжоу Ляньсюнь не понял:

— Чего тебе чен? Ты вообще на кого похож со своими ужимками?

— Да нет же, это Чэн И...

Чжоу Ляньсюнь холодно фыркнул:

— Думаешь, я снова поведусь на твои штучки?

Лянь Цзюнь не стал спорить, встал, замахал кому-то рукой и позвал:

— Брат И Линь!

Чжоу Ляньсюнь вздрогнул, обернулся и действительно увидел знакомый силуэт.

Чэн ИЛинь был одет в самую простую толстовку и джинсы, из-за чего казался совершенно чужеродным элементом в дурманящей полутьме и суете бара.

Но его рост метр девяносто три бросался в глаза, а яркая, с правильными европейскими чертами лица внешность метиса привлекала всеобщее внимание.

Чжоу Ляньсюнь простоял в оцепенении несколько секунд, а затем решительно поднялся, собираясь уйти.

Лянь Цзюнь схватил его за руку:

— Брат Сюнь, тебе нельзя уходить. Человек явно пришел за тобой, ты... неужели испугался?

— С чего бы мне его бояться? Ему самому впору страшиться.

Подзадоренный словами Лянь Цзюня, Чжоу Ляньсюнь снова рухнул на диван и передумал уходить.

Наблюдая за приближающимся Чэн ИЛинем, Лянь Цзюнь с энтузиазмом бросился ему навстречу:

— Брат И Линь, сто лет тебя не видел! Почти три года прошло, надо будет как-нибудь выбрать время и как следует пообщаться, вспомнить былое.

— Давно не виделись. Посмотри, когда у тебя будет свободная минута, — с улыбкой приветствовал его Чэн ИЛинь.

Закончив говорить, он перевел взгляд на Чжоу Ляньсюня.

Чжоу Ляньсюнь откинулся на спинку дивана, в упор глядя на певца, страстно выступающего на сцене, и явно давал понять, что общаться ни с кем не намерен.

Лянь Цзюнь усмехнулся:

— Брат И Линь, садись, давай присядь, чего стоишь.

— Чего это усаживаться, — подал голос Чжоу Ляньсюнь. — С чего бы это он в бар пришел как нормальный посетитель? Не иначе как заявился заведение громить.

Чэн ИЛинь не стал садиться, подошел к Чжоу Ляньсюню и произнес:

— Сяо Сюн, мы можем нормально поговорить?

Чжоу Ляньсюнь сидел ни живой ни мертвый, даже не глядя на гостя, и процедил сквозь зубы:

— С чего это ты вдруг решил, что я здесь?

— Когда я заходил в Жилой комплекс Юньху-Хуафу, чтобы разыскать тебя, я случайно столкнулся с тетей Лянь, это она мне подсказала.

Он еще и заявился к нему домой! Лицо Чжоу Ляньсюня помрачнело:

— Что тебе вообще от меня нужно?

Чэн ИЛинь ответил:

— Я хочу во всем разобраться и объяснить то, что случилось тогда.

Лучше бы он не вспоминал про прошлое. Стоило зайти о нем речи, как Чжоу Ляньсюня тут же окатила волна воспоминаний: и та растерянность, когда он проснулся в пустой постели, и та обида, когда он приехал к семье Чэн, а его выставили за дверь, и то отчаяние, когда он помчался за ним за границу, но услышал по телефону лишь сухое: Это была ошибка...

Чжоу Ляньсюня с детства баловали все домочадцы, он привык получать всё, чего ни пожелает — стоило лишь пальцем щелкнуть. Разве знал он прежде подобные удары? Тогда он слонялся потерянным по незнакомым зарубежным улицам, чувствуя, будто сердце его исколотано тысячей ножей, и готов был наложить на себя руки.

Лишь когда уличный грабитель приставил к его лбу холодное дуло пистолета, он внезапно пришел в себя.

Вся эта романтика — пустой звук, главное — выжить.

Три года ушло на то, чтобы в одиночку переварить всё случившееся.

Ведь это его предали, его бросили! С какой стати этот Чэн ИЛинь, главный виновник всех бед, теперь с невозмутимым видом, словно так и надо, таскается за ним и требует какого-то объяснения?

В то время Чэн ИЛинь даже видеться с ним отказывался.

Чем больше Чжоу Ляньсюнь думал об этом, тем сильнее закипал:

— Прошлое, прошлое, прошлое! Да я ума не приложу, почему ты прилип ко мне банным листом и вечно талдычишь об этом прошлом?

— Тогда ты сам не желал меня видеть. Я примчался за тобой за границу, но в ответ услышал по телефону лишь: Прости, это была ошибка, я натуралист, возвращайся домой. Разве всё было не предельно ясно? Зачем теперь что-то объяснять?

— Понятия не имею, что у тебя за блажь на старости лет и почему тебе приспичило привязываться ко мне с какими-то объяснениями. Тогда ты и видеть меня не хотел, с какой стати я теперь должен церемониться с тобой и выслушивать твои оправдания?!

Чэн ИЛинь опустил глаза:

— Прости...

Раз уж разговор зашел до такого, этот по фамилии Чэн всё равно не собирался уходить.

Неужели он всерьез думал, что своими неотвязными преследованиями сможет перечеркнуть всё, что было раньше, будто ничего и не произошло?

Чжоу Ляньсюнь зло усмехнулся, а потом подумал: раз уж этот тип сам явился к нему в руки, грех было упускать шанс устроить ему веселую жизнь.

Он процедил с издевкой:

— Для нас большая честь, что сам молодой господин Чэн соизволил почтить визитом наш скромный бар. Раз пришел, соблюдай местные обычаи, выпей с нами.

С этими словами Чжоу Ляньсюнь пихнул локтем стоявшего рядом кузена:

— Сяо Цзюнь, сходи-ка принеси тот виски, что я пил вчера вечером.

Лянь Цзюнь замялся:

— Это... Брат Сюнь, ты же знаешь, брат И Линь почти не пьет...

Еще бы ему не знать.

Иначе с какой стати он предложил именно это?

Тот виски отличался особой крепостью, и Чжоу Ляньсюнь ни за что не поверил бы, что эта привязавшаяся пиявка по фамилии Чэн не свалится с ног.

Чжоу Ляньсюнь оборвал его:

— Чего развел тут демагогию? Велено — иди и принеси!

Лянь Цзюнь нерешительно глянул на Чэн ИЛиня:

— Брат И Линь, ты...

Чэн ИЛинь кивнул и сел напротив Чжоу Ляньсюня:

— Ничего страшного, иди.

Лянь Цзюнь подозвал проходившего мимо официанта, собираясь отправить его за алкоголем.

Чжоу Ляньсю окрикнул его с недовольством:

— Ты чёй кузен вообще? Поручили пустяковое дело, а ты топчешься на месте да на чужаков оглядываешься. Я сказал — иди сам. Если принесешь не то, я с тебя шкуру сдеру.

— Ладно-ладно, Брат Сюнь, уже бегу. — С этими словами Лянь Цзюнь поспешил прочь вместе с официантом.

Бутылка нашлась быстро.

— Разве ты не жаждал объяснений? — Чжоу Ляньсюнь поставил перед Чэн ИЛинем стакан и лично налил в него спиртного. — Один стакан — десять слов. Выпьешь рюмку, я выслушаю десять слов.

Чэн ИЛинь проследил глазами, как стакан наполняется до краев, встретился взглядом с Чжоу Ляньсюнем, коротко бросил: Хорошо — и, схватив стакан, опрокинул его прямо в рот.

— Эй, брат И Линь... — Лянь Цзюнь не успел остановить его и отвернулся, не в силах на это смотреть.

Виски был обжигающе крепким, разве мог человек, не умеющий пить, осилить такое?

К тому же Брат Сюнь выбрал стаканы побольше, так что при слабой выносливости человек рисковал вырубиться с первого же глотка.

Чэн ИЛинь пил не останавливаясь.

http://bllate.org/book/27714/3364400