Готовый перевод The Flames of Ambition / Разгорающееся пламя: От реки к бескрайнему океану: Глава 3

Старик Цзян, я уже всё сказал — и по-хорошему, и по-плохому, хватит ломать комедию. Цзи Чжие с раздражением отвел взгляд, вышел, рассеянно погладил по голове маленькую девочку, тихо бросил ей: «Брат пошел», — и исчез из тату-салона.

Летом платаны у дороги бузели сочной зеленью, листья танцевали под порывами горячего ветра, а толстая, мощная кора за долгие годы покрылась глубокими трещинами. Под палящими лучами солнца она выглядела сухой и жесткой.

Цзи Чжие зашел в небольшую забегаловку на улице у входа, забрал две коробки с едой. Злобное солнце так припекало, что его спина промокла насквозь. Он легко и ловко перемахнул через низкую стенку, преодолевая лишнее препятствие, вытащил из кармана брюк ключ и отпер дверь: — Бабушка, давайте обедать.Он вошел в дверь и сразу же громко закричал, опасаясь, что старик с плохим слухом ничего не расслышит. После нескольких подряд окриков изнутри донеслись шорохи, и оттуда медленно, сгорбившись и почти поседев, вышел старик:

— Малыш Цзи пришел.

— Сегодня я поздно, ешьте скорее, у меня во второй половине дня еще дела.

Цзи Чжие небрежно расставил контейнеры с едой, зубами сорвал упаковку с одноразовых палочек для еды и принялся быстро есть.

Бабушка уже состарилась, зубы у нее были неважные, поэтому и ела она, естественно, очень неторопливо. Цзи Чжие то и дело поглядывал на часы и, видя, что времени действительно в обрез, был вынужден уйти первым:

— Бабушка, я побежал по делам, а вы, как доедите, просто оставьте всё здесь, я вечером вернусь и заодно выброшу мусор.Не успела старушка ответить, как фигура Цзи Чжие уже исчезла.

В детстве Цзи Чжие старушка немало заботилась о них с матерью. В прошлом Фан Юань и Цзи Чжие жили очень тяжело, в конце месяца им часто приходилось то голодать, то есть досыта, и поддержание элементарного прожиточного минимума было для них огромной проблемой. Старушка обладала добрым сердцем, она часто помогала Фан Юань присматривать за ребенком, а в трудные времена всегда подставляла плечо.

Позже старушка состарилась, и собственные дети стали перебрасывать ее друг другу, словно горячую картошку, пока в конце концов не заставили остаться здесь, на окраине переулков западной части города. Цзи Чжие, знавший цену добру и умевший быть благодарным, стал заботиться о ней каждый день, и со временем у него вошло в привычку составлять ей компанию.Такие избалованные мажоры, как Чэнь Чэн, которые были посвящены в дела семьи, а также молодые господа и барышни из богатых семей никогда не понимали поступков Цзи Чжие. Они не понимали, почему он, имея перед собой столь блестящее будущее, так упрямо и жалко зарывает себя здесь, подрабатывая бесперспективным мастером татуировки, содержа совершенно чужую ему старушку и заправляя шайкой разношерстной шпаны.

Степень непостижимости подобных вещей была примерно такой же, как если бы обычного человека попросили вычислить период вращения Сатурна.

Во второй половине дня у Цзи Чжие была запланирована встреча в университете по поводу инновационного проекта, и он вернулся домой за ноутбуком. Едва подойдя к двери, он увидел Чэнь Чэна, который, словно изнуренная жарой дворовая собака, тяжело дышал, обливаясь потом и совершенно не заботясь о приличиях, сидя прямо на земле и высунув язык.Его мужественные брови нахмурились, и, опередив Чэнь Чэна, он без всяких церемоний выругался:

— Проваливай, не загораживай дорогу.

— Эй, Цзи Чжие, ты сегодня случайно не был на свадьбе? — лицо Чэнь Чэна было красным от гнева или палящего солнца.

Цзи Чжие отпер дверь дома и, не прерывая движений, бросил:

— Меня туда устроили работать — таскать десятки ящиков с алкоголем. Или я еще должен был подарок деньгами преподнести?

В этом тоне отчетливо слышалось, что он совершенно не считает себя членом семьи Цзи.

— Неважно, ходил ты подрабатывать или на банкет, так или иначе, ты же там был! Из-за тебя я проиграл им больше ста тысяч, да еще и новые часы отдал, а они стоят под сотню тысяч! — Чэнь Чэн вытянул шею и, тяжело дыша, принялся возмущаться.

Заметив, как во взгляде Цзи Чжие проступает нетерпение, а лицо становится пугающе мрачным, наружу вырвался тот самый бунтарский норов и свирепство, которые он до этого намеренно сдерживал:

— Я просил тебя делать ставки?

Чэнь Чэн мгновенно умолк.

В конце концов, он был всего лишь университетским однокурсником Цзи Чжие. Пользуясь тем, что на первом курсе при поступлении их поселили в одну комнату, они были более-менее знакомы. Позже Чэнь Чэн нашел лицо Цзи Чжие смутно знакомым, навел справки и выяснил, что тот самый внебрачный сын семьи Цзи, о котором в кругах все слышали, но никто в лицо не знал. Тогда-то у него и проснулся интерес к этому бедному парню.

В то время все вокруг делали ставки, словно играли на бирже, стремясь наладить отношения с Цзи Чжие, чтобы в будущем, когда тот взлетит до небес, он не забыл старую дружбу. Однако после года общения каждый натолкнулся на глухую стену: поняв, что Цзи Чжие твердо решил не возвращаться в семью Цзи, остальные перестали с ним водиться.

И только Чэнь Чэн упорствовал, не желая сдаваться, пока не столкнется с крахом. По правде говоря, он и сам не мог толком объяснить свои чувства — пожалуй, ему просто казалось, что Цзи Чжие жалок, поэтому он так мертвой хваткой за него и держался.

Но, если разобраться, Чэнь Чэн все же побаивался Цзи Чжие. Когда этот парень свирепел, он выглядел так, будто ему нечего терять. Вскоре после поступления на первый курс кто-то вздумал задирать Цзи Чжие, затронув его мать Фан Юань. Цзи Чжие тогда потерял контроль, прямо на месте разобрал складной стульчик и металлической трубкой избил обидчика до полусмерти.

Позже это дело каким-то непостижимым образом замяли, и все прекрасно понимали, что здесь не обошлось без тайного вмешательства семьи Цзи.

Хотя Цзи Чжие так и не дождался от семьи Цзи ни единого признания, а сам никогда не отзывался о них хорошо, между ними неизменно сохранялось хрупкое равновесие.

Словно...

Цзи Чжие был взбунтовавшимся юношей, сбежавшим из дома, за которым по пятам следовал прикрывающий его тылы глава большой семьи. Они вроде бы и не лезли в дела друг друга, но и полностью порвать связи были не в силах, причем семья Цзи сама этого желала.Подумав об этом, Чэнь Чэн немного скривился, сообразив, что оба они вроде бы молодые господа, но пропасть между каким-то Чэнем и каким-то парнем по фамилии Цзи просто огромна. Он смирился, почесал затылок с покрасневшей шеей и перевел тему:

— Когда у тебя смена в тату-салоне? Мой друг хочет набить у себя татуировку.

— По нечетным дням я работаю целый день.

Цзи Чжие никогда не отказывался от денег, и, услышав о возможном заказе, его лицо заметно посветлело. Чэнь Чэн, видя это, не удержался и снова сболтнул лишнее:

— Погляди на себя, только о деньгах и думаешь.

— Наболтался? Если твой друг собирается прийти, пусть приходит пораньше, лучше всего послезавтра. На днях я буду занят инновационным проектом, возможно, придется взять отгул.

Бросив эту фразу, Цзи Чжие велел Чэнь Чэню возвращаться туда, откуда он пришел, и не мозолить ему глаза.

Однако Цзи Чжие никак не ожидал, что эта договоренность о сорвется, как и в прошлый раз.

Спустя три дня Цзи Чжие получил от Чэнь Чэня сообщение о том, что друг придет вечером. Подумав, что в последние дни дела в тату-салоне идут неплохо, и вечером он может немного не справиться один — в конце концов, здешняя шпана то и дело впадала в меланхолию и решала свести татуировки, то вдруг внезапно загоралась желанием выбить огромное сердце на всю спину, — он набрал номер Старика Цзяна, собираясь позвать его вместе поработать вечерком. Но после двух гудков трубку так никто и не взял. Нахмурившись и почувствовав неладное, Цзи Чжие перезвонил на умные часы его дочери, однако и там ответом была лишь тишина.

Не прошло и двух секунд, как Старик Цзян перезвонил сам. Цзи Чжие с облегчением выдохнул и нажал на кнопку вызова.

Но ответил ему вовсе не Старик Цзян.

У Ци Юэ последние два дня было отвратительное настроение — такое мерзкое, что и словами не передать. Возможно, все дело заключалось в лихорадке на фондовом рынке: те несколько акций, что он прикупил ради забавы, рухнули так глубоко, что и мать родная не узнала бы. Хотя Чжао Вэнь и утешал его, мол, это сущие пустяки, Ци Юэ всё равно бесился страшнейшим образом.

Пожалуй, причиной тому было его слишком странное поведение: братки из их компании вовсю трепались в чате WeChat, пытаясь выяснить, с чего это вдруг Ци Юэ стал таким раздражительным. В конце концов Чжао Вэнь подвел итог, предположив, что Ци Юэ просто засиделся без дела. Этот ключевой вывод поддержали все до единого, после чего они начали настойчиво требовать, чтобы Ци Юэ отправился развеяться.

Недавно казино, принадлежавшее людям Ци Юэ, слишком уж громко заявило о себе, заставив Ци Миншаня вынести предупреждение сыну, чтобы тот не слишком высовывался. В конце концов, Ци Миншань как раз метил на пост председателя торговой ассоциации, и ему было никак нельзя допускать появление хоть малейших скандалов. Из-за этого Ци Юэ пришлось целых полмесяца послушно являться на работу как по часам.

Наверное, он и впрямь засиделся без дела. Хотя Ци Юэ не горел желанием ввязываться в неприятности, Чжао Вэнь силой притащил его в казино вместе с остальными мажорами из их тусовки. Прищурившись и затягиваясь сигаретой, Ци Юэ велел припарковать спорткар, а затем, окруженный толпой хихикающих молодых господ, с недовольным видом приказал менеджеру открыть большой VIP-зал.

Не успели они сыграть и пары раз, как Ци Юэ услышал громкий шум снаружи. Звуки бьющихся бутылок смешались с грохотом рассыпаемых по полу фишек, а после мощного взрыва раздался мужской вопль.

Сюй Юньчжоу — один из приближенных друзей Ци Юэ, второй сын в семье Сюй, чья монополия охватывает большую часть фармацевтического рынка Хуацзина, — поднялся первым. Поправив очки в тонкой оправе, он предельно хладнокровно произнес:

— А-Юэ, сходи разберись.

Ци Юэ лениво приподнял веки. Изначально ему вовсе не улыбалось вмешиваться в подобные дела — в конце концов, его люди всегда знали меру, — но крики становились все громче, и от дальнейших побоев дело вполне могло дойти до убийства. Только тогда он поднялся, зажав в зубах сигарету, и толкнул дверь кабинета.

Казино имело круглую форму и насчитывало шесть этажей, предназначенных для гостей с разными финансовыми возможностями. Стоя у перил на шестом этаже и глядя свысока вниз, Ци Юэ холодным взглядом окинул царящий на первом этаже беспорядок.

Бросив беглый взгляд по сторонам, он заметил неподалеку робко жмущуюся девочку.

— В чем дело? — тихо спросил Ци Юэ, не выпуская из зубов сигарету. Голос его был негромким, но находившиеся внизу люди обладали отменным слухом: они тут же замерли и почтительно поприветствовали его.

Чжао Вэнь вытащил Сюй Юньчжоу посмотреть на зрелище, и тот последовал за Ци Юэ вниз. Бросив холодный взгляд на избитого до неузнаваемости мужчину, валявшегося на полу, Ци Юэ осведомился:

— Что натворил?

— Молодой господин Ци, этот человек — здесь новое лицо. Появлялся уже несколько раз, крупно проигрывался. По правилам мы трижды списывали ему долги, но сегодня у него снова зачесались руки, да вдобавок он стянул чужие фишки на шестизначную сумму, — бесстрастно доложил старший в костюме.

В казино Ци Юэ существовали свои правила: за отказ платить долги уже можно было поплатиться, не говоря уж о краже фишек влиятельных богатеев. Это было равносильно тому, чтобы дергать тигра за усы. Если бы обворованные влиятельные господа начали качать права, еще вопрос, смог бы этот человек вообще уйти отсюда на своих двоих.

Настроение Ци Юэ осталось прежним. Он вытащил сигарету изо рта и стряхнул пепел.

Именно в этот момент зазвонил телефон.

Когда Цзи Чжие примчался на место, Ци Юэ стоял там же, засунув руки в карманы брюк, а позади него маячили двое привыкших к подобным зрелищам мажоров. На полу полуживой, стонущий лежал Старик Цзян, а его дочка, неизвестно как здесь оказавшаяся, одиноко стояла в стороне, заслоненная от неприятного зрелища фигурой высокого телохранителя.

Он услышал, как Ци Юэ спокойно вынес окончательный вердикт:

— Господин Ван не намерен прощать тебя, он требует твою правую руку.

http://bllate.org/book/27727/3365533