Готовый перевод Reborn: Two-Faced / Киноимператор: Двойная жизнь за кулисами: Глава 9

Глава 8. Встреча со старым знакомым

Работники, столпившиеся вокруг Цзи Цзыина, заметили, как его лицо вдруг по какой-то причине резко, в одно мгновение побелело. Нарочито элегантная и спокойная улыбка мгновенно исчезла с его губ. Выглядел он так, будто увидел нечто ужасающее — его лицо сделалось мертвенно-бледным, и в этом выражении, казалось, сквозило даже какое-то смятение.

Плотно сжав губы, Цзи Цзыин полностью проигнорировал слова остальных присутствующих и быстрыми шагами направился к Цзинь Хуа. Тот, кто всё это время наблюдал за ним издалека, холодно смотрел на приближающегося человека. Во взгляде Цзинь Хуа не было ни печали, ни радости — лишь абсолютное спокойствие. И когда Цзи Цзыин наконец остановился перед ним, выражение на лице самого Цзинь Хуа изо льда превратилось в выражение крайнего изумления, смешанного с трепетом. Его глаза заблестели от страха и благоговения — вылитый новичок, пришедший в полный восторг от встречи со знаменитостью.

Цзи Цзыин, словно не веря собственным глазам, с ног до головы окинул его долгим взглядом. Наконец выражение на его лице постепенно успокоилось, сменив прежнее потрясение, и даже едва заметно промелькнуло разочарование. На его лицо снова вернулась элегантная и невозмутимая улыбка. Бледность ещё трогала его щеки, но благодаря мягким складкам у рта её легко было не заметить.

Прости, я только что немного потерял самообладание, — обратился он к Цзинь Хуа. — Просто этот парень лицом очень похож на одного моего старого знакомого.

Цзинь Хуа пристально глянул на него, а затем слегка улыбнулся в ответ:

— Правда? Раз уж мистер Цзи так взволновался, этот человек, должно быть, очень много для вас значит?

Тот, кто был знаком с Чжоу Цзинем, ни за что на свете не перепутал бы с ним Цзинь Хуа. Разница в возрасте между ними составляла года четыре-пять, что неизбежно сказывалось на телосложении: у Чжоу Цзиня была идеальная фигура для одежды любого кроя, тогда как Цзинь Хуа отличался хрупким костяком, тонкими запястьями и щиколотками, в нём ещё сквозила юношеская угловатость. К тому же черты лица обоих совпадали максимум на семь десятей — как ни посмотри, перепутать их было попросту невозможно.

Цзинь Хуа догадывался, почему Цзи Цзыин совершил такую ошибку: он просто испугался, внезапно увидев лицо, до боли похожее на лицо Чжоу Цзиня, и сам себя напугал. Кто знает, может, в ту самую секунду, когда Цзи Цзыин только разглядел Цзинь Хуа, в его голове даже промелькнула мысль о мстительном призраке, явившемся по его душу.

Цзи Цзыин не имел ни малейшего понятия о том, какие бурные фантазии роились в голове Цзинь Хуа. Он лишь слабо улыбнулся и ничего не ответил на этот вопрос, однако Цзинь Хуа заметил, как в его глазах мелькнуло желание спрятаться от ответа. Мысленно он холодно усмехнулся: если бы реальность позволяла, ему ужасно хотелось задать этому человеку один-единственный вопрос. Спалось ли ему по ночам спокойно после смерти Чжоу Цзиня? Было ли в его сердце хоть малейшее чувство вины?

Поняв, что обознался, Цзи Цзыин больше не стал тратить время на Цзинь Хуа. Он виновато улыбнулся ему и под предлогом необходимости идти на грим удалился. Цзинь Хуа прищурился, провожая взглядом его спину, а на губах молодого человека проступила едва уловимая насмешливая улыбка.

— Цзинь Хуа, с таким выражением лица ты выглядишь так, будто против кого-то замышляешь козни.

Внезапно появившийся за спиной Цзян Юань прервал ход мыслей парня. Цзинь Хуа повернулся, бесстрастно взглянул на него и ровным голосом произнес:

— Ты угадал! Я как раз ломаю голову над тем, как бы половчее заставить тебя раскошелиться на обед для меня!

Цзян Юань: «……»

Всю дорогу сохраняя элегантную и мягкую улыбку, Цзи Цзыин вошел в гримерную, велел визажисту подойти через полчаса и вежливо попросил всех остальных выйти. Как только в комнате остался он один, силы окончательно оставили его, и он тяжело рухнул на стул, остекленевшим взглядом уставившись на собственное отражение в зеркале.

*А-Ин обладает такими прекрасными данными, если он продолжит упорствовать, то в один прекрасный день обязательно станет знаменитым.*

В ушах словно снова прозвучал чей-то голос — полный тепла, ободряющий и мягкий. Однако от этого воспоминания лицо Цзи Цзыина не посветлело, а, напротив, сделалось еще мрачнее. Он безучастным взглядом смотрел на мужчину в зеркало: ненормально бледная кожа, побелевшие от сильного напряжения плотно сжатые губы. Прошло немало времени, прежде чем краска наконец вернулась на его лицо.

Этот человек уже мертв, совсем недавно он сам лично присутствовал на его похоронах. Хватит тешить себя глупыми мыслями, это всего лишь кто-то похожий, он не имеет к тому человеку никакого ни малейшего отношения.

Внушая это себе снова и снова, Цзи Цзыин дождался стука в дверь и, когда визажист вошел, уже сидел с нормальным цветом лица, приветливо и вежливо улыбаясь своему отражению.

— Можем приступить к гриму? — спросил мастер, приближаясь.

— Да, побеспокою вас.

Все любят уважение, особенно когда его выказывает столь известная персона. Цзи Цзыин всегда тщательно следил за своим имиджем и со всеми неизменно держался учтиво. Благодаря этому у него была безупречная репутация в кругах шоу-бизнеса, почти каждый отзывался о нем исключительно с похвалой. Если кто-то из завистников к его популярности иногда и бросал едкие замечания, их голоса быстро тонули в общем хоре одобрения.

Когда Цзи Цзыин с готовым гримом вышел из гримерной, на площадке как раз снимали сцену с участием Цзинь Хуа. Он отклонил предложение ассистента пойти посидеть в сторонке и предпочел остаться на месте, наблюдая за игрой коллеги.

Похож. Очень похож. Похожи не только черты лица, но даже мелкие движения во время игры. Едва взглянув на него мельком при выходе, Цзи Цзыин на секунду подумал, что перед ним выступает сам Чжоу Цзинь.

Он холодно наблюдал за игрой Цзинь Хуа, мысленно заклеймив его очередным выскочкой-актеришкой, который, заметив внешнее сходство, изо всех сил пытается копировать покойную звезду. В индустрии развлечений подобное случалось сплошь и рядом: стоило кому-то оказаться похожим на популярного актера, как тот непременно начинал того подражать. Правда, чтобы кто-то копировал настолько филигранно, до дрожи в коленках — такое встречалось нечасто.

— Тебе тоже кажется это удивительным?

Цзи Цзыин обернулся: шеф-сценарист сериала Шэнь Цин неизвестно когда подошел рядом и с мягкой улыбкой тоже смотрел на снимающегося Цзинь Хуа. Вопрос принадлежал ему. Цзи Цзыин снова перевел взгляд на площадку и, делая вид, что не понимает, поинтересовался:

— М? Ты о чем?

Шэнь Цин замолчал на секунду, наконец повернулся к Цзи Цзыину, смерил его долгим взглядом с головы до ног и вдруг усмехнулся:

— Глядя на этого новичка, неужели ты ни о ком не вспоминаешь?

Цзи Цзыин улыбнулся и непринужденно бросил:

— Ты о Чжоу Цзине?

Шэнь Цин больше не смотрел на него — его взор устремился на съемочную площадку. Лицо сценариста приобрело затуманенное выражение, и он тихо пробормотал:

— Я до сих пор не могу поверить в случившееся.

Как этот сиявший всеми красками человек мог уйти так внезапно?

Цзи Цзыин холодно бросил:

— Ну и что с того, что не веришь? Разве это что-то изменит?

Заметив, что Шэнь Цин повернул голову к нему, он встретился с ним взглядом и продолжил:

— На похоронах Чжоу Цзиня мы ведь все присутствовали.

Шэнь Цин опешил. Он смотрел на Цзи Цзыина несколько секунд, не находя слов, а затем вдруг тихо рассмеялся:

— Ну да, у тебя всегда было широкое сердце. Просто я никак не ожидал — ты ведь был ближе всех к Чжоу Цзиню в тусовке, а смог принять это так быстро.

Не дожидаясь ответа, Шэнь Цин крутанулся на месте и зашагал прочь.

Цзи Цзыин с мрачным выражением лица проводил его взглядом, смутно ощущая, что в этих словах таился какой-то подтекст. Но углубляться в мысли ему не хотелось: встреча с Цзинь Хуа сегодня настолько сильно потрясла его нервную систему, что он до сих пор чувствовал глухую усталость. Такое состояние вызывало у него скрытое отторжение предстоящих съемок.

И все же он создал себе образ профессионального актера, поэтому не мог просто так взять и отменить расписание из-за какой-то ерунды. Помассировав занывшие виски, он вернулся в выделенную ассистентом зону отдыха, присел и прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Но стоило ему сомкнуть веки, как перед глазами снова всплывало лицо Цзинь Хуа, и на душе воцарялся полный хаос.

— Снято! — прозвучал голос режиссера, и все на площадке разом выдохнули.

Цзинь Хуа мгновенно вышел из роли, вежливо кивнул съемочной группе и молча направился на свое место. Партнер по сцене, с которым он только что играл парную сцену, всё еще провожал его ошеломленным взглядом — явно не успев оправиться от потрясения.

— Ну как? Я же говорил! — раздался чей-то голос неподалеку.

Тот самый актер сразу понял, о чем речь, и тут же с готовностью закивал:

— Я несколько раз ловил себя на мысли, что мы вовсе не на съемках.

В те мгновения, когда он заглядывал в глаза Цзинь Хуа, его вправду охватывало странное ощущение, будто происходящее на площадке — это и есть настоящая реальность. Но стоило режиссеру крикнуть «Снято», как иллюзия тут же развеивалась.

— Теперь-то я верю, что он попал сюда не по знакомству.

Обладая столь чудовищным талантом, ему не было нужды искать протекцию. При том упорстве, с каким режиссер Лю охотился за самородками, он давно бы лично прибежал приглашать такого актера.

Вообще-то, когда Цзинь Хуа только появился в группе, вокруг него действительно ходили всякие слухи. Говорили, будто этот никому не известный новичок получил роль третьего плана исключительно потому, что за него замолвил словечко кто-то из влиятельных инвесторов, и если бы Цзинь Хуа сам захотел, ему бы и главную роль отдали.

Влияние режиссера Лю в киноиндустрии было очевидным для всех — под его началом не вышло ни единого проходного проекта. Однако каким бы мастером ты ни был, без финансовой поддержки не обойтись, поэтому, как бы режиссер ни морщился, ему приходилось мириться с требованиями продюсеров. Другое дело, что смириться — не значит молчать в тряпочку. Свое недовольство он открыто демонстрировал прямо на лицах виновников, и именно по тому, как Лю относился к Цзинь Хуа, окружающие и делали свои выводы.

Гордый и своенравный режиссер Лю на дух не выносил бездарных актеров, пробивающихся по блату. Нетрудно догадаться, что изначально его отношение к Цзинь Хуа было хуже некуда: в первый же день знакомства постановщик открыто покривился, а на вежливое приветствие новенького ответил лишь ледяным хмыканьем. Но стоило режиссеру воочию увидеть игру парня, как всё перевернулось с ног на голову.

Третий по значимости персонаж по имени Чжэ Хуа был фигурой почти небожительской. Появлялся он на экранах не так уж часто, но каждое его появление кардинально меняло ход сюжета. Когда Цзинь Хуа только заявил о своем желании сыграть именно эту роль, сердце режиссера Лю болезненно ёкнуло. Этот персонаж играл критически важную роль во всем сценарии, и если бы его изобразил не умеющий ни черта новичок, зрелищность всей картины рухнула бы в тартарары.

Но уже в своей первой сцене Цзинь Хуа вдохнул в этот образ подлинную жизнь, мгновенно поразив всех присутствующих. Одно появление Чжэ Хуа заставило съемочную группу онеметь от восторга. Где на площадке остался тот самый застенчивый и почтительный юноша? Перед камерами стоял истинный бессмертный небожитель!

В ту секунду режиссер Лю осознал, насколько чудовищно он заблуждался. Его предвзятость едва не похоронила рождение великого актера. С таким талантом и при должной огранке парня ждало поистине блестяее будущее.

Убедившись в актерском мастерстве Цзинь Хуа, режиссер Лю пребывал в прекрасном настроении уже несколько дней подряд, что благоприятно сказывалось на атмосфере всей съемочной группы — работать стало куда легче и приятнее.

Проведенных съемочных дней было более чем достаточно, чтобы каждый воочию убедился в способностях Цзинь Хуа. Те редкие скептики, что поначалу сомневались, после совместных сцен тоже захлопнули рты — факты говорили сами за себя, и спорить с ними было бессмысленно.

Однако пока все вокруг проникались уважением к Цзинь Хуа, Цзян Юань, напротив, всё сильнее погружался в сомнения. Будучи менеджером, он находился на площадке каждый день и видел всё от начала до конца. И с самого первого дня его не покидало навязчивое чувство фальши.

До амнезии актерские способности Цзинь Хуа были вполне сносными, но не более того — зеленая юношеская посредственность, ничем не выделяющаяся. Но за последние дни его игра преобразилась так, будто в него вселился демон. Стоило ему облачиться в одежды Чжэ Хуа, как он полностью перевоплощался, не оставляя от прежнего Цзинь Хуа ни единого следа.

Пару дней назад на съемочную площадку заглядывал автор оригинального романа. Восхищенный игрой Цзинь Хуа, он заявил, что именно таким и представлял себе Чжэ Хуа, и в тот же день выложил пост в соцсетях. После этого интерес к новому исполнителю роли взлетел до небес, и в сети разгорелось немало споров.

Для самого актера это сулило сплошные плюсы, особенно с учетом одобрения автора. На фоне столь радужных перспектив Цзян Юань, однако, не испытывал и тени радости — его сердце раздирали сомнения.

Разве может актерское мастерство человека так резко, в один миг взлететь до небес? Уровень до амнезии и после разделяли две разные вселенной. Сам Цзян Юань сниматься не умел, но смотреть кино умел прекрасно. Будучи тенью своего подопечного на каждой смене, он подмечал каждую мелочь, и именно поэтому в его голове росло лишь количество вопросов. Кроме того, человек, потерявший память, по идее, должен быть абсолютно чужд всему вокруг, а Цзинь Хуа в кадре держался с поразительной уверенностью и легкостью.

Он не особо скрывал своего замешательства, и Цзинь Хуа прекрасно понимал причину. Что касалось актерской игры, обмануть съемочную группу труда не составляло, но вот в отношении Цзян Юаня уверенности у него не было. Пришлось придумать довольно примитивную отговорку, чтобы хотя бы временно отвести от себя подозрения.

Когда Цзинь Хуа присел отдохнуть, Цзян Юань машинально сунул ему в руку бутылку воды и как бы между прочим заметил:

— А ты здорово прибавил в мастерстве.

— Правда?

Цзинь Хуа был готов к подобным вопросам, поэтому ничуть не растерялся. Сохраняя невозмутимый вид, он отвинтил крышку и сделал глоток — ледяная влага приятно омочила пересохшие губы. Глядя куда-то вперед, он ответил спокойным тоном:

— Похоже, ежедневное изучение работ Чжоу Цзиня в последнее время приносит свои плоды.

— Изучал работы Чжоу Цзиня? — Цзян Юань насторожился. — Ты всё это время занимался только этим?

Цзинь Хуа пожал плечами, изобразив легкую беспомощность:

— Я же ничего не помню и понятия не имею, как надо играть. Но раз уж все говорят, что мы с ним так похожи, а он был столь известной фигурой, то копирование его манеры игры — самый выгодный для меня шаг.

Цзян Юань ошеломленно уставился на него, моргая пару секунд, после чего выдал:

— А ты мыслишь здраво... Но раз твои способности к подражанию столь высоки, почему ты раньше об этом не думал?

Начни он копировать Чжоу Цзиня чуть раньше, глядишь, давно бы уже прославился.

Цзинь Хуа скривил губы:

— На то были свои причины, почему я не хотел ему подражать.

Для пущей убедительности он добавил:

— Зато теперь, пересматривая фильмы с его участием снова и снова, пытаясь вникнуть в смысл каждого движения и повторяя за ним в упражнениях, я добился неплохих результатов. Сейчас играть стало гораздо проще.

Убедившись в правдоподобности слов подопечного, Цзян Юань мгновенно повеселел и с улыбкой заметил:

— Рисовать на чистом холсте всегда проще. К тому же ты ничего не помнишь, вот и учишься быстрее.

Внешне Цзинь Хуа сохранял невозмутимость, но в душе наконец-то облегченно выдохнул. Судя по реакции менеджера, этот барьер он преодолел. Тем не менее парень понимал: чем дольше это продлится, тем больше прорех появится в его легенде. Он был безмерно благодарен судьбе за то, что сейчас жил в квартире Гу Ная, а не в особняке семьи Гу. Управляющий Цзинь хоть и являлся всего лишь приемным отцом, но всё же воспитал Цзинь Хуа — останься тот под его боком, подозрения возникли бы куда раньше.

Сегодня съемки закончились ближе к вечеру, как обычно. Остальные участники группы должны были остаться дорабатывать отставание от графика, а вот Цзинь Хуа мог быть свободным. За последние дни некоторые уже начали проявлять скрытое недовольство — открыто скандалить не смели, но шептались по углам:

— Подумаешь, играет хорошо! Обязательно ради него устраивать такие привилегии? Сам великий мастер Цзи Цзыин не требует к себе подобного отношения!

— Попридержи язык, за его спиной стоит очень влиятельный покровитель. Ты же видел, даже режиссер Лю поначалу кроме презрения ничего ему не показывал, а потом как шёлковый стал!

— Тц.

Тот человек остался недоволен, но связываться с неприятностями не захотел, замолк и уже собирался вернуться к делам, как вдруг заметил, что упомянутый ими Цзи Цзыин стоит совсем недалеко. Судя по выражению его лица, было непонятно, слышал ли он их разговор. Замерев от неловкости, сплетники поспешно ретировались.

Цзи Цзыин проводил их взглядом, задумчиво хмурясь. На самом деле он расслышал каждое слово, просто предпочел притвориться глухим. О привилегированном положении Цзинь Хуа на площадке он был наслышан еще до приезда сюда, решив тогда, что парень — просто смазливая игрушка какого-нибудь богатого торгаша. В шоу-бизнесе подобное случалось сплошь и рядом, и ничего особенного он в этом не видел. Но стоило ему увидеть Цзинь Хуа воочию, как подобные слухи начали вызывать у него странный внутренний протест.

Раз уж тот так похож на Чжоу Цзиня и изо всех сил ему подражает, как он может опускаться до того, неужели не знает, что Чжоу Цзинь ненавидел эти грязные сделки в индустрии больше всего на свете?

Ледяной блеск на мгновение мелькнул в его глазах. Если бы кто-то сейчас взглянул на его лицо, то вряд ли поверил бы, что перед ним тот самый доброжелательный и открытый любимец публики Цзи Цзыин.

***

Когда Гу Най вернулся с работы, он застал Цзинь Хуа в состоянии полного уныния: тот развалился на диване в гостиной, изображая из себя живой труп. Услышав хлопок входной двери, парень лишь лениво приподнял веки и произнес:

— Старший молодой господин, вода в ванне готова.

В бытность Чжоу Цзинем он с легкостью справлялся с самыми тяжелыми нагрузками на съемочной площадке, но стоило сменить тело, как выносливости перестало хватать. Нынешняя физическая форма оставляла желать лучшего, а необходимость каждый вечер после смены прислуживать их «старшему молодому господину» и готовить ужин доводила его до такого изнеможения, что двигаться уже не хотелось. Раньше он держался бодрее и при виде возвращения Гу Ная хотя бы садился ровнее. Однако сегодня встреча с Цзи Цзыином выбила его из колеи, оставив эмоционально опустошенным, так что даже подниматься сил не нашлось.

Гу Най приподнял бровь, глядя на растекшуюся по дивану лужицу, и поинтересовался:

— Устал?

— Как собака.

Гу Най с удивительным «сочувствием» предложил:

— Можешь вернуться к работе полный рабочий день.

— Благодарю за доброту, но нет, мне всё же нравится актерское дело.

Если бы представилась возможность, он бы с радостью сделал съемки своей постоянной профессией.

Гу Най с показным сожалением пожал плечами:

— Тогда поднимайся наверх и потри мне спину.

Цзинь Хуа: «……»

Не дожидаясь ответа, Гу Най молча повернулся и зашагал на второй этаж. Цзинь Хуа бросил на его удаляющуюся спину полный обиды и тоски взгляд, но все же нехотя поднялся с дивана, волоча ноги следом, а про себя мысленно ругался: этот Гу Най определенно делает это нарочно!

http://bllate.org/book/27802/3372532