Готовый перевод The Male Consort of Unrivaled Beauty / Обольстительный демон: Тиран и его пленник: Глава 9

Служанка, обхватив голову руками, отползла в сторону. Лэн Баймэй, плюхнувшись на край кровати, с силой подтолкнула Чжоу Итяня:

— Я знаю, ты меня слышишь! Ты совсем обезумел? Как ты посмел покушаться на моего брата-Императора? Ты хоть понимаешь, какое страшное преступление совершил сегодня? Если бы не мои слезные мольбы, остался бы ты сейчас в живых?

— Благодарю принцессу за то, что спасли мне жизнь! — Чжоу Итянь перевел взгляд на Лэн Баймэй. Услышав его голос, та сменила гнев на милость и кокетливо произнесла:

— Значит, ты понимаешь, что это я тебя спасла? Раз так, не пора ли тебе отблагодарить меня?

— Если принцесса попадет в беду, Чжоу Итянь тоже не пожалеет жизни ради ее спасения! — сухо ответил он.

Лицо Лэн Баймэй слегка изменилось, она недовольно нахмурилась:

— Мне не нужно, чтобы ты жертвовал своей жизнью. Я хочу, чтобы ты поскорее поправился. Пей же скорее лекарство!

— Принцессе не стоит тратить усилия на мое спасение. Я человек на пороге смерти, и тратить лекарство на меня — лишь напрасный труд, — Чжоу Итянь отверг ее заботу.

Услышав это, Лэн Баймэй швырнула пиалу на пол и с горечью воскликнула:

— Думаешь, я сама жажду тебя спасать? Ты будто подменили, как только попал во дворец! Что происходит? И еще: кто этот Янь Цинчэн? Почему он бросился тебя спасать? Ты смотрел на него так, будто вы близко знакомы. Неужели ты попал во дворец из-за этого наложника?

Выражение лица Чжоу Итяня изменилось, но он плотно сжал губы и ничего не ответил. Более того — он закрыл глаза. Само слово наложник глубоко ранило его сердце.

Лэн Баймэй злилась все сильнее. Она — принцесса, и неужели она значит меньше, чем этот презренный наложник? Чжоу Итянь просто ослеп!

— Принцесса, вы надумываете. Я не знаком с Янь Цинчэном, просто однажды спас его, а сейчас, встретившись, лишь удивился, вот и посмотрел подольше, — открыв глаза, Чжоу Итянь попытался объясниться. Лэн Баймэй, которая как раз подозревала, что он увлекся Янь Цинчэном, услышав это, смягчилась и улыбнулась:

— Вот и славно. Мой брат-Император предпочитает мужчин, а не женщин. И хотя те наложники выглядят неземными красавцами, они вошли во дворец не по своей воле. Даже если ты их жалеешь, всему должен быть предел. Главное, больше не ввязывайся в неприятности, и я, принцесса, смогу уберечь твою жизнь!

— Благодарю принцессу за милость, — тихо произнес Чжоу Итянь. По прелестному лицу Лэн Баймэй разлился румянец, и она застенчиво рассмеялась, глядя на него.

Вернувшись в Восточный дворец, Янь Цинчэн выглядел крайне плачевно — все его тело было в синяках и ранах. Помыслы Императора Лэн Сюаньюаня были непостижимы, а нрав — переменчив; его гнев мог вспыхнуть так быстро, что защититься было невозможно. Но даже несмотря на избиение, Янь Цинчэн чувствовал спокойствие: ведь Чжоу Итянь остался жив.

— Ц-ц-ц, немалую же цену ты заплатил ради некоего Чжоу Итяня, — раздался насмешливый голос. Янь Цинчэн, лежа на кровати, пока служанка обрабатывала его раны, увидел вошедшего Гуань Юйханя. Прищурившись, Янь Цинчэн почувствовал, как сердце екнуло: неужели Гуань Юйхань знает, что Чжоу Итянь когда-то принадлежал к его роду?

— Это лишь пустяковые раны, не стоит внимания, — Янь Цинчэн жестом отослал служанку, поднялся и поправил одежду.

— Если даже сломанные кости — пустяк, то что тогда считается серьезной раной? Отрубленная голова? — Гуань Юйхань ехидно улыбнулся и сел рядом, ритмично постукивая складным веером по ладони. — Если бы Император узнал, что Чжоу Итянь два года был с тобой, боюсь, он убил бы его на месте!

Лицо Янь Цинчэна резко переменилось, он повернулся и гневно посмотрел на собеседника:

— Чего ты хочешь?

— Ничего особенного. Просто ты мне мешаешь. Император окружил тебя заботой, а ты не ценишь этого, ведешь себя дерзко и самоуверенно. Хоть раз оглянулся бы на меня, забытого в углу! Я днями напролет изучаю военные трактаты, ломаю голову над новыми построениями, а в ответ получаю лишь скупое одобрение Императора. Понимаешь ли ты, каково мне? Янь Цинчэн, ты преграждаешь мне путь! — Гуань Юйхань с ненавистью высказал свои обвинения. За этот месяц он наконец осознал разницу между собой и Янь Цинчэном: любимца всегда будут помнить, а его самого ценят лишь за военные таланты, но никак не за любовь.

Янь Цинчэн спокойно выслушал его жалобы и лишь слегка улыбнулся:

— Не думал, что у тебя такие мысли. Должно быть, нелегко тебе пришлось, скрывая все это. Говори, чего ты хочешь взамен?

— Я хочу, чтобы ты утратил милость Императора! — холодно заявил Гуань Юйхань.

— И как же мне это сделать? — невозмутимо спросил Янь Цинчэн.

Гуань Юйхань на мгновение опешил, а затем злорадно рассмеялся:

— Добиться любви трудно, а совершить ошибку — проще простого. Думаю, ты сможешь сделать так, чтобы Император возненавидел тебя!

Янь Цинчэн задумался на мгновение и усмехнулся:

— Вкус единоличной императорской милости не так сладок, как кажется. Если хочешь — борись за нее сам.

Гуань Юйхань возненавидел это его безразличное выражение лица: от него он чувствовал себя еще ничтожнее, словно подбирал брошенные обноски. В гневе он взмахнул рукавами и вышел, а Янь Цинчэн лишь тогда почувствовал, как в руке пронзила нестерпимая боль.

Император Лэн Сюаньюань просмотрел несколько докладов, но мысли его лишь путались и раздражали. Пока он не видел Янь Цинчэна, он ненавидел его. Шесть лет назад тот ушел, бросив его на произвол судьбы, и эта ненависть съедала его изнутри. Ради этого он шесть лет всеми силами, не брезгуя ничем, пробивался к трону, чтобы в нужный час свести счеты. Но стоило увидеть это знакомое лицо, как ненависть, копившаяся шесть лет, превратилась в густую, всепоглощающую любовь. В те времена они были юны, и двоим мужчинам, открыто состоящим в связи, не избежать было позора — неудивительно, что Янь Цинчэн тогда в панике бежал. Теперь же он — властитель Поднебесной, и кто посмеет осудить его за то, кого он хочет одаривать своей любовью?

Захлопнув папку, Лэн Сюаньюань поднялся и вышел. Он был взбешен. Взгляд, которым Чжоу Итянь смотрел на него, вызывал жгучую ревность, а мольбы Янь Цинчэна, готового пожертвовать жизнью ради другого, приводили в ярость. Он уже наказал его, сломав кости, но гнев не утих — нужно было пойти и проучить его еще раз.

Когда он, раздвинув занавеси, вошел в покои, Янь Цинчэн вздрогнул. Холодные, ядовитые глаза Лэн Сюаньюаня впились в него:

— Срослись кости на руке?

В недавнем порыве безумия Лэн Сюаньюань безжалостно раздробил ему кости, и Янь Цинчэн едва не лишился чувств от невыносимой боли.

— Срослись, — тихо ответил он, жестом прося служанку удалиться.

Лэн Сюаньюань грубо дернул его за руку. Янь Цинчэн покрылся холодным потом, но до последнего стискивал зубы, не позволяя себе издать ни звука. Его лицо покраснело от напряжения, а в глазах читалось упрямство.

— Надо же, какой ты лжец, — сказал Лэн Сюаньюань и с силой надавил на место перелома. Послышался сухой хруст, Янь Цинчэн до крови закусил губу, но стерпел эту мучительную боль.

— Если бы не совал нос не в свое дело, не пришлось бы терпеть такие страдания, — Лэн Сюаньюань сел рядом, закатал ему рукав и, увидев опухшую от перелома руку, достал целебное вино. Он начал втирать его, сначала осторожно, а затем все сильнее. Янь Цинчэн прикрыл глаза, молчал и не выказывал ни капли признательности.

— Ты слишком добр, не можешь видеть, как другие страдают, и берешь их вину на себя. Мое сердце болит за тебя, но я должен наказать тебя, чтобы успокоить свой гнев. Зная, что он — любимец моего сердца, ты все равно стал умолять за другого мужчину. Как я мог простить тебе это? — Лэн Сюаньюань продолжал растирать руку, не переставая говорить — то ли наставляя, то ли предупреждая, то ли просто напоминая о чем-то.

— Император печется о Поднебесной и правит добродетельно, жизнь Цинчэна будет становиться все легче, — тихо ответил Янь Цинчэн.

— Добродетель? Поднебесная? — Лэн Сюаньюань с ненавистью стиснул зубы и внезапно нажал еще сильнее. Только что проявленная нежность сменилась жестокостью. Боль снова исказила прекрасное лицо Янь Цинчэна, но он лишь крепче сжал зубы, не издав ни звука.

— Ты пытаешься учить меня, как нужно управлять государством с добротой? — ярость отступила, Лэн Сюаньюань вновь стал мягким, хотя в глубине его глаз застыл лед.

На бледном лице Янь Цинчэна промелькнула слабая усмешка:

— Смеет ли Цинчэн поучать Императора? Я лишь слегка напомнил.

— Как смело! Не думай, что раз у тебя лицо, способное погубить города, ты можешь дерзить мне! — лицо Лэн Сюаньюаня, полное перемен, вновь нахмурилось. Он схватил Янь Цинчэна за подбородок и, глядя на его утонченное лицо холодными, как иней, глазами, безумно рассмеялся: — Не злоупотребляй моей любовью. Я не могу гарантировать, что буду баловать тебя вечно. Если однажды ты навлечешь на себя беду, я не раздумывая приговорю тебя к смерти!

Янь Цинчэн позволил ему крепко сжимать свой подбородок, сохраняя невозмутимый вид:

— Император — правитель страны. Если государь велит подданному умереть, разве может подданный не повиноваться?

— Язык острый, как бритва. Тебе следовало бы поучиться у Юйханя, как ублажать меня сладкими речами, — Лэн Сюаньюань грубо отпустил его и холодно хмыкнул.

Янь Цинчэн поспешно встал с кровати, опустился перед Лэн Сюаньюанем на колени и поклонился:

— Прошу Императора простить меня. У Цинчэна лишь один рот, и все, что я говорю — лишь горькая правда. На пустые, лицемерные речи я просто не способен!

— Ну и упрямый характер! — Император, доведенный до предела, рассмеялся, поднял его, крепко прижал к себе и кончиками длинных пальцев провел по его нежным губам. Острые ногти больно царапнули кожу, и Лэн Сюаньюань, прикусив его мочку уха, прошептал: — Правду слушать неприятно, но я люблю именно этот твой язык, который говорит лишь то, что думает!

Янь Цинчэн улыбнулся, и только собрался что-то сказать, как Лэн Сюаньюань резко прижал его к кровати, намереваясь наказать по-настоящему, но тут за дверью послышался встревоженный голос евнуха Чжана:

— Император! Господин Гуань простудился, у него начался кашель с кровью, он умоляет вас прийти и взглянуть на него!

http://bllate.org/book/27776/3369914