Готовый перевод Tulip's Gift / Подарок тюльпана: Глава 11

Цзян Хэ уже много раз в половине одиннадцатого вечера проходил по этому безлюдному пути домой. Прохожие на улице то шли шумными компаниями по три-пять человек, оживленно переговариваясь и смеясь, то брели в одиночестве, уставшие после целого дня беготни так, что замедлялось даже моргание.

Короче говоря, никто по-настоящему не заботился о жизни людей, мимо которых они проносились, ни у кого не было настроения здороваться со знакомыми в лицо соседями, чьих имен они не знали.

Цзян Хэ тоже давно привык к такой дороге. Тихо, в полном одиночестве возвращаться в дом, где нет никого, кроме него самого. Пожалуй, после того как привыкнешь, это уже нельзя назвать одиночеством — остается лишь глубокое спокойствие и въевшаяся в привычку рутина.

Но в этот вечер, когда Цзян Хэ, как обычно, погасил свет и запер дверь магазина, на его плече внезапно раздался долгий, полный искреннего чувства зевок.

— Босс, с окончанием смены! — тут же раздался голос Синь Цзю.

Этот неожиданный звук заставил Цзян Хэ на мгновение замереть. Из соображений социальной вежливости Цзян Хэ попытался посмотреть на Синь Цзю, когда отвечал, но из-за их взаимного расположения не смог его увидеть. Цзян Хэ оставалось лишь протянуть руку, подхватить Синь Цзю на ладонь, а затем выставить перед собой.

— Верно. Сегодня ты отлично потрудился. — Цзян Хэ вежливо улыбнулся маленькой мыши-малютке на своей ладони.

Раз уж он снял гостя с плеча, возвращать его обратно было как-то неловко. Поэтому, даже чувствуя некоторую неловкость, Цзян Хэ продолжал идти домой, держа ладонь повернутой вверх.

Синь Цзю вовсе не находил это странным:разве ненормально, когда два человека, живущих поблизости (и вообще живущих вместе), идут домой после работы?

Пользуясь тем, что вечером на улице было мало людей и стесняться особо некого, Синь Цзю совершенно непринужденно завел разговор с Цзян Хэ:

— Босс, ты сегодня утром не ходил на зарядку.

Цзян Хэ коротко угукнул в ответ.

Сегодня Цзян Хэ впервые испытал то самое «эксплуататорское» желание, подобающее боссу. Он думал, что всё прошло незаметно, но Синь Цзю вдруг легко и ненавязчиво ткнул его в это больное место, из-за чего Цзян Хэ на секунду почувствовал укор совести.

Впрочем, Синь Цзю, похоже, не вкладывал в это никакого скрытого смысла и просто, с детской наивностью, спросил:

— А ты пойдешь сегодня вечером?

Цзян Хэ опустил ресницы, бросил взгляд на мышь-малютку на ладони, тут же снова перевел взгляд вперед и очень тихо ответил:

— Не пойду. Сегодня я немного устал, хочу принять ванну и лечь пораньше.

Сказав это, Цзян Хэ, словно что-то вспомнив, с серьезным видом опустил голову и посмотрел на Синь Цзю:

— Кстати, разве тебе не нужно мыться? Когда ты превращаешься в мышь-малютку, твоя кожа ведь тоже выделяет жир? Я купил песок для купания хомяков, он тебе нужен? Или ты можешь просто вылизать шерстку сам? Честно говоря, мне всегда было любопытно: вылизываясь, ведь наверняка не доберешься до всех мест? Разве это считается «чистым» мытьем?

Выслушав его, Синь Цзю звонко рассмеялся и парировал:

— Ну и что, если не до конца чисто? Разве ты не позволял мне целый день ползать по твоей одежде, волосам и рукам? Ты разве не заметил, что с тех пор, как узнал, кто я, ты больше не подкладываешь салфетку, когда касаешься меня?

Выражение лица Цзян Хэ заметно застыло, даже рука, на которой он держал Синь Цзю, на миг оцепенела.

Синь Цзю отчетливо почувствовал реакцию Цзян Хэ. В конце концов, сейчас его жизнь зависела от одного решения Цзян Хэ, так что Синь Цзю больше не смел дразнить его и с абсолютно серьезным видом пояснил:

— С тех пор как я научился обращаться человеком, а потом снова превращаться в мышь-малютку, у меня пропала привычка вылизывать шерстку. Но способность к самоочищению у меня вроде неплохая, по крайней мере, от меня не разит за версту, верно?

Цзян Хэ, не отрывая взгляда, выслушал его, но напряжение между бровей ничуть не спешило рассеиваться.

У Синь Цзю смутно шевельнулось недоброе предчувствие, но прежде чем он успел осознать его во всех деталях, Цзян Хэ сделал шаг навстречу: опустил голову и приблизился настолько близко, что его кончик носа коснулся шерстки мыши-малютки, после чего бесстыдно дважды принюхался.

Синь Цзю вытаращил глаза, словно пораженный заклинанием оцепенения, и ошеломленно смотрел на Цзян Хэ, который уже медленно выпрямлял шею; его лапки одеревенели и не двигались, а сердце колотилось, как у стеганой лошади.

— Похоже, и правда не пахнет, — легкомысленно бросил Цзян Хэ.

Синь Цзю от потрясения не мог вымолвить ни слова.

Для Цзян Хэ это было всего лишь соприкосновение кончика носа с шерсткой чистого домашнего грызуна — столь незначительное, что этого даже не хватило бы для чиха. Но для Синь Цзю это означало, что он, совершенно не защищаясь, оказался вынужден поцеловать мужчину в кончик носа!

Синь Цзю понятия не имел, осознавал ли Цзян Хэ, что та точка, соприкоснувшаяся с его кожей, на самом деле была усами мыши-малютки; и вот так, в результате нелепого стечения обстоятельств, у Синь Цзю отобрали его первый поцелуй...

Ведь Синь Цзю по-настоящему целовался в первый раз в жизни!

В первый раз! Насколько же важен первый поцелуй! Как можно было вот так запросто, в полном тумане, его лишиться? Первый поцелуй должен достаться любимому человеку, ну на худой конец — тому, кто любит тебя самого, но целовать в первый раз босса — это... разве дело?

Почему же у него вдруг возникло странное ощущение, будто свинья сожрала белую капусту?

— Так ты хочешь помыться? — Цзян Хэ, не способный разглядеть бурю эмоций на мордочке мыши-малютки, с невозвозмутимым видом продолжил разговор.

— А... а? — Мозг Синь Цзю перегрузился, он совершенно не расслышал вопрос Цзян Хэ.

— Я спрашиваю, хочешь ли ты помыться, — повторил Цзян Хэ. — Разве ты теперь не можешь ненадолго принимать человеческий облик? Хочешь воспользоваться этим временем, чтобы принять ванну? Или хочешь попробовать песок для купания?

А... погодите-ка?

В голове у Синь Цзю мелькнула мысль: так значит, Цзян Хэ сейчас спрашивает об этом... потому что готов одолжить ему ванную?

Синь Цзю уже видел ванную комнату Цзян Хэ, но раньше из-за нехватки времени мог лишь облизываться. Только подумать: ароматная пена для геля для душа, теплая вода, влажный воздух, наполненный целебным ароматом...

Синь Цзю в мгновение ока выбросил из головы шок и досаду от только что утраченного первого поцелуя.

Подумаешь, коснулся носом! Ни губ не задевал, ни языком не лез, да к тому же всё произошло в межвидовом состоянии, это вообще ничего не значит!

Перед лицом радости, которую сулит ванна, нет ничего важнее, верно же?

Синь Цзю тут же слегка склонил голову набок, пушистая макушка мыши-малютки качнулась в сторону, будто он просто разминал затекшую шею, и в его голосе, изо всех сил скрывавшем возбуждение, прозвучало:

— Я... я действительно не против снять усталость.

http://bllate.org/book/27767/3368738