Цзи Чжие тоже это видел. На его лице промелькнуло холодное выражение, но он не стал первым затевать ссору. А вот Цзи Вэйшэн явно не собирался вести себя тихо. Не доходя до второго этажа, он заметил лицо Цзи Чжие прямо с лестницы. Улыбка на его губах стала шире, и он нарочито удивленным тоном, достаточно громко, чтобы все услышали, бросил в ту сторону:
— Третий брат, ты тоже здесь?
И без того шумный аукционный зал затих на секунду, а затем снова погрузился в шепотки. То, что старший сын семьи Цзи лично назвал Цзи Чжие третьим братом, потрясло куда сильнее, чем недавние утренние сплетни, передававшиеся из уст в уста.
Чжао Вэнь и Сюй Юньчжоу, уже дважды ставшие свидетелями взрыва мин на минном поле Цзи Чжие, инстинктивно перевели взгляд на него. Однако Цзи Чжие лишь сосредоточенно листал меню чая и, ткнув пальцем в одну из строчек, медленно обратился к Ци Юэ:
— Я хочу выпить это.
Его голос звучал неторопливо и серьезно, а перед Ци Юэ он являл редкую, мягкую сторону своей натуры.
Ци Юэ бросил взгляд на строчку — это был чайник с тем самым напитком, который он сам считал самым отвратительным на вкус, и лениво отозвался:
— Ладно.
Цзи Вэйшэн, которого фактически проигнорировали, ничуть не рассердился и с улыбкой направился в отдельную ложу.
Когда аукцион официально начался, Ци Юэ, изначально вовсе не планировавший в чем-либо участвовать, вдруг обнаружил, что Цзи Вэйшэн и Сюй Юньчжоу собираются купить одну и ту же вещь — огромную природную статуэтку Будды из нефрита. Стартовая цена оказалась самой высокой среди всех сегодняшних лотов — полмиллиарда.
Ци Юэ обладал повышенной чувствительностью к деньгам и, услышав эту цифру, машинально начал прикидывать, какую ценность этот нефритовый Будда может принести своему владельцу. Цель Цзи Вэйшэна угадывалась легко: преподнести роскошный подарок на грядущий пятьдесят второй день рождения Цзи Синчэна. Намерение Сюй Юньчжоу было примерно таким же — проявить сыновнюю почтение к деду.
Будучи единственным сыном Ци Миншаня и чувствуя себя донельзя безнаказанно, Ци Юэ вдруг вспомнил, что в прошлый раз подарил Ци Миншаню на день рождения чайный набор стоимостью меньше пяти миллионов. В сравнении с этим он, пожалуй, и впрямь оказался непутевым потомком.
Неудивительно, что Ци Миншань никогда не пил чай из того набора.
Цзи Чжие отрешенно смотрел на сцену, в то время как вокруг то и дело раздавались голоса участников, называющих ставки. Он даже не стал вслушиваться, кто в итоге выиграл этот нефритовый лот, — до его слуха донеслись лишь редкие хлопки, после чего аукционист поставил точку тремя ударами молотка.
— Цзи Чжие, пошли, — Ци Юэ похлопал его по плечу, и Цзи Чжие внезапно очнулся:
— Хорошо.
По дороге обратно Цзи Чжие то заводил с Ци Юэ непринужденный разговор, то умолкал:
— Кто в итоге забрал его?
— Цзи Вэйшэн, — Ци Юэ приоткрыл автомобильное окно и, покуривая на ходу, сбивчиво ответил: — Цзи Вэйшэн выложил все до копейки. Эта нефритовая статуэтка обошлась ему в полтора миллиарда. Юньчжоу хоть и богат, но все же сохранил каплю здравого смысла, к тому же Цзи Вэйшэн был намерен забрать лот любой ценой.
Цзи Чжие тихонько промычал в ответ, чуть приподняв брови, и спокойно заметил:
— Цзи Вэйшэн из тех людей, кто не успокоится, пока не добьется своего.
— Я, кстати, удивлен, что сегодня ты не сцепился с ним, — улыбнулся Ци Юэ.
— Семья Цзи — не мое минное поле, я не дошел до того состояния, чтобы взрываться при каждом упоминании, — неторопливо отозвался Цзи Чжие. Он перевел взгляд на окно и на мгновение умолк, погрузившись в молчание. — К тому же я не хочу доставлять тебе хлопот.
Ци Юэ довез Цзи Чжие до его дома. Машина не могла проехать в узкий переулок, поэтому Цзи Чжие вышел прямо у дороги, а Ци Юэ последовал за ним, запирая двери автомобиля.
— Можешь не провожать, — тусклый свет уличного фонаря падал на лицо Цзи Чжие, смягчая его резкие и точеные черты, а сами пряди волос казались едва ли не золотистыми в сиянии лампы. Ци Юэ лениво прислонился к боку машины: — Почему ты не пригласишь меня взглянуть на Циюэ, у которого такое же имя, как и у меня?
Цзи Чжие опешил:
— Хочешь посмотреть?
— Раз уж приехал — давай взглянем.
Запах духов от Ци Юэ почти выветрился, сменившись ароматом табака. Он шагал вровень с Цзи Чжие, их плечи почти соприкасались.
— Почему ты назвал его Циюэ?
— Потому что он родился в июле, — ответил Цзи Чжие, но тут же о чем-то вспомнил и повернулся к Ци Юэ: — Как и ты.
— Отец назвал меня так, потому что тоже не хотел заморачиваться: я родился как раз в последний день июля, вот он и решил просто дать мне имя Ци Юэ.
Цзи Чжие вдруг умолк. Его брови слегка сошлись на переносице — он явно был не согласен с формулировкой «не хотел заморачиваться». Он машинально принялся тереть костяшки пальцев, подбирая слова, чтобы объяснить Ци Юэ: такое имя выбирают не обязательно из лени, возможно, дело просто в звучании. Во всяком случае, Цзи Чжие считал имя Ци Юэ очень красивым.
Поразмыслив, он все же решил высказаться напрямую:
— Красивое. У тебя красивое имя.
Ци Юэ перевел взгляд на его шею и с улыбкой бросил:
— Правда? Имя Цзи Чжие тоже неплохо. Есть какая-то предыстория? Можешь рассказать?
Цзи Чжие понял, что тот смотрит на татуировку у него на шее, и его взгляд немного потемнел:
— Бескрайние просторы дикой природы.
Само слово — дикая природа — обладало для Цзи Чжие особым смыслом. Когда двадцатичетырехлетняя Фан Юань была совершенно не готова к переменам, волею случая в ее чреве зародилась новая жизнь. И хотя даже просто продолжать жить самой по себе казалось для Фан Юань непростой задачей, она все равно испытывала изумление и даже некоторую радость от того, что вскоре станет матерью.
Фан Юань говорила, что имя Чжие дано в надежде, что он сможет разглядеть и прочувствовать всю необъятную свободу диких просторов, что он всегда будет свободен и никогда не окажется закован в рамки жизненных условностей. Познать просторы, полюбить их и самому стать ими.
Она желала ему расти свободным, как ветер, и жить широко и беспредельно.
Таким именем наградила его Фан Юань.
У Цзи Чжие была замечательная, поистине достойная мать. Жили они бедно, но все то, что было у его сверстников, имелось и у него. В те годы на рынках пользовались популярностью дешевые пластиковые подвески под нефрит, нанизанные на красные нити. У Цзи Чжие тоже была такая, только не с привычным знаком зодиака, а в виде маленького Будды.
Фан Юань говорила, что это на удачу и безопасность.
После ее ухода Цзи Чжие словно упрямая травинка качался на волнах изменчивой судьбы, но упорно продолжал расти. В день своего совершеннолетия, когда ему исполнилось восемь, в качестве подарка самому себе Цзи Чжие набил татуировку на горле.
Дикая природа.
Цзи Чжие вернулся из мыслей в реальность, столкнулся взглядом с Ци Юэ, достал из рюкзака ключ и негромко произнес:
— Пришли.
Стоило отворить дверь, как черная кошка тут же с диким мяуканьем бросилась навстречу:
— Мяу!
Она подпрыгнула очень высоко и с разбегу влетела прямо в объятия Цзи Чжие. Тот привычным движением подхватил ее, включил свет и кондиционер:
— Проходи, садись.
Заметив, что лишних тапочек нет, Ци Юэ снял кожаные туфли и в одних носках прошел вглубь квартиры, устроившись на диване. Он впервые видел жилье Цзи Чжие изнутри.
Небольшое, но идеальный порядок. Правда, чувствовалось, что здесь почти не бывает людей — сразу видно, что Цзи Чжие редко готовит дома. На тумбе стояла упаковка импортного кошачьего корма — этот кот питался явно лучше, чем сам хозяин.
Прижимая к себе кошку, Цзи Чжие опустил взгляд и длинными пальцами гладил Циюэ. Наблюдая, как та блаженно вылизывает лапку у него на коленях, он слабо улыбнулся.
— Хочешь подержать? — обратился к нему Цзи Чжие, но Ци Юэ покачал головой:
— Животные меня не любят.
Цзи Чжие пристально посмотрел на него пару секунд.
Где бы ни находился Ци Юэ, он везде вел себя как дома, с легкостью перехватывая инициативу. Опершись о спинку кресла, он сидел широко расставив длинные ноги, полностью расслабленный и свободный. Вечерний ветер растрепал его волосы, придав им небрежный шарм, а черные мужские носки туго обтягивали щиколотки, подчеркивая их изящную костлявость.
— Попробуй, — Цзи Чжие все еще слегка улыбался. Видя это редкое выражение лица, Ци Юэ не смог отказать и поманил кошку рукой в знак согласия.
Циюэ словно обладала разумом: она разок лизнула лапу, спрыгнула с колен Цзи Чжие, ловко взбежала по штанине Ци Юэ и тут же была подхвачена им.
Кошка оказалась немного ленивой: покрутив своим пухлым тельцем и устроившись поудобнее на коленях у Ци Юэ, она послушно замерла. Ци Юэ застыл — тяжелая кошка намертво придавила его пах. В этот момент он даже не был уверен, стоит ли ему пытаться сдвинуть ее с места.
Потерпев молча пару секунд и рассеянно погладив Циюэ, он уже собрался убрать ее силой, как кошка вдруг снова взвизгнула, выпустив острые когти.
— ...Цзи Чжие, — уголок рта Ци Юэ дернулся.
— Мм?
— Она меня придавила.
Услышав это, Цзи Чжие взглянул на них и на секунду онемел. Он подошел ближе, собираясь снять кошку, но та безо всякой причины наотрез отказалась подчиняться, вцепившись изо всех сил в штаны Ци Юэ. Цзи Чжие нахмурился и отчитал ее:
— Циюэ!
Черная кошка отчаянно мяукнула. Не церемонясь больше с ней, Цзи Чжие протянул руки, чтобы поднять животное, но кончики его пальцев через ткань случайно коснулись чего-то мягкого. Рука едва не окаменела. Он быстро подхватил Циюэ, но удержать не смог — падающий кот сделал сальто в воздухе и мигом скрылся из виду.
Разумеется, Ци Юэ тоже отчетливо ощутил это мимолетное прикосновение. Густая волна неловкости подступила к горлу, и он неестественным движением поднес запястье к глазам, изображая проверку часов.
— Уже поздно, я не буду задерживаться, отдыхай.
Он резко поднялся и, слегка спотыкаясь, направился к выходу, едва не забыв обувь.
На руке Ци Юэ сегодня вообще не было никаких часов.
В тишине раздался щелчок закрывающейся двери. Цзи Чжие остался стоять на месте, опустя взгляд на собственные непроизвольно согнувшиеся пальцы — смутное ощущение прикосновения казалось застрявшим на кончиках кожи, внезапно ставшей обжигающе горячей.
Сбежавшая секунду назад Циюэ неизвестно откуда вынырнула вновь, принявшись кружить возле его ног и заливисто мяукать. Цзи Чжие присел на корточки и провел лапой по кошачьей голове:
— Ты проголодалась?
В голове же всплывали расстегнутый воротник рубашки Ци Юэ, закатанные рукава, сидящие по фигуре костюмные брюки, красивые точеные руки и рельефные щиколотки.
Взгляд его потемнел, но он молчал.
Ци Юэ, впервые в жизни познавший все прелести неловкости, чуть не шагал в ногу при выходе из подъезда. Глубоко вздохнув пару раз, он быстрыми шагами направился к своей машине, мысленно уговаривая себя, что это была всего лишь случайность.
http://bllate.org/book/27727/3365545
Готово:
