Готовый перевод Sons of the Nile / Сын Нила: Пески судьбы: Глава 14

Двенадцатая глава. Два сорванца

Церемония была назначена на дату спустя два месяца, но так как статус Божественного Посланника Ли Чанциня уже был официально признан, Фараон выделил ему во владение королевскую резиденцию. Это был просторный дом, соединённый с дворцовым комплексом, с отдельным внутренним двориком.

Архитектура Древнего Египта эпохи Нового царства к тому времени вышла на новый уровень: помимо роскошного убранства, сами здания отличались невероятной художественностью. О египетской знати, привыкшей к неге и удовольствиям, и говорить нечего — дворцовые постройки были поистине грандиозны, и дом, предоставленный Ли Чанциню, отнюдь не выглядел скромным. С точки зрения Ли Чанциня, это было настоящее произведение искусства.

Двор, огороженный высокими стенами, был засажен множеством растений, а в палисаднике перед входом красовался довольно крупный пруд. В прохладной воде плавали лазурные круглые листья, а весь пруд был усыпан цветущими кувшинками — национальным цветком Египта, чей тонкий аромат наполнял воздух. Вокруг двора располагались несколько одноэтажных строений: склады и жилые помещения для слуг. В центре же возвышалось двухэтажное здание, украшенное снаружи народными орнаментами. Его внушительные каменные колонны, казалось, подпирали небо, а внутреннее убранство было весьма богатым: гостиная, комнаты отдыха, кабинет, главная спальня — всё было под рукой.

В первый же день после заселения Ли Чанцинь приказал переоборудовать одноэтажные постройки и склады под вольеры для зверей, а слуг и складские запасы переместил в освободившееся пространство на первом этаже главного дома. Второй этаж, соединённый с первым каменной лестницей, стал личным пространством. Помимо него самого и Сериса, свободный доступ туда имели только Наша и Нобу.

После того случая с пари, Ли Чанцинь взял на себя полное руководство обучением Рамсеса Второго. Он требовал от него прилежной учёбы, но график составлял гибкий, постоянно подстраиваясь под распорядок дня и активность принца. Серис же учился вместе с ним: что бы ни изучал Рамсес Второй, Серис следовал за ним по пятам.

Ли Чанциню, разумеется, не нужно было следить за ними двадцать четыре часа в сутки — за безопасностью присматривал Мот, а у самого Ли Чанциня было предостаточно собственных обязанностей.

С момента обретения статуса Божественного Посланника Ли Чанцинь вместе с Нобу постоянно пребывал в хлопотах. Помимо забот о пополнении вольеров, ему нужно было осваивать верховую езду и обучаться боевым искусствам Древнего Египта под руководством Нобу. К тому же, Ли Чанцинь участвовал в подготовке к церемонии: часто посещал храмы, принимал участие в молебнах и ритуалах. Впрочем, дела храмов его даже радовали, ведь это давало возможность разузнать обстановку в других святилищах, выслеживая подозрительных жрецов.

Кроме того, его донимали визитами многочисленные аристократы. Хотя Ли Чанцинь и должен был поддерживать Рамсеса Второго, общаться с вельможами ему не хотелось, поэтому он обычно уклонялся от встреч. Однако поток подарков и писем был бесконечным — ответные дары и послания приходилось готовить с помощью архивариуса. Ему периодически всё же приходилось сопровождать Рамсеса Второго на встречах с высокопоставленными родственниками, которых было не избежать, и там порой возникали весьма странные ситуации.

Одни хотели узнать, как выглядит Мир Богов, другие с фантастическим упорством просили божественного вмешательства, кто-то умолял исцелить от болезней или даровать удачу в любви. Но хуже всего было то, что некоторые знатные дамы пытались заручиться его поддержкой, чтобы выдать своих дочерей замуж за Рамсеса Второго.

Больше всего Ли Чанциня выводило из себя то, что находились желающие отдать в наложницы ему самому собственных дочерей. Приводимые девочки были в возрасте от десяти лет и старше. В Древнем Египте помолвки в десять лет были в порядке вещей, как и ранняя рождаемость, но Ли Чанцинь, будучи человеком современного склада, просто не мог на это смотреть — у него не было склонностей к педофилии.

Жизнь была настолько насыщенной, что Ли Чанцинь поклялся: если он найдёт жреца, наложившего проклятие, то обязательно свернёт ему шею и пнёт напоследок.

Сегодня, наконец, выдавшаяся свободная минутка позволила ему взглянуть на палящее солнце и со вздохом пробормотать: Чёрт возьми, я ведь так ненавидел эту суматошную жизнь, кто бы мог подумать, что снова вляпаюсь в нечто подобное… Проклятая судьба-злодейка.

Нобу хмыкнул: Смотрю, при людях ты из себя святошу строишь, а наедине — обычный ворчун. Если кто-то увидит, точно в обморок упадёт… Например, Наша. — Он изобразил подобострастие и, изменив голос, пропищал: О, господин Божественный Посланник, как вы можете, как вы смеете осквернять свой божественный образ?

Ли Чанцинь привык к дерзким речам Нобу, не признающему субординацию, и не обижался. Он просто пнул его, пресекая кривляния: Хватит, тошно слушать. Если я буду притворяться ещё и здесь, я просто сойду с ума от усталости.

Действительно, очень утомительно. Поэтому я всегда говорил: возиться с вельможами — дело неблагодарное, — тяжело вздохнул Нобу. — Как же я скучаю по старым временам. Ежедневные тренировки, иногда сражения — день пролетал в схватках, а вечером валишься спать без задних ног, чтобы утром снова в бой. Вот это была свобода.

Ли Чанцинь тоже скучал по прошлому. Несмотря на непутёвого профессора, он был волен изучать исторические хроники и изредка заниматься коллекционированием древностей. Вот уж где была настоящая свобода.

Но раз уж он здесь, и неприятностей не оберёшься, тосковать нет смысла. Ли Чанцинь не собирался позволять себе раскисать.

Ладно, раз есть время, пойдём проверим, не ленится ли там Рамсес Второй.

Наверняка ленится, — пробормотал Нобу. — Этот принц жил слишком привольно, лев не превратится в зайца в одночасье.

Ли Чанцинь был с ним солидарен. Он не питал иллюзий, что Рамсес Второй сразу станет паинькой — натуру человека нужно воспитывать долго и терпеливо.

Ещё не дойдя до дворца принца, они услышали крики. Вскоре мимо них в панике пробежал наставник по литературе: А-а, пощадите, Ваше Высочество!

Хи-хи, если обгонишь Ака и Ану, я тебя пощажу!

Крики о помощи смешивались со звонким смехом.

Ли Чанцинь закатил глаза, а Нобу, напевая что-то под нос, проворчал: Неисправим…

Вскоре мимо пронёсся пожилой наставник, преследуемый двумя псами. Для своих лет бежал он неплохо, но тягаться с собаками было немыслимо, и те в один миг сбили его с ног. Псы были обучены: они не кусали, лишь царапали когтями, но бедный старик всё равно верещал от ужаса.

Ли Чанцинь неспешным шагом подошёл и отозвал псов. Две борзые, принадлежащие Рамсесу Второму, были стройными и мускулистыми, в холке доставали человеку до пояса, а их чёрная шерсть лоснилась на солнце, словно атлас.

Рамсес Второй выскочил наружу, но, увидев Ли Чанциня, остолбенел и тут же попытался удрать.

А ну, фас!

По приказу Ли Чанциня две огромные собаки повалили принца на землю. Рамсес Второй не мог вырваться и принялся вопить: Отпустите меня! Ли Чанцинь, ты смеешь!

Слуги хотели было броситься на помощь, но не решились — псы обнажили острые клыки и выглядели весьма свирепо.

Ли Чанцинь с холодной усмешкой медленно приблизился и тихо спросил: Я выделил тебе время на учёбу, а ты травишь собак?

Я просто отдыхал! Я устал от постоянной зубрёжки, — огрызнулся Рамсес Второй.

Ли Чанцинь окинул его ледяным взглядом, лишь презрительно искривив губы: Отдыхал? Насколько я помню, у тебя есть отведённое время на отдых, а каждые пять дней — два дня выходных. Тебе этого мало? Может, хочешь целыми днями только бездельничать?

Два дня отдыха раз в пять дней — разве этого достаточно? — принц отчаянно дёргался, но безуспешно. — Ли Чанцинь, не смей указывать моим Ану и Аку, прикажи им отпустить меня!

Твоим? Если сейчас же не пойдёшь учиться, я запру их в своём вольере. — Ли Чанцинь хмыкнул, приказал псам отпустить принца и первым направился в комнату. Внутри был небольшой беспорядок, но он сразу заметил Сериса, прилежно корпевшего над свитками. На теле мальчика красовались новые ссадины и следы от собачьих когтей. Ли Чанцинь вопросительно приподнял бровь, глядя на принца.

Рамсес Второй поджал губы и отвернулся: Аку и Ану не любят чужаков.

«…» Боятся незнакомцев? Это просто собаки? — Ли Чанцинь внутренне вздохнул. Он знал, что принц не любит учиться вместе с Серисом — один был непоседой, другой — тихим, они были как лёд и пламя. Он хотел, чтобы Серис стал для принца примером, но: Ого? Собачьи когти, сжатые в кулаки, наносят такие травмы?

Ли Чанциню в своё время часто приходилось драться, и он прекрасно понимал, какие раны от чего остаются.

Рамсес Второй виновато молчал, закусив губу. Ему не нравился тихий Серис — тот был замкнутым, вечно молчал, притворялся покорным, но при этом отказывался подчиняться приказам, что дико раздражало.

Принц привык быть окружённым толпой и не терпел рядом того, у кого не было ни талантов, ни высокого статуса. С какой стати этот выскочка смеет сопротивляться?

Всё равно я не хочу учиться с Серисом, — упрямо бросил он. — Я его ненавижу.

Хорошо. Серис, уходим. — Ли Чанцинь протянул руку, и мальчик, всё это время не сводивший с него глаз, тут же собрал вещи и подошёл, взяв его за руку.

Рамсес Второй сжал зубы от досады и схватил Ли Чанциня за другую руку. Он был сообразительным и понимал: если Ли Чанцинь разозлится, то накажет его, поэтому больше не смел трогать Сериса: Я тот, кого ты должен поддерживать, почему ты вечно защищаешь этого Сериса?

Ли Чанцинь посмотрел на него: Твой дед стал бы спокойно смотреть, как обижают его людей?

…

Я надеюсь, что в будущем ты станешь таким же великим, как Рамсес фараон, но твоё нынешнее поведение перечёркивает все мои старания. Рамсес Второй, чего ты, в конце концов, хочешь?

Я… — принц задумался, но не нашёл ответа.

Раз ты так жаждешь свободы, то считай наше соглашение расторгнутым. С этого дня ты свободен. — Ли Чанцинь взял Сериса за руку, разжал пальцы принца и вышел, встретившись у дверей с Нобу.

По пути Ли Чанцинь наставлял тихого Сериса: Если тебя бьют, не нужно терпеть, ты должен был прийти и сказать мне.

Серис потрогал ушибленное место и попытался улыбнуться, но разбитая губа сделала эту улыбку жалкой.

Я не проиграю ему.

Ли Чанцинь только вздохнул: Ну ты и…

К тому же, он знает больше, чем я.

Разумеется, он старше тебя.

Но я не буду убегать.

Генетика? — подумал Ли Чанцинь. Хотя Серис и Рамсес Второй были единокровными братьями, они были такими разными, но в обоих жило одно и то же упорство и отвага.

Ладно, иди нанеси мазь. Нельзя же вечно ходить побитым. Нобу, по вечерам будешь обучать Сериса боевым искусствам. Начни с основ, чтобы он хотя бы мог сдачи дать.

Нобу приподнял бровь, косясь на мальчика: Он ещё такой маленький… Эх, хотя я сам начал тренироваться с отцом ещё раньше.

Вот и отлично. Серис, ты ведь хочешь учиться у Нобу, верно? — Ли Чанцинь перевёл взгляд на мальчика, и тот с готовностью кивнул.

А? Но я хотел вечером выпить и поспать, — заныл Нобу.

Убедившись, что поблизости никого нет, Ли Чанцинь закатил глаза: После тренировок с Серисом сможешь выпить сколько угодно.

Чёрт, дополнительная нагрузка, а компенсация будет?

Ли Чанцинь приподнял бровь: Хм, выдам тебе ещё пару золотых украшений.

… — вспомнив тяжёлые золотые доспехи, от которых ломило спину, Нобу поспешно отказался: Нет, не надо.

Надо, это награда за твои труды. — Ли Чанцинь мягко улыбнулся и похлопал Нобу по плечу, не терпя возражений.

Нобу пал духом, решив, что впредь лучше вообще ничего не просить — ничем хорошим это не заканчивается.

К вечеру Серис покормил хищников в вольере, взял маленького львёнка и леопарда, подаренных Ли Чанцинем, и начал тренировку с Нобу во внутреннем дворе.

Поздно вечером, после долгих упражнений с деревянным столбом, Серис вежливо попрощался с Нобу и собрался идти спать, но, проходя мимо переднего двора, услышал голос Рамсеса Второго. Он затаился в углу и выглянул.

Принц пришёл к Ли Чанциню в сопровождении одного лишь Мота.

Ли Чанцинь, ожидавший этого визита, встретил его во дворе, не пуская в дом. Выражая своё недовольство, он холодно спросил: В чём дело, второй принц?

Такое официальное обращение больно резануло слух Рамсеса Второго. Он отчаянно хотел признания Ли Чанциня, а не этой холодности.

Я подумал, сегодня я был неправ, — принц опустил глаза, выражая раскаяние.

Ли Чанцинь приподнял бровь, не меняя тона: И?

И я извиняюсь.

Понимаю. — Ли Чанцинь закатил глаза. Вряд ли кто-то ещё осмелился бы принять извинения принца. — Ладно, говори по существу.

Поэтому не бросай меня. — выпалил принц. — Вернись и помогай мне.

Ли Чанцинь отстранённо хмыкнул, скрестив руки на груди: Разве ты не жаждал свободы?

Да.

И что же?

Я подумал, может, мы договоримся, и ты согласишься.

Договоримся?

Занятия. Иногда я хочу играть, охотиться, больше времени уделять стрельбе из лука и борьбе. — Принц выглядел обиженным. — Не хочу сидеть целыми днями в комнате, где даже солнца не видно, я так заболею.

Ли Чанцинь вздохнул. Зная характер Рамсеса Второго, он понимал, что тот уже пошёл на уступки. Лицо его смягчилось: Хорошо. Но, Рамсес Второй, пойми, знания важны. Они поднимут твой уровень, позволят не терять самообладание от пары слов недоброжелателей. Кроме того, умение излагать мысли важно для общения. Неужели, когда ты победишь хеттов, ты не сможешь даже двух слов связать, чтобы показать своё величие? Это будет жалко.

Принц хмыкнул, но под суровым взглядом Ли Чанциня прикусил губу и послушно прошептал: Я буду учиться, просто не хочу тратить на это так много… времени.

Он был явно не из тех, кто может усидеть на месте. Ли Чанцинь понимал: принуждение вызовет лишь обратный эффект. Это не современный мир, почему бы не позволить принцу сосредоточиться на том, что ему ближе?

Ладно. Завтра обсудим и составим программу, которая устроит нас обоих. — Ли Чанцинь сурово посмотрел на него. — Но если ты снова начнёшь хитрить, я умываю руки.

Рамсес Второй просиял, сверкнув белоснежными зубами, и его голос зазвучал радостно: Я знал, что с тобой можно договориться! Ты не такой, как эти старики, которые только и умеют хвастаться, что их метод — единственный верный. Чушь собачья.

Ли Чанцинь легонько щёлкнул его по лбу: Уважение к учителям — это то, над чем тебе нужно поработать.

Принц потёр лоб: Я не собираюсь их уважать.

Рамсес Второй, неужели ты не можешь хотя бы для вида? Будь умнее. — Ли Чанцинь сам не особо жаловал этих старых педантов, поэтому перевёл тему.

Принц понял намёк и просиял ещё сильнее: Ты мне больше всех нравишься! Давай лучше ты будешь меня учить? Я буду слушаться только тебя.

Нравишься? Увы, я не умею учить. — Ли Чанцинь отмахнулся. — Иди спать, остальное завтра.

Хорошо. — принц был доволен. Уже собираясь уходить, он вдруг развернулся, схватил Ли Чанциня за руку и взволнованно затряс её: Слушай, ты ведь в прошлый раз не умел ездить верхом? Хочешь, я тебя научу? Мой дед учил меня, я мастер!

Ли Чанцинь помнил об этом. Видя искреннее желание ребёнка, он кивнул: Хорошо. А теперь — спать, завтра поговорим.

Проводив взглядом принца, Ли Чанцинь обернулся к углу: Подслушивать — не лучшая привычка.

Из тени вышел Серис. Он с обидой смотрел на Ли Чанциня, его лицо было искажено, а слёзы вот-вот готовы были хлынуть из глаз.

Ли Чанцинь дёрнул щекой. Он понял, что мальчик так расстроен из-за принца. Ли Чанцинь сам был ребёнком и понимал его чувства: Серис видел в нём отца или старшего брата и боялся, что Рамсес Второй отнимет у него это внимание.

Я ненавижу Рамсеса Второго! — громко выкрикнул Серис.

Так и знал…

Ли Чанцинь вздохнул, поманил мальчика к себе, взял его на руки и направился в спальню.

Два зверька Сериса поплелись следом.

Серис, нельзя быть таким ревнивым. Даже если я хорошо отношусь к Рамсесу Второму, это не значит, что я тебя не люблю, — мягко сказал он. — И впредь не говори таких слов, особенно при других. Рамсес Второй — наследный принц, подобные речи могут стоить тебе жизни.

Я его не боюсь!

Похоже, мальчишка совсем потерял голову от ярости. Обычно тихий и послушный, сейчас он вёл себя как капризный ребёнок, с которым было так же трудно справиться.

Серис, ты хочешь поссориться со мной?

После этих слов слёзы градом покатились из глаз Сериса, но он изо всех сил сдерживал рыдания: Нет.

Тогда не спорь с Рамсесом Вторым. — Ли Чанцинь беспокоился за него. Хотя Серис был ещё мал, его вражда с принцем могла закончиться плохо.

Я не хочу с ним спорить… — Серис обнял его за шею, всхлипывая. — Но он отнимет тебя у меня.

Никто меня не отнимет. — Ли Чанцинь закатил глаза и погладил его по спине.

Серис вдруг разрыдался в голос. Ли Чанцинь не стал его останавливать — это было искреннее проявление чувств, свойственное семилетнему ребёнку, гораздо более живое, чем его пугающая замкнутость.

Когда мальчик выплакался и затих, Ли Чанцинь опустил его на пол: Всё. Больше не смей вести себя так по-детски. Кто сможет меня забрать? Я буду ждать, пока ты вырастешь.

По крайней мере, до двадцати одного года.

Правда? — Серис задумался и честно признался: — У него уже есть отец и мать, и все говорят, что Финир будет его жрецом, он не должен тебя забирать.

Похоже, обида Сериса была глубокой. Но если подумать: Фараон никогда не жаловал Сериса, королева защищала его явно не из любви, а его единственный брат-близнец был лишён права видеться с ним. Неудивительно, что Серис был полон горечи. Дети гораздо чувствительнее, чем кажется взрослым.

Вспомнив своих рано ушедших родителей, Ли Чанцинь вздохнул и нежно потрепал Сериса по голове: Если боишься потерять — старайся изо всех сил.

Серис кивнул, постепенно успокаиваясь, но тут же испугался своего поведения: Прости, я больше не буду капризничать.

Всё в порядке. — Ли Чанцинь усмехнулся. — Лишь бы без истерик.

Глаза Сериса засияли: А можно я останусь ночевать здесь?

Это уже наглость? — подумал Ли Чанцинь. Но глядя на заплаканное лицо ребёнка, он не смог отказать: Хорошо, сегодня можно.

Серис просиял, наконец-то улыбнувшись сквозь слёзы.

Ли Чанцинь в который раз вздохнул, осознав, что его сопротивляемость милым существам равна нулю.

Серис, сначала в ванную.

Не подпуская служанок, Ли Чанцинь сам отвёл мальчика мыться, а затем, сдержав обещание, позволил остаться на ночь.

Сам Ли Чанцинь спать не хотел, поэтому просто лежал рядом с Серисом. Две зверушки пытались вскарабкаться на кровать, скребя когтями по дереву.

Ли Чанцинь сбросил пушистые комочки на пол: Вы слишком грязные, нельзя.

Но те не унимались.

Луна сместилась к западу. На кровати Серис спал глубоким сном, в ногах прикорнули зверьки. Ли Чанцинь взглянул в окно: звёзды усыпали ночное небо, слышались далёкие звуки зверей из вольеров — такие тихие, что их можно было уловить только в такой безмолвный час.

Тихая ночь, спокойная атмосфера. Если бы жизнь всегда оставалась такой…

Мечты, — усмехнулся про себя Ли Чанцинь. Он давно разучился верить в чудеса.

Когда наступило утро и всё вернулось на круги своя, Ли Чанцинь сдержал обещание, и они с принцем составили программу занятий. Серис возражать не стал, но Ли Чанцинь часто замечал, что тот ночами зажигает лампу, чтобы наверстать упущенное, забывая о сне — приходилось самому отводить его в постель и следить, пока не уснёт.

Рамсес Второй и Серис — один слишком активный, другой слишком упрямый — постоянно заставляли Ли Чанциня нервничать. Он всё больше чувствовал себя их нянькой.

Так, в бесконечных хлопотах с двумя сорванцами, пролетели два месяца. Приближался праздник, один за другим прибывали послы из разных стран. В толпе пестрели иноземные одежды, величественные местные аристократы и богато украшенные иностранцы создавали картину невероятной роскоши.

Масштаб событий был таков, что становилось ясно: Сети I не поскупился.

Ли Чанцинь смотрел на это, но праздничного настроения не испытывал. Для него это было лишь искусно украшенное место казни. И кто после этого будет радоваться?

http://bllate.org/book/27788/3371180