Обернувшись, он увидел, что у дома 99-1 по-прежнему темно.
В самом деле, об этом можно было вовсе не заботиться. Откуда бы ни пришла та весть, у Сюй Юньмо имелась масса причин ничего не говорить. Он терпеть его не мог, ему не нравилось, что Тяньтянь — его сосед, и теперь, когда представился шанс выпроводить этого человека, да еще чужими руками, он, пожалуй, был бы только рад.
У него не было подобной обязанности. Промолчи он — никто ничего не узнал бы и никто бы его не упрекнул.
Но Сюй Юньмо всегда поступал прямо и честно, а понятия о праве и неправе ставил выше личных эмоций. Пусть даже прибегнув к такой окольной тактике, он всё же добился, чтобы Старый Ма передал слова.
До чего же упрямый человек. Ся Тяньлян протяжно вздохнул, нашарил в кармане пачку Лицюнь, закурил и на середине сигареты против воли усмехнулся.
Посеешь весенний ветер — пожнешь летний дождь, добро требует ответа. Он взглянул на экран телефона и отыскал в записной книжке имя, добавленное совсем недавно.
*
Сюй Юньмо сделал несколько звонков, но результаты повсюду оказались неутешительными.
Смысл везде сводился к одному: нынче местных фабрик и мастеров, придерживающихся старинных методов изготовления бумаги сюань, осталось совсем мало. Каждый год они работали от силы два сезона — весенний и осенний. Сейчас же стоял январь, и несколько бумажных фабрик в Цзинсяне ушли на зимний перерыв, так что производство было попросту невозможно.
Сюй Юньмо допытывался, не осталось ли у них готовых запасов, и даже предлагал заплатить более высокую цену, если понадобится. На том конце провода, выслушав его, с извиняющимся видом отвечали, что запасы-то есть, вот только все они заранее распределены и припасены к весенней отгрузке, а раз бумага понадобилась срочно, выкроить хоть сколько-нибудь решительно не получится.
По сути, это был отказ. Однако Сюй Юньмо не желал упускать редкую возможность и уже подумывал о том, не отправиться ли в Аньхой лично.
Пока он мысленно прикидывал время, от Чжоу Фэнчуня неожиданно пришла благая весть: тот помог связаться с бумажной мастерской в Цзинсяне, и с ними еще можно было о чем-то договориться. Беда лишь в том, что сроки поджимали, и если бумага была нужна, Сюй Юньмо требовалось выезжать немедленно.
Хотя с виду Чжоу Фэнчунь казался человеком легкомысленным, дела он все-таки вел надежно. Сюй Юньмо тут же собрался в путь. Как раз приближался Праздник весны, билеты на высокоскоростной поезд шли сплошной чередой в листах ожидания, и в конце концов ему не оставалось ничего другого, кроме как сесть за руль.
Потратив чуть больше четырех часов, Сюй Юньмо прибыл на место. Он связался с заведующим бумажной мастерской; тот пожал ему руку и с доброжелательной улыбкой поинтересовался: «Вы из Шанхая, верно?»
Сюй Юньмо изложил цель своего визита, и собеседник кивнул: «Не беспокойтесь, мы с давнишним приятелем стариком Лю старые друзья, так что в такой мелочи я непременно должен помочь».
Ранее Чжоу Фэнчунь уже предупреждал его, что в этот раз дело решается через знакомство с неким торговцем из провинции Аньхой по фамилии Лю. Сначала Сюй Юньмо даже удивился, с чего это у Чжоу Фэнчуня такие необъятные связи, но потом подумал, что друг его вовсе не похож на него самого — заводит знакомства где попало, и потому заполучить столь извилистые пути было неудивительно.
Переговоры прошли успешно, и следующие несколько дней Сюй Юньмо провел в Цзинсяне, улаживая последние дела.
Заведующий рассказал ему, что каждый год мастерская откладывает партию бумаги сюань ручной работы по старинным технологиям — чтобы сравнивать ее с бумагой следующего года и поддерживать стабильное качество продукции. О подобных внутренних секретах посторонним узнать трудно, и лишь благодаря тому, что в этот раз Сюй Юньмо обратился к нужному человеку, для него сделали исключение и выделили часть запасов.
Старая бумага ценилась выше, и Сюй Юньмо подумал, что задолжал Чжоу Фэнчуню услугу огромной важности — расплатиться с ним будет куда сложнее, чем просто угостить обедом.
В день отъезда Сюй Юньмо поблагодарил работников мастерской за помощь. Этот заказ позволил ему благополучно разрешить срочную проблему, так что слова признательности шли от самого сердца.
Заведующий улыбнулся: «Господин Сюй, вы человек слова и о цене договариваетесь честно. Давайте в будущем вести дела почаще! Ах да, еще нужно поблагодарить старика Лю за рекомендацию. В следующий раз, как поеду в Шанхай, позову его пообедать вместе. Пойдем в тот ресторанчик, где заседает его младший друг... Как же он называется? «Сяо Жуи»?»
Глава 14. Слишком мягкое сердце
Апчхи!
Ся Тяньлян неожиданно чихнул так громко, что протиравший рядом столы Янь Цин испуганно схватился за грудь и с беспокойством поинтересовался, не слишком ли сильно тот в последнее время устает и не высыпается ли.
«Всё в порядке, — Ся Тяньлян потер нос. — Наверное, кто-то за спиной косточки перемывает».
Янь Цин улыбнулся: «Ну у тебя и легкость на душе».
Услышав это из кухни, Мастер Тун вытянул шею и заглянул в зал: «У него не легкость на душе, у него вообще совести нет!»
«Ой-ей, хорош уже, сколько можно об одном и том же», — вздохнул Ся Тяньлян. Ему стоило немалых трудов выяснить, что за заноза сидит в Закусочной «Цилинь», и результат оказался точь-в-точь таким, какого он ожидал.
Будь это простая конкуренция между коллегами, Ся Тяньлян нашел бы способ разобраться, но вот человек, стоявший за спиной «Цилинь», оказался крепким орешком. Он решил пока что приберечь тактику затягивания времени — отвечать неизменностью на любые перемены.
Работники были не против, кроме Мастера Туна. Старик аж подпрыгивал от злости, приговаривая: «Дело зашло так далеко, а ты всё еще не жалуешься своему наставнику!»
«Он там на Чунмине преспокойно выращивает овощи, зачем его беспокоить?»
«Ну и упрямец же ты. Тогда держись до конца, никому ничего не говори, а как Тяньтянь прогорит — тогда ему и расскажешь».
«Хорошо-хорошо», — Ся Тяньлян соглашался на всё, лишь бы спровадить старика обратно стряпать. Затем он скомандовал Чжао Дуншэну: «Мусоровоз вот-вот подойдет, поживее выноси отходы».
Он отворил гостю дверь и, проходя мимо витрины Цзяньсунтана, заметил, что там по-прежнему мертвецки тихо.
В последнее время у дома 99 стояло на редкость мирное заведение. Иногда, коротая досуг за чтением чата арендаторов, Ся Тяньлян даже ловил себя на легком замешательстве: он не видел привычных мини-трактатов, написанных Сюй Юньмо.
Судя по вестям от Чжоу Фэнчуня, Сюй Юньмо успешно заполучил заказ и остался в Аньхое доделывать дела, а когда вернется — было неизвестно.
— И впрямь скрывать это от деревяшки?
— Разумеется, нельзя ему говорить.
В ту ночь, после ухода Старого Ма, Ся Тяньлян расспросил Чжоу Фэнчуня и узнал, что Сюй Юньмо ломает голову над сделкой с бумагой. Сам он никаких местных фабрик не знал, но за годы работы в «Сяо Жуи» у него скопился немалый багаж связей. Старик Лю в былые времена был завсегдатаем «Сяо Жуи» и всякий раз перед банкетом просил Ся Тяньляна забронировать столик и составить меню. Ся Тяньлян помнил, что тот часто ездил по делам в Аньхой, и, решив испытать удачу, обратился к нему за услугой. Он никак не ожидал, что старый гость не только обладает обширными связями, но еще и дорожит прошлым. Тот обмолвился, что нынче, приходя в «Сяо Жуи» и не видя там Ся Тяньляна, испытывает жгучую тоску, и потому охотно пошел ему навстречу.
Опасаясь, что Сюй Юньмо будет недоволен, он попросил Чжоу Фэнчуня ни в коем случае не раскрывать правды.
Чжоу Фэнчунь лишь посмеялся: «До чего же вы оба забавные: помогаете друг другу, точно подпольные агенты на явке, через каких-то посредников».
Эта круговерть тоже по-своему забавляла, а раз кому-то так нравилось, Ся Тяньлян был не против подыграть.
В разгар обеденного часа — на удивление, сегодня инспекция из управления по надзору за рынком не заявилась — Тяньтянь встретило небольшой наплыв посетителей, и столики почти заполнились. Ся Тяньлян вовсю принимал гостей, как вдруг один из посетителей, заглянув в меню, вскинул голову, отчего-то испугался и поспешно окликнул хозяина: «У вас там у дверей какая-то статуя торчит!»
Ся Тяньлян обернулся на голос: черные волосы, мертвенно-бледное лицо — Сюй Юньмо вернулся.
Только что из дальней дороги, он выглядел слегка утомленным, но выражение его лица оставалось суровым. Он настороженно глядел на стеклянную дверь Тяньтянь, словно на дикого зверя.
Этот вечно угрюмый человек одевался в том же стиле: поверх черной водолазки Сюй Юньмо обмотал плотный шарф, наглухо закрыв шею, пальто застегнул на все роговые пуговицы, а руки сунул в карманы и стоял столбом прямо перед входом в ресторан.
Вернувшись после выноса мусора, Чжао Дуншэн поначалу принял его за манекен, а разглядев Сюй Юньмо, тут же выпалил: «Ого, Учитель Сюй, у вас опять какие-то претензии к нам?»
Сюй Юньмо не удостоил его ответом. Подняв темные глаза, он в упор уставился на Ся Тяньляна.
Чего это он удумал?
На мгновение все в зале затаили дыхание, гадая, какова же истинная цель визита Сюй Юньмо.
Меньше всего кто-либо ожидал, что с этих холодных губ сорвутся три слова: «Пришел поесть».
А? Чжао Дуншэн не поверил собственным ушам. Даже Янь Цин изумился до крайности, чуть не загнав тряпку прямо в тарелку на столе.
Первым заговорил Ся Тяньлян: «Садитесь, Учитель Сюй. Чего изволите?»
Стеклянная дверь Тяньтянь походила на какой-то магический барьер: Сюй Юньмо долго смотрел на нее, наконец зажмурился и толкнул дверь с таким видом, будто шел на смерть.
Ся Тяньлян сдержал улыбку, проводил его до свободного столика и раскрыл меню, принявшись перечислять блюда. Структура меню в Тяньтянь была простой и понятной: пять разделов — холодные закуски, горячие блюда, супы, мучные изделия и напитки, а сезонные кушанья вынесли на отдельную страницу, лаконично и четко.
Выслушав его, Сюй Юньмо просидел целых пять минут, не произнося ни звука. Ся Тяньлян сам нарушил молчание: «Предпочтения в еде у вас есть?»
— Нет.
— Желаете горячее с рисом или что-нибудь из основных блюд порционно?
— Без разницы.
Ся Тяньлян приподнял бровь: «Понял. Тогда подаем восемь холодных закусок и восемь горячих блюд».
— Но… к чему столько? Мы же не новогодний ужин собрались справляться.
Значит, всё-таки слушал. Ся Тяньлян улыбнулся, обнажив кончики клыков: «Ладно, выбирайте: рис или лапша».
Сюй Юньмо подумал: «Рис».
— Мясо или рыба?
— Рыба.
— Есть ли то, что вы не едите?
Сюй Юньмо покачал головой.
Ся Тяньлян быстро зачиркал ручкой по блокноту: «Готово. Будете есть то, что я закажу».
Бросив эти слова, он отнес бланк на кухню. Сюй Юньмо не успел ничего возразить, а окружающие принялись переглядываться и шушукаться; слов было не разобрать, и ему оставалось лишь терпеливо сидеть на месте.
Он впервые переступил порог Тяньтянь, и обстановка здесь казалась непривычной. Когда-то, во времена золотой рыбки, Сюй Юньмо заглядывал сюда несколько раз: везде стояли аквариумы, по полу растекалась сырость — куда хуже, чем в Цзяньсунтане, а копошащийся старик вечно дрожащими руками сыпал корм.
Тяньтянь же разительно отличался от прошлого: здесь всё двигалось быстро, было гораздо светлее — совсем как сам Ся Тяньлян, у которого словно никогда не иссякали ни слова, ни хитрости.
Перед возвращением в Шанхай заведующий бумажной мастерской проговорился, что связным был вовсе не Чжоу Фэнчунь, а один давний знакомый торговца из Аньхоя, с которым тот познакомился в «Сяо Жуи» — человек по фамилии Ся.
В истории с Закусочной «Цилинь» Старый Ма, по всей видимости, не удержал язык за зубами. Раз Ся Тяньлян передал весть через Чжоу Фэнчуня, он наверняка опасался за его самолюбие. Узнай Сюй Юньмо с самого начала, что обязан услугой Ся Тяньляну, он, скорее всего, предпочел бы вообще не заключать эту сделку, чем принимать подобную помощь.
Ся Тяньлян порой и впрямь превосходно угадывал его мысли — но стоило ли оно того? Какое ему дело, помогать или нет, ведь разницы никакой.
В делах взаимных услуг за первыми всегда следуют вторые. Стоит только начаться — и это означает углубление отношений.
...До чего же докучливый человек.
У Ся Тяньляна зачесался нос, и он чуть было снова не чихнул, но в последний момент сдержался.
Вернувшись, он поставил перед Сюй Юньмо две неглубокие тарелки.
Первым блюдом шла жареная мелкая желтобрюшка: великолепная на вид, она состояла из шести золотистых рыбешек, аккуратно уложенных в два ряда. Они походили на шесть начищенных до блеска золотых слитков — тугие, мясистые.
Вторым подали рис с соленым мясом и зеленью. Хоть от него и исходил аппетитный аромат, но рисовые зерна перемешались с пожелтевшими листьями зелени, выглядело это не слишком заманчиво.
Заметив, что Сюй Юньмо не спешит брать палочки, Ся Тяньлян всё понял и пояснил: «В некоторых заведениях рис с зеленью готовят раздельно: овощи обжаривают, а потом вмешивают в уже сваренный рис. Листья кажутся свежими и зелеными, но ешь отдельно рис, отдельно овощи. В Тяньтянь используют старинный способ: соленое мясо обжаривают до вытапливания жира, затем добавляют зелень и замоченный рис, закладывают в алюминиевый котелок и тушат четверть часа. От этого листья зелени желтеют, и на вид блюдо получается так себе, но ручаюсь головой — вкус отменный».
http://bllate.org/book/27772/3369457
Готово:
