Готовый перевод Why We Both Lose_Tang Du's Useless People [Completed] / Горький привкус наших встреч: история, которую мы не забыли [Завершено]: Глава 11

Каждый день он днём вёл уроки, а вечерами повторял материал по школьной химии за курс старшей школы. Как и предсказывал Линь Шухэн, даже забросив учебу на десяток с лишним лет, преподавать школьную химию для него не составляло никакого труда.

К сожалению, помимо преподавания, он, в отличие от других тренеров, не сливался с учениками в единое целое и не наслаждался искренним восхищением подростков или восторженной передачей учебного опыта.

Чэн Цзин в прошлом тоже был убеждённым приверженцем столь интенсивных тренировок, и было время, когда он долгое время считал олимпиады и вступительные экзамены в вузы всем смыслом жизни. Однако теперь те годы казались далёкими и туманными, да и его собственный настрой сильно изменился. Он боялся обжечься верой этих детей и инстинктивно избегал её.

Чего Чэн Цзин не знал, так это того, что среди учеников он уже успел завоевать немалую известность.

От него исходило ощущение некоторой отстранённости. Высокий рост, длинные ноги, копна белых волос и мертвенно-бледная кожа, идеальная форма головы в сочетании с безупречным плащом — он выглядел холодным и неприступным, казалось, его взгляд никогда не задержится ни на ком другом.

Вдобавок ко всему этому шла его блестящая академическая биография. Всё вместе это складывалось в образ недосягаемого цветка на вершине утёса, вызывающий у всех старшеклассников благоговение и восхищение, невольно заставляя думать, что он и этот ветхий, обветшалый сельский школьный кампус будто бы принадлежат разным реальностям.

Каждый раз, когда ученики пробегали мимо него, их боковой взгляд безмолвно говорил об одном и том же — он совершенно не вписывался в это место.

Все шептались за его спиной, обсуждая его болезнь, его лицо, совсем не похожее на лицо олимпиадника, и его некогда сияющее резюме.

Вот только если бы кто-нибудь поделился этими мыслями с Чэн Цзином, он наверняка искренне удивился бы и изумился.

Когда-то он был очень мягким человеком, но холодная оболочка скрывала его добрый нрав и кроткий характер, и лишь под давлением Лян Цзинминя наружу вырывалось подавленное безумие.

Когда Чэн Цзин снова ступил на эту землю, прошлое нахлынуло на него со страшной силой, чуть не придавив к земле.

Он невольно вспомнил те душные летние дни. Паутина, оплетающая края обшарпанной кровати, полумрак, нищета и скрип от каждого движения. Бесконечные экзамены, серо-зелёные бланки тестов, когда даже в стыки костей въедался запах свежей типографской краски. Списки успеваемости, вывешенные на стене класса после экзаменов, и шершавая на ощупь бумага, когда палец скользил по чёрным строкам таблиц. Спокойный взгляд, бесчисленное количество раз скользивший по одному и тому же профилю, и пламя, беззвучно догоравшее в груди — точно так же, как те онемелые и давящие дни, что он провёл здесь.

Он выдохнул и силой выжгрянул эти воспоминания из головы.

Прозвенел звонок на урок, он впопыхах поднялся на ноги, но тут же вспомнил, что на этот час занятий у него не было. Однако в этот момент не вовремя раздался резкий телефонный звонок, пронзивший мозг.

Чэн Цзин уже очень давно не брал трубку. Увидев на экране незнакомый номер с кодом Сицзина, он почувствовал, как в голове сработал защитный рефлекс и тревожные колокола забили тревогу.

Его руки задрожали от испуга, он быстро перевёл телефон в беззвучный режим, но сбрасывать вызов не стал, позволив аппарату беспомощно вибрировать в ладони в такт бешеному стуку сердца.

Прошло много времени, прежде чем звонок оборвался сам.

Чэн Цзин зажал телефон обеими руками, словно его только что помиловали по какому-то приговору, но не успел он перевести дух, как аппарат снова завибрировал.Тот же номер, знакомая модель поведения — дыхание Чэн Цзина участилось.

Разум подсказывал ему, что это не может быть он. Тот уже отказался от него, устал, пресытился — как он мог снова выйти на связь? Но его сердце всё равно бешено колотилось, наполовину от радости, наполовину от страха.

Наверное, это просто спам-звонок, в последнее время он зарегистрировал много новых учетных записей в различных приложениях, пытаясь заново наладить связь с выбившимся из колеи миром. И тогда Чэн Цзин нажал кнопку сброса.

Телефон наконец затих, он тяжело вздохнул и открыл лежащие под рукой тетради, собираясь приступить к проверке.

Однако не прошло и нескольких секунд, как телефон снова задрожал. На этот раз он почти без колебаний ответил на звонок в ту же секунду, как раздался звонок.

На другом конце провода послышалось легкое дыхание, Чэн Цзин молчал.

Наконец, с той стороны заговорили:

— Чэн Цзин.

Слишком знакомый голос, немного хриплый, то ли из-за смены сезона, то ли от простуды. Чэн Цзин крепко зажмурил глаза. Это был он.

Зачем выходить с ним на связь? Чэн Цзин был в некотором недоумении: ведь именно он проявил инициативу, оборвал все связи, не предъявляя никаких требований и не тая обид, по доброй воле отпустив его. Чего ему еще не хватало? Зачем снова связаться с ним?

В голове Чэн Цзина царил полный хаос, а с языка сорвалось лишь:

— Здравствуйте, кто это, скажите, пожалуйста?

На другом конце провода явно рассердились, наполовину усмехаясь, наполовину злясь, и злобно бросили:

— Чэн Цзин, ну ты и даешь.

Чэн Цзин склонил голову набок и усмехнулся, в следующую секунду сбросил вызов и тут же занес этот номер в черный список.

Он вдруг подумал, до чего же он смешон, вечно пытается отыскать причину для каждого поступка Лян Цзинминя. Но ответ на самом деле прост: тот — прирожденный извращенец, его поведение не поддается никакой логике, а всё, чем он наслаждается — это сладостное чувство контроля над жертвой. Тратить время на попытки понять его — всё равно что пытаться понять свинью.

Когда он впервые осознал, что им поиграли ибросили, его сердце было разбито, но теперь он был совершенно спокоен. Чэн Цзин правой рукой зажал запястье левой и принялся молча считать удары своего пульса.

Лян Цзинминь сидел на заднем сидении автомобиля и, глядя на внезапно сброшенный вызов, едва не сжевал зубы от злости.

Когда он попытался перезвонить, абонент оказался занят — судя по всему, его добавили в черный список.

Он взял себя в руки и набрал другой номер:

— Телефон не выключен... Да... Мне нужно прямо сейчас, чем быстрее, тем лучше.

Вскоре геолокация Чэн Цзина была отправлена на телефон Лян Цзинминя. Он долго вглядывался в точку на карте, а меж бровей залегла глубокая складка.

Управляющий на переднем сиденье спросил:

— Господин Лян, куда теперь?

Взгляд Лян Цзинминя на мгновение поблек, словно он вспомнил что-то давнее.

Его эмоции угасли, будто костер, который посреди горения залило ливнем, оставив лишь влажные, мерцающие в темноте угли:

— В Цзинсян, в филиал Первой средней школы Юэчэна в Цзинсяне.

Чэн Цзин досчитал до тысячи, наконец чувствуя, что частота пульса вернулась в норму. Он отложил телефон, повернул голову и увидел, что за окном снова накрапывает дождь — поистине бесконечный.

На самом деле уже несколько дней стояла духота, на телефоне всплывало штормовое предупреждение оранжевого уровня, и, судя по всему, собирался разразиться долгожданный ливень.

http://bllate.org/book/27751/3367623